Неточные совпадения
— Революционеров к
пушкам не допускают, даже тех, которые сидят в самой Петропавловской
крепости. Тут или какая-то совершенно невероятная случайность или — гадость, вот что! Вы сказали — депутация, — продолжал он, отхлебнув полстакана вина и вытирая рот платком. — Вы думаете — пойдут пятьдесят человек? Нет, идет пятьдесят тысяч, может быть — больше! Это, сударь мой, будет нечто вроде… крестового похода детей.
Между деревьями, в самом деле как на картинке, жались хижины, окруженные каменным забором из кораллов, сложенных так плотно, что любая
пушка задумалась бы перед этой
крепостью: и это только чтоб оградить какую-нибудь хижину.
Всякому известно, что столько-то миллионов употреблено на заказ
пушек, столько-то на приобретение ружей новой системы, столько-то на постройку и вооружение
крепостей и что все это необходимо на страх наследственным и ненаследственным врагам.
Так что предсказание о том, что придет время, когда все люди будут научены богом, разучатся воевать, перекуют мечи на орала и копья на серпы, т. е., переводя на наш язык, все тюрьмы,
крепости, казармы, дворцы, церкви останутся пустыми и все виселицы, ружья,
пушки останутся без употребления, — уже не мечта, а определенная, новая форма жизни, к которой с всё увеличивающейся быстротой приближается человечество.
Те же генералы, и офицеры, и солдаты, и
пушки, и
крепости, и смотры, и маневры, но войны нет год, десять, двадцать лет, и кроме того всё менее и менее можно надеяться на военных для усмирения бунтов, и всё яснее и яснее становится, что поэтому генералы, и офицеры, и солдаты суть только члены торжественных процессий — предметы забавы правителей, большие, слишком дорогостоящие кордебалеты.
Так, отказываются от добровольной уплаты податей, потому что подати употребляются на дела насилия: жалованье насильникам, военным, на устройство тюрем,
крепостей,
пушек, а они, как христиане, считают грешным и безнравственным участвовать в этих делах.
Положение христианского человечества с его
крепостями,
пушками, динамитами, ружьями, торпедами, тюрьмами, виселицами, церквами, фабриками, таможнями, дворцами действительно ужасно; но ведь ни
крепости, ни
пушки, ни ружья ни в кого сами не стреляют, тюрьмы никого сами не запирают, виселицы никого не вешают, церкви никого сами не обманывают, таможни не задерживают, дворцы и фабрики сами не строятся и себя не содержат, а всё делают это люди.
Мансуров 6 и 7 апреля занял оставленные
крепости и Илецкий городок, нашед в последнем четырнадцать
пушек. 15-го, при опасной переправе чрез разлившуюся речку Быковку, на него напали Овчинников, Перфильев и Дегтерев. Мятежники были разбиты и рассеяны; Бедряга и Бородин их преследовали; но распутица спасла предводителей. Мансуров немедленно пошел к Яицкому городку.
18 июня Пугачев явился перед Осою. Скрыпицын выступил противу его; но, потеряв три
пушки в самом начале сражения, поспешно возвратился в
крепость. Пугачев велел своим спешиться и идти на приступ. Мятежники вошли в город, выжгли его, но от
крепости отражены были
пушками.
Мятежники выбежали, из
крепости начали по них стрелять из
пушек; они удалились, унося убитых и раненых.
30 ноября он снова окружил
крепость и целый день стрелял по ней из
пушек, покушаясь на приступ то с той, то с другой стороны. Демарин, для ободрения своих, целый день стоял на валу, сам заряжая
пушку. Пугачев отступил и хотел идти противу Станиславского, но, перехватив оренбургскую почту, раздумал и возвратился в Бердскую слободу.
Еще колокольня валилась, как уже из
крепости загремели
пушки; гарнизон, стоявший в ружье, тотчас занял развалины колокольни и поставил там батарею.
Он открыл огонь и уже успел их отразить, как вдруг триста артиллеристов, выхватя из-под
пушек клинья и фитили, выбежали из
крепости и передались.
Пугачев повесил атамана, три дня праздновал победу и, взяв с собою всех илецких казаков и городские
пушки, пошел на
крепость Рассыпную.
Увидя пламя, жители и городское войско, оставя
пушки, бросились к
крепости, как к последнему убежищу.
Все жители видели, как он расставил там свои
пушки и сам направил их на
крепость.
Между тем Пугачев послал Хлопушу с пятьюстами человек и шестью
пушками взять
крепости Ильинскую и Верхне-Озерную, к востоку от Оренбурга.
Пугачев усиливался: прошло две недели со дня, как явился он под Яицким городком с горстью бунтовщиков, и уж он имел до трех тысяч пехоты и конницы и более двадцати
пушек. Семь
крепостей были им взяты или сдались ему. Войско его с часу на час умножалось неимоверно. Он решился пользоваться счастием и 3 октября, ночью, под Сакмарским городком перешел реку через мост, уцелевший вопреки распоряжениям Рейнсдорпа, и потянулся к Оренбургу.
С другой стороны, Минеев, втащив одну
пушку на врата Казанского монастыря, а другую поставя на церковной паперти, стрелял по
крепости в самое опасное место.
Градобоев. Как брали? Чудак! Руками. У турки храбрость большая, а дух у него короткий, и присяги он не понимает, как надобно ее соблюдать. И на часах ежели он стоит, его сейчас за ногу цепью прикуют к
пушке, или там к чему, а то уйдет. Вот когда у них вылазка из
крепости, тогда его берегись, тут они опивум по стакану принимают.
Мы долго блуждали по петербургской слякоти. Была осень. Дул сильный ветер с моря. Поднималась кода. Мы побывали на Дворцовой набережной. Разъяренная река пенилась и охлестывала волнами гранитные парапеты набережной. Из черной пропасти, в которой исчезал другой берег, иногда блестела молния, и спустя четверть минуты раздавался тяжелый удар: в
крепости палили из
пушек. Вода прибывала.
Только посмотреть на жизнь, ведомую людьми в нашем мире, посмотреть на Чикаго, Париж, Лондон, все города, все заводы, железные дороги, машины, войска,
пушки,
крепости, храмы, книгопечатни, музеи, 30-этажные дома и т. п., и задать себе вопрос, что надо сделать прежде всего для того, чтобы люди могли жить хорошо? Ответить можно наверное одно: прежде всего перестать делать всё то лишнее, что теперь делают люди. А это лишнее в нашем европейском мире — это 0,99 всей деятельности людей.
Им отозвался гулкий перезвон на колокольне Казанского Собора и неожиданно, все покрывая на миг своим грозным раскатом, прогремела с Петропавловской
крепости первая
пушка…
Ермак мог делать вылазки, но жалел своих людей, и без того малочисленных. Стрелять? Бесполезно, так как имелись только легкие
пушки, а неприятель стоял далеко и не хотел приступать к стенам в надежде взять
крепость с осажденными голодом. Последнее было бы действительно неминуемым для осажденных в Искоре, если бы осада продлилась.
Тут узнали, что Александр Васильевич уже с час находится в
крепости, что он приехал в крестьянской лодке с одним гребцом, в чухонском кафтане, строго приказав молчать о своем приезде, пошел прямо в церковь, приложился к кресту, осмотрел гарнизон, арсенал, лазарет, казармы и приказал сделать три выстрела из
пушек.
Перед изумленными путешественниками на месте, где за семьдесят лет перед тем была лишь пустынная степь и развалины, предстала
крепость, арсенал со множеством
пушек, три готовых на верфях корабля, несколько церквей, красивые здания, купеческие суда в прекрасном порту, словно как из земли выросший новый город, богатый и многолюдный.
Владимира и слепца давно не было на мызе. Опередив ночью русское войско, они отдыхали на последней высоте к Мариенбургу. Сзади оглядывался на них золотой петух оппекаленской кирки; впереди показывались им блестящим полумесяцем воды озера, врезанного в темные рамы берегов; чернелся в воздухе высокий шпиц мариенбургской колокольни, и за ней, как искры, мелькали по временам в амбразурах
крепости пушки, освещаемые лучами восходящего солнца. Уже был слышен перекатный бой барабана, возвещающий побудок…
Рассвет дня объяснил причину их: главная стена и один болверк [Болверк (нем.) — укрепление, земляной вал, окружавший город.] с
пушками пали. Фельдмаршал с высоты любовался разрушением
крепости.
В
крепости было найдено 300
пушек, 25 мортир, 12 000 пудов пороху, 22 000 пудов сухарей и 24 000 четвертей муки.
Положение нашего европейского человечества с своей земельной собственностью, податями, духовенством, тюрьмами, гильотинами,
крепостями,
пушками, динамитами, миллиардерами и нищими действительно кажется ужасным.