Неточные совпадения
Но только Обломов ожил, только появилась у него добрая улыбка, только он начал смотреть на нее по-прежнему ласково, заглядывать
к ней в дверь и шутить — она опять пополнела, опять хозяйство ее пошло живо, бодро, весело, с маленьким оригинальным оттенком: бывало, она движется целый день, как хорошо устроенная
машина, стройно, правильно,
ходит плавно, говорит ни тихо, ни громко, намелет кофе, наколет сахару, просеет что-нибудь, сядет за шитье, игла у ней
ходит мерно, как часовая стрелка; потом она встанет, не суетясь; там остановится на полдороге в кухню, отворит шкаф, вынет что-нибудь, отнесет — все, как
машина.
Подходя
к перевозу, мы остановились посмотреть прелюбопытную
машину, которая качала из бассейна воду вверх на террасы для орошения полей. Это — длинная, движущаяся на своей оси лестница, ступеньки которой загребали воду и тащили вверх.
Машину приводила в движение корова,
ходя по вороту кругом. Здесь, как в Японии, говядину не едят: недостало бы мест для пастбищ; скота держат столько, сколько нужно для работы, от этого и коровы не избавлены от ярма.
Михей Зотыч
проходил «механический цех», потом попал
к паровым котлам, потом на медный рудник
к штанговой
машине, откачивавшей из шахты воду, потом
к лесным поставкам, — одним словом,
прошел сложный и тяжелый путь.
Тараско перешел вместе с Кузьмичом в паровой корпус и его должность называлась «
ходить у крантов». Новая работа была совсем легкая, и Тараско в холода оставался даже ночевать в паровом корпусе, а есть приносила ему Наташка. Она частенько завертывала «
к машине» и весело балагурила с Кузьмичом, пока Тараско опрастывал какой-нибудь бурачок со щами из толстой крупы с сметанною забелой.
Потом все спуталось,
сошло с вековых рельс, все вскочили с мест (не пропев гимна) — кое-как, не в такт, дожевывая, давясь, хватались друг за друга: «Что? Что случилось? Что?» И — беспорядочные осколки некогда стройной великой
Машины — все посыпались вниз,
к лифтам — по лестнице — ступени — топот — обрывки слов — как клочья разорванного и взвихренного ветром письма…
— Будет! — проговорил, наконец, математик, вздохнув, как паровая
машина, и тотчас же
сходил к маклеру и принес на себя вексель.
Пропала безутратная веселость Юрки.
Ходил он мрачный, рассеянный и, вспоминая, болезненно морщился. На работе не глядел на товарищей. Раз услышал за спиною, когда
проходил к своей
машине...
До самого вечера Марья
проходила в каком-то тумане, и все ее злость разбирала сильнее. То-то охальник: и место назначил — на росстани, где от дороги в Фотьянку отделяется тропа на Сиротку. Семеныч улегся спать рано, потому что за день у
машины намаялся, да и встать утром на брезгу. Лежит Марья рядом с мужем, а мысли бегут по дороге в Фотьянку,
к росстани.
Семеныч «
ходил у парового котла» в ночь. День он спал, а с вечера отправлялся
к машине. Кстати сказать, эту ночную работу мужа придумала Марья, чтобы Семеныч не мешал ей пользоваться жизнью. Она сама просила Кишкина поставить мужа в ночь.
Завтрак их «под
машиной» затянулся до третьего часа. Было все так же жарко, когда они,
пройдя подъезд, остановились у станции поджидать вагона
к Сухаревке и дальше до Сокольников.
По двору
ходил тяжёлый, аккуратный, как
машина, строгий
к людям Тихон Вялов с метлой, с лопатой в руках, с топором; он не торопясь мёл, копал, рубил, покрикивал на мужиков, на рабочих.
— Ни разу не был. У нас тут, кто в Томск съездил, тот уж и нос дерет, словно весь свет объездил. А вот скоро, пишут в газетах,
к нам железную дорогу проведут. Скажите, господин, как же это так?
Машина паром действует — это я хорошо понимаю. Ну, а если, положим, ей надо через деревню
проходить, ведь она избы сломает и людей подавит!
Наконец вмешался староста, которому как будто сообщалось мое нетерпение. Он лучше меня, конечно, знал ту разверсточную
машину, которая так шумно действовала перед нашими глазами, и видел, что пока она сделает точно и справедливо свое дело, —
пройдет еще немало времени… И вот он выступил вперед, одним окриком остановил шум, потом повернулся
к иконе и перекрестился широким крестом. Кое-где в толпе руки тоже поднялись инстинктивно для креста… Тревожная ночь производила свое действие на грубые нервы…
Сегодня, для разнообразия,
ходили на Финляндскую железную дорогу и смотрели, как
машина свистит, а также порешили, что я завтра иду
к ейному тятеньке и буду за нее свататься.