Неточные совпадения
Он живал в этом имении в детстве и в юности, потом уже взрослым два раза был в нем и один раз по просьбе матери
привозил туда управляющего-немца и поверял с ним хозяйство, так что он давно знал положение имения и отношения крестьян к конторе, т. е. к землевладельцу.
Нелепее, глупее ничего нельзя себе представить; я уверен, что три четверти людей, которые прочтут это, не поверят, [Это до такой степени справедливо, что какой-то
немец, раз десять ругавший меня в «Morning Advertiser»,
приводил в доказательство того, что я не был в ссылке, то, что я занимал должность советника губернского правления.
Должен сказать при этом, что собственно чорт играл в наших представлениях наименьшую роль. После своего появления старшему брату он нам уже почти не являлся, а если являлся, то не очень пугал. Может быть, отчасти это оттого, что в представлениях малорусского и польского народа он неизменно является кургузым
немцем. Но еще более действовала тут старинная большая книга в кожаном переплете («Печерский патерик»), которую отец
привез из Киева.
Появились и другие неизвестные люди. Их
привел неизвестно откуда Штофф. Во-первых, вихлястый худой
немец с бритою верхней губой, — он говорил только вопросами: «Что вы думаете? как вы сказали?» Штофф отрекомендовал его своим самым старым другом, который попал в Заполье случайно, проездом в Сибирь. Фамилия нового
немца была Драке, Федор Федорыч.
Проявления этой дикости нередко возмущали Райнера, но зато они никогда не
приводили его в отчаяние, как английские мокассары, рассуждения
немцев о национальном превосходстве или французских буржуа о слабости существующих полицейских законов. Словом, эти натуры более отвечали пламенным симпатиям энтузиаста, и, как мы увидим, он долго всеми неправдами старался отыскивать в их широком размахе силу для водворения в жизни тем или иным путем новых социальных положений.
— Сколько смеху у нас тут было — и не
приведи господи! Слушай, что еще дальше будет. Вот только
немец сначала будто не понял, да вдруг как рявкнет: «Вор ты!» — говорит. А наш ему: «Ладно, говорит; ты,
немец, обезьяну, говорят, выдумал, а я, русский, в одну минуту всю твою выдумку опроверг!»
До этого он расхаживал по кабинету и толковал о чем-то глаз на глаз с чиновником своей канцелярии Блюмом, чрезвычайно неуклюжим и угрюмым
немцем, которого
привез с собой из Петербурга, несмотря на сильнейшую оппозицию Юлии Михайловны.
Иногда случалось, что
немец привозил немецкую книгу и переводил ее словесно; слушали с удовольствием, особенно Софья Николавна, потому что она желала иметь, хотя некоторое понятие о немецкой литературе.
Клоус являлся каждый день поутру позавтракать и каждый же день в шесть часов вечера приезжал пить чай с ромом и играть в карты с хозяевами, а как игра была почти безнадежная, то расчетливый
немец доставал где-то игранные карты и
привозил с собой.
— Поди скажи Мишке, чтоб завтра чем свет сходил к немцу-каретнику и
привел бы его ко мне к восьми часам, да непременно
привел бы».
Локотков был у нас отчаянною головой: он употреблялся в классе для того, чтобы передразнивать учителя-немца или
приводить в ярость и неистовство учителя-француза. Характера он был живого, предприимчивого и пылкого.
Пришел Петрушка и
привел с собой целую кучу гостей: собственную жену, Матрену Ивановну,
немца доктора Карла Иваныча и большеносого Цыгана; а Цыган притащил с собой трехногую лошадь.
Взглядывая на эту взъерошенную, красную от выпитого пива фигуру Муфеля, одетого в охотничью куртку, цветной галстук, серые штаны и высокие охотничьи сапоги, я думал о Мухоедове, который никак не мог перелезть через этого ненавистного ему
немца и отсиживался от него шесть лет в черном теле; чем больше пил Муфель, хвастовство и нахальство росло в нем, и он кончил тем, что велел
привести трех своих маленьких сыновей, одетых тоже в серые куртки и короткие штаны, и, указывая на них, проговорил...
Отец Якова, бедный отставной майор, человек весьма честный, но несколько поврежденный в уме,
привез его, семилетнего мальчика, к этому
немцу, заплатил за него за год вперед, уехал из Москвы, да и пропал без вести…
Вот, мол, я вам оттуда своего производства
немца привез!..
Таким образом его
приводят в столовую, откуда заранее вынесена вся мебель, а пол густо застлан соломой… Слона привязывают за ногу к кольцу, ввинченному в пол. Кладут перед ним свежей моркови, капусты и репы.
Немец располагается рядом, на диване. Тушат огни, и все ложатся спать.
— Нет, — возразил Василий Борисыч. — Нет, нет, оборони Боже!.. Пущай их по городам разводят… Фабричный человек — урви ухо [Плут.], гнилая душа, а мужик — что куколь: сверху сер, а внутри бел… Грешное дело фабриками его на разврат
приводить… Да и то сказать, что на фабриках-то крестьянскими мозолями один хозяин сыт. А друго дело то, что фабрика у нас без
немца не стоит, а от этой саранчи крещеному человеку надо подальше.
— Бога она не боится!.. Умереть не дает Божьей старице как следует, — роптала она. — В черной рясе да к лекарям лечиться грех-от какой!.. Чего матери-то глядят, зачем дают Марье Гавриловне в обители своевольничать!.. Слыхано ль дело, чтобы старица, да еще игуменья, у лекарей лечилась?.. Перед самой-то смертью праведную душеньку ее опоганить вздумала!.. Ох, злодейка, злодейка ты, Марья Гавриловна… Еще
немца, пожалуй, лечить-то
привезут — нехристя!.. Ой!.. Тошнехонько и вздумать про такой грех…
Вчера Я расспрашивал Топпи о его прежней жизни, когда он впервые вочеловечился: Мне хотелось лучше узнать, что чувствует кукла, когда у нее лопается головка или обрывается нить, которая
приводит ее в движение? Мы закурили по трубочке и за кружкой пива, как два добрых
немца, занялись немного философией. Оказалось, однако, что эта тупая голова почти все уже забыла, и Мои вопросы
приводили ее в стыдливое смущение.
Вдруг Милица насторожилась. Странная картина представилась ее глазам. У самой траншеи, y первого окопа неприятеля она увидела нечто такое жуткое, что сразу
привело ее в себя. Она увидела, как один из лежавших тут неприятельских солдат, которого она сочла мертвым в первую минуту, вдруг приподнялся и пополз по направлению лежащего неподалеку от него русского офицера. Держа в зубах саблю, медленно и осторожно полз
немец. Вот он почти достиг русского.
Я часто — и с особым интересом — изучал самый процесс испанского красноречия. У них совершенно другой мозговой аппарат, чем, например, у нас или у
немцев, англичан, — самой передачи умственных образов, артикуляции звуков. Она совершается у них с поражающей быстротой. И способность мыслить образами также совсем особенная. На банкете в Андалузии я стоял рядом с одним из ораторов, и этот образно-диалектический аппарат
приводил меня в крайнее изумление.
Ведь и я, и все почти русские, учившиеся в мое время (если они приехали из России, а не воспитывались в остзейском крае), знали
немцев, их корпоративный быт, семейные нравы и рельефные черты тогдашней балтийской культуры, и дворянско-сословной, и общебюргерской — больше из вторых рук, понаслышке, со стороны, издали, во всяком случае недостаточно, чтобы это
приводило к полной и беспристрастной оценке.
И взял будто исправник снял Пекторалиса с этого кресла и
привез его сушиться в его холодный дом; а кресло многие люди будто и после еще в реке видели, а мужики будто и место то прозвали «
немцев брод».
Каюсь, что во время последней войны я даже свечи ставил за французов, чтобы Бог
привел им хоть один раз поколотить
немцев, а Гамбетту, Тьера и Трошю так даже в заздравное поминание записал.
— Я не обязан вам отчетом в своих намерениях. Отец ее мог бы мне задавать такие вопросы. Нынче не те времена, милейший Заплатин. Мой приятель, товарищ по лицею,
привез в деревню к невесте шафера и отлучился на одну неделю. А шафер прилетел к нему объявить, что оная девица желает иметь мужем его, а не первого жениха. И это в лучшем дворянском обществе… на глазах у родителя… Ergo, — выговорил Пятов таким же звуком, как и в разговоре с
немцем, когда он торговался из-за полкопейки на аршин миткаля.
— Уж и кликуши по церквам вызывают нечисть. Да чего доброго ждать? Нашу русскую землю затоптали
немцы, и веру-то Христову хотят под пяту.
Привезли сюда сотни две монахов и монахинь; собирается набольший их расстригать, дескать, не по его крещены. Вытье такое, хоть беги вон из Питера!
На площадь, между тем,
привели еще двух офицеров: одного заведывающего полковыми мастерскими, а другого из
немцев, но их уже не убили, а отдали под арест к Панаеву, который успел убедить поселян, что все офицеры, которых они подозревают, будут примерно наказаны самим государем, а если они убьют их, то сами за это поплатятся.
За обедом, за которым пили шампанское за здоровье нового георгиевского кавалера, Шиншин рассказывал городские новости о болезни старой грузинской княгини, о том, что Метивье исчез из Москвы, и о том, что к Растопчину
привели какого-то
немца и объявили ему, что это шампиньон (так рассказывал сам граф Растопчин), и как граф Растопчин велел шампиньона отпустить, сказав народу, что это не шампиньон, а просто старый гриб
немец.
— Спасибо, сестрица, за хлеб, за соль, за суп, за фасоль. Авось Бог не
приведет в другой раз белое тело живопырным швом у вас зашивать… Слушок есть, что к Рождеству
немцу капут, женщин у них уже будто малокровных в артиллерию брать стали. А с бабами много ли настреляешь…