Неточные совпадения
Но если кто умеет исчислить
меру сего продолжения, если перст гадания назначит
предел твоему имени, то не се ли вечность?..
Вещал древле Гераклит Темный: «Идя к
пределам души, не отыщешь их и весь пройдя путь, столь глубока ее
мера» — ψυχής πείρατα ίων ουκ αν έξεύροιο, πασαν έπιπορευόμενος όδόν ούτω βαθύν λόγον έχει [Афоризм Гераклита в передаче Диогена Лаэртского: «Границ души тебе не отыскать, по какому бы пути ты ни пошел: столь глубока ее
мера» (Фрагменты ранних греческих философов. М., 1989. Ч. 1. С. 231).].
Бог постижим только в силу и
меру своего откровения о Себе: «Видел дух мой с радостным ужасом, что вне
пределов сего вечного округа (шара Вечности) ничего не было, как только бесконечное непостижимое Божество, без цели и
пределов, и что вне сего шара Вечности ничего не можно было о самом Боге ни видеть, ни познавать, кроме только отрицательного познания, то есть что Он не есть» (гл. V, § 6).
Трансцендентное есть, по меньшей
мере, некоторая пограничная область для имманентного, его
предел.
Эти
меры уменьшают число побегов, но только до известного
предела, и репрессия, доведенная до своего идеального совершенства, все-таки не исключала бы возможности побегов.
И есть
предел, перейдя который, репрессивные
меры уже сами становятся причиною побегов.
Есть
предел, дальше которого репрессивные
меры уже перестают быть действительными.
— Но всему есть
предел и
мера.
— Самоубийство есть самый великий грех человеческий, — ответил он, вздохнув, — но судья тут — един лишь Господь, ибо ему лишь известно все, всякий
предел и всякая
мера. Нам же беспременно надо молиться о таковом грешнике. Каждый раз, как услышишь о таковом грехе, то, отходя ко сну, помолись за сего грешника умиленно; хотя бы только воздохни о нем к Богу; даже хотя бы ты и не знал его вовсе, — тем доходнее твоя молитва будет о нем.
Но сие беззаконное действие распавшейся натуры не могло уничтожить вечного закона божественного единства, а должно было токмо вызвать противодействие оного, и во мраке духом злобы порожденного хаоса с новою силою воссиял свет божественного Логоса; воспламененный князем века сего великий всемирный пожар залит зиждительными водами Слова, над коими носился дух божий; в течение шести мировых дней весь мрачный и безобразный хаос превращен в светлый и стройный космос; всем тварям положены ненарушимые
пределы их бытия и деятельности в числе,
мере и весе, в силу чего ни одна тварь не может вне своего назначения одною волею своею действовать на другую и вредить ей; дух же беззакония заключен в свою внутреннюю темницу, где он вечно сгорает в огне своей собственной воли и вечно вновь возгорается в ней.
Горе Николая Афанасьевича не знало
меры и
пределов. Совсем не так он думал возвращаться, как довелось, и зато он теперь ехал, все вертясь в своих соображениях на одном и том же предмете, и вдруг его посетила мысль, — простая, ясная, спасительная и блестящая мысль, какие редко ниспосылаются и обыкновенно приходят вдруг, — именно как бы откуда-то свыше, а не из нас самих.
Он добр и умен настолько, чтоб не вдаваться в крайности, чтоб положить
предел и
меру злоупотреблениям, до которых самодурные права доводят других его собратий.
Но и в такое время иногда минута была вне нашей власти. Чтение, несколько симпатичных слов, перемолвленных между нами, музыка — и мы забывались, высказывались, высказывались иногда через
меру, и после того нам становилось тяжело друг перед другом. Одумавшись, мы смотрели друг на друга как испуганные, с подозрительным любопытством и с недоверчивостью. У каждой из нас был свой
предел, до которого могло идти наше сближение; за него мы переступить не смели, хотя бы и хотели.
Татарская сила постоянно слабела, по
мере развития русского народа. Явственно сокращались даже ее внешние
пределы. Понемногу исчезало самое раздолье степняков — это безбрежное море роскошных трав с переливающимися цветами, могильная тишина которого нарушалась лишь писком ястреба вверху да таинственным шелестом внизу, когда не раскидывался на нем случайный табор кочевников. Здесь еще со времен «бродников XII века» кишела русская вольница, вроде молодцов-повольничков.
Июня 7 императрица писала князю Голицыну: «Передайте пленнице, что она может облегчить свою участь одною лишь безусловною откровенностию и также совершенным отказом от разыгрываемой ею доселе безумной комедии, в продолжение которой она вторично осмелилась подписаться Елизаветой. Примите в отношении к ней надлежащие
меры строгости, чтобы наконец ее образумить, потому что наглость письма ее ко мне уже выходит из всяких возможных
пределов».
Городские ни в чём точной
меры не знают, а мужик крепко держит себя в
пределах правды, он не мечется туда-сюда.
Умна и пытлива она была необычайно; доброте и чистосердечию ее не было
меры и
пределов: никто в целом доме не мог припомнить ни одного случая, чтобы Маничка когда-нибудь на кого-нибудь рассердилась или кого-нибудь чем-нибудь обидела.
Сначала мне кажется, что этот отрезок конуса и есть вся моя жизнь, но по
мере движения моей истинной жизни, с одной стороны, я вижу, что то, что составляет основу моей жизни, находится позади ее, за
пределами ее: по
мере жизни я живее и яснее чувствую мою связь с невидимым мне прошедшим; с другой стороны, я вижу, как эта же основа опирается на невидимое мне будущее, я яснее и живее чувствую свою связь с будущим и заключаю о том, что видимая мною жизнь, земная жизнь моя, есть только малая часть всей моей жизни с обоих концов ее — до рождения и после смерти — несомненно существующей, но скрывающейся от моего теперешнего познания.
Если же спросишь, что называется потребностью и где
пределы потребностей? то на это также просто отвечают: наука — на то наука, чтобы распределить потребности на физические, умственные, эстетические, даже нравственные, и ясно определить, какие потребности и в какой
мере законны и какие и в какой
мере незаконны.
Притом же их фантастические бредни если и выходили иногда из
пределов приличия, дозволяемого здравым смыслом, то могли по крайней
мере быть извинены тем, что авторы не церемонятся показываться отечественной публике совершенно по-домашнему — небритые, немытые, неодетые.
— Николай-угодник! защити меня, твою вдову грешную, — взвыла голосом страшного отчаяния Марфа Андревна, устремив глаза к висевшему в углу большому образу, перед которым меркла задуваемая ветром лампада, и упованию Марфы Андревны на защиту отселе не было
меры и
пределов. Вера ее в защиту действительно могла двигать горами.
Недоумению этому нет
меры, нет
пределов и, кажется, не будет конца, потому что чем ближе подъезжают боярин и его сподвижники, чем более возможностей является рассмотреть их, — тем пуще сбиваются и путаются зарождающиеся соображения и выше и выше растет колоссальное недоумение!
— То, — отвечала Марья Валериановна, — что есть всему
мера, и если вы сошли с ума, то мой долг положить
предел вашему вредному влиянию на ребенка.
Уже давно путешествующие иностранцы в отдаленных
пределах наших с удивлением находят своих единоземцев, которые говорят им о щедротах Екатерины, и которые, по
мере их искусства и прилежности, благоденствуют в нашей Империи, не жалея о своем отечестве.
Нельзя продолжать делать вид, что ничего особенного не случилось, что произошло лишь буйство, безобразие и скандал, которому легко положить
предел полицейско-военными
мерами.
Отец прискакал сюда вслед за ними и сначала запросил было по-московски много, чтобы «обуздать распутницу», но потом стал сильно уступать и, наконец, сдался на то, чтобы ему отдали бы, по крайней
мере, хотя одну старшую дочь, которой по возрасту ее угрожала наибольшая опасность от безнравственной матери; но жена тем временем успела уже отвезти девушку в Екатерининский институт, и тут отеческие права встретили
предел, его же не преидеши.
Но для того, чтобы быть Закхеем, надо не переставая стремиться к первому
пределу, надо знать и помнить, что идеал, к которому следует стремиться, не состоит в том, чтобы, продолжая жить барской жизнью, приобретать и распространять как можно больше знаний, которые каким-то таинственным, непонятным путем окажутся когда-то полезными народу, но прямо и просто уменьшать свои требования, удовлетворяемые трудом народа, и прямо и просто сейчас сближаться с ним и по
мере сил своих служить ему.