Неточные совпадения
Последний, который был покрепче, еще выводил какие-то бессвязные
речи; наконец и того подкосила хмельная сила, и тот повалился — и заснула вся Сечь.
Левин встречал в журналах статьи, о которых шла
речь, и читал их, интересуясь ими, как развитием знакомых ему, как естественнику по университету, основ естествознания, но никогда не сближал этих научных выводов о происхождении человека как животного, о рефлексах, о биологии и социологии, с теми вопросами о значении жизни и смерти для себя самого, которые в
последнее время чаще и чаще приходили ему на ум.
Голос Аркадия дрожал сначала: он чувствовал себя великодушным, однако в то же время понимал, что читает нечто вроде наставления своему отцу; но звук собственных
речей сильно действует на человека, и Аркадий произнес
последние слова твердо, даже с эффектом.
Безбедов встал на ноги, пошатнулся, взмахнул руками, он как будто не слышал
последних слов Самгина, он стал говорить тише, но от этого
речь его казалась Климу еще более кипящей, обжигающей.
В
последний вечер пред отъездом в Москву Самгин сидел в Монастырской роще, над рекою, прислушиваясь, как музыкально колокола церквей благовестят ко всенощной, — сидел, рисуя будущее свое: кончит университет, женится на простой, здоровой девушке, которая не мешала бы жить, а жить надобно в провинции, в тихом городе, не в этом, где слишком много воспоминаний, но в таком же вот, где подлинная и грустная правда человеческой жизни не прикрыта шумом нарядных
речей и выдумок и где честолюбие людское понятней, проще.
Все это текло мимо Самгина, но было неловко, неудобно стоять в стороне, и раза два-три он посетил митинги местных политиков. Все, что слышал он, все
речи ораторов были знакомы ему; он отметил, что левые говорят громко, но слова их стали тусклыми, и чувствовалось, что говорят ораторы слишком напряженно, как бы из
последних сил. Он признал, что самое дельное было сказано в городской думе, на собрании кадетской партии, членом ее местного комитета — бывшим поверенным по делам Марины.
Она замолчала, взяв со стола книгу, небрежно перелистывая ее и нахмурясь, как бы решая что-то. Самгин подождал ее
речей и начал рассказывать об Инокове, о двух
последних встречах с ним, — рассказывал и думал: как отнесется она? Положив книгу на колено себе, она выслушала молча, поглядывая в окно, за плечо Самгина, а когда он кончил, сказала вполголоса...
Все были в возбуждении, все были наэлектризованы
последнею катастрофой и со жгучим нетерпением ждали поскорее лишь развязки,
речей сторон и приговора.
В его
речи было всё самое
последнее, что было тогда в ходу в его круге и что принималось тогда и принимается еще и теперь за
последнее слово научной мудрости.
И как бы сам подавленный важностью предстоящего решения, товарищ прокурора, очевидно до
последней степени восхищенный своею
речью, опустился на свой стул.
Последняя берет начало с Тазовской горы, о которой
речь будет ниже.
Ибо если они должны иметь значение, то они принадлежат к познанию, а что принадлежит к
последнему, то уже лежит в иной, не религиозной области жизни» («
Речи о религии», перев. С. Л. Франка, стр.47).
Повторять эти вещи почти невозможно. Я передам, как сумею, один из его рассказов, и то в небольшом отрывке.
Речь как-то шла в Париже о том неприятном чувстве, с которым мы переезжаем нашу границу. Галахов стал нам рассказывать, как он ездил в
последний раз в свое именье — это был chef d'oeuvre.
Эта
речь произвела сильное впечатление на публику и присяжных.
Последнее слово подсудимого, который откровенно рассказал весь ход дела, решило его участь: присяжные вынесли оправдательный вердикт.
Особым выдающимся торжеством явилось открытие первой газеты в Заполье. Главными представителями этого органа явились Харченко и доктор Кочетов.
Последний даже не был пьян и поэтому чувствовал себя в грустном настроении. Говорили
речи, предлагали тосты и составляли планы похода против плутократов. Харченко расчувствовался и даже прослезился. На торжестве присутствовал Харитон Артемьич и мог только удивляться, чему люди обрадовались.
Сначала Дуня не догадывалась, к чему отец
речи клонит, но когда услыхала
последние слова его, стремительно кинулась к Марье Ивановне, опустилась перед ней, положила русую головку ей на колени и со слезами в голосе стала молить о согласии.
Скажу вам, возлюбленные, не свои
речи, не слова человеческие, поведаю, что сам Бог говорит: «В
последние дни излию от духа моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши, и юноши ваши видения узрят, и старцы ваши сония увидят, и на рабов моих и на рабынь моих излию от духа моего, и будут пророчествовать…
Сам на себя не может надивиться — смел и игрив он в
последнее время среди женщин бывал, так и сыпáл перед ними
речами любезными, веселил их шутками и затейными разговорами, а теперь же слова промолвить не может.
— И он тебя жалеет, и он по тебе сокрушается, — тихонько молвила Аграфена Петровна. — С того времени сокрушается, как летошний год уехал в скиты. Так говорил он в
последнее наше свиданье и до того такие же
речи не раз мне говаривал… Свидеться бы вам да потолковать меж собой.
Шла
речь об искусстве, о попытке Мочалова сыграть роль короля Лира, о
последней статье Белинского, о предстоящем диспуте Грановского и т. д.
Во всяком случае, в боковушке все жили в полном согласии. Госпожи «за любовь» приказывали, Аннушка — «за любовь» повиновалась. И если по временам барышни называли свою рабу строптивою, то это относилось не столько к внутренней сущности
речей и поступков
последней, сколько к их своеобразной форме.
Угрюмо молчал Алексей, слушая
речи Пантелея… Конца бы не было рассуждениям старика, не войди в подклет Никитишна. Любил потолковать Пантелей про смерть и
последний суд, про райские утехи и адские муки. А тут какой повод-от был!..
Хоть разумом те девки от других и отстали, хоть болтали про них непригожие
речи, однако ж они не
последними невестами считались.
Нежно простилась Дуня с девицами, но крепче всех обнимала, всех горячей целовала Аграфену Петровну. На людях прощались, нельзя было по сердцу, по душе в
последний разок перемолвиться им, но две слезинки на ресницах Дуни красней
речей говорили, о чем она думала на прощанье.
А немало ночей, до
последних кочетов, с милым другом бывало сижено, немало в те ноченьки тайных любовных
речей бывало с ним перемолвлено, по полям, по лугам с добрым молодцем было похожено, по рощам, по лесочкам было погулено… Раздавались, расступались кустики ракитовые, укрывали от людских очей стыд девичий, счастье молодецкое… Лес не видит, поле не слышит; людям не по что знать…
И слышит незлобные
речи, видит, с какой кротостью переносит этот крутой человек свое горе… Не мстить собирается, благодеянье хочет оказать погубителю своей дочери… Размягчилось сердце Алексеево, а как сведал он, что в
последние часы своей жизни Настя умолила отца не делать зла своему соблазнителю, такая на него грусть напала, что не мог он слез сдержать и разразился у ног Патапа Максимыча громкими рыданьями. Не вовсе еще очерствел он тогда.
Узнай, по крайней мере, звуки,
Бывало, милые тебе —
И думай, что во дни разлуки,
В моей изменчивой судьбе,
Твоя печальная пустыня,
Последний звук твоих
речейОдно сокровище, святыня,
Одна любовь души моей.
Передаю лишь смысл
речей, может быть, многое и не так припоминаю, но тогда я был в слишком большом волнении, чтобы запомнить до
последней точности.
Хотя печальное и тягостное впечатление житья в Багрове было ослаблено
последнею неделею нашего там пребывания, хотя длинная дорога также приготовила меня к той жизни, которая ждала нас в Уфе, но, несмотря на то, я почувствовал необъяснимую радость и потом спокойную уверенность, когда увидел себя перенесенным совсем к другим людям, увидел другие лица, услышал другие
речи и голоса, когда увидел любовь к себе от дядей и от близких друзей моего отца и матери, увидел ласку и привет от всех наших знакомых.
Белоярцев вовсе и не составлял отчета за три
последние декады. Нечего было составлять; все шло в дефицит. Он ухищрялся выдумать что-нибудь такое, чему бы дать значение вопроса, не терпящего ни малейшего отлагательства, и замять
речь об отчете.
Только вымолвить успела,
Дверь тихонько заскрыпела,
И в светлицу входит царь,
Стороны той государь.
Во все время разговора
Он стоял позадь забора;
Речь последней по всему
Полюбилася ему.
«Здравствуй, красная девица, —
Говорит он, — будь царица
И роди богатыря
Мне к исходу сентября.
Вы ж, голубушки-сестрицы,
Выбирайтесь из светлицы.
Поезжайте вслед за мной,
Вслед за мной и за сестрой:
Будь одна из вас ткачиха,
А другая повариха».
Об этом будет
речь в
последней главе.
Лицо
последней исказилось такой болезненной злобой, что Хвостова прервала свою
речь на полуслове.
Долго и неудержимо стал говорить он о сущности и целях масонства. Увлекательная
речь ярого масона не осталась без воздействия на Зарудина: предстоящее сватовство
последнего за Хомутову отодвинулось в мыслях обоих, беседовавших далеко за полночь, приятелей на второй план.
Он на секунду прервал эту, видимо, заученную
речь и пытливым взглядом окинул сидевшую против него Ольгу Николаевну. Лицо
последней было как бы отлито из бронзы. Евгений Николаевич потерялся и еще более заспешил.
— «Посмотрите, — продолжал он рассуждать сам с собой, — какая цивилизованная и приятная наружность, какое умное и образованное лицо, какая складная и недурная
речь, а между тем все это не имеет под собою никакого содержания; наконец, она умна очень (Фатеева, в самом деле, была умная женщина), не суетна и не пуста по характеру, и только невежественна до
последней степени!..»
Парасковья Ивановна в
последнее время стала заметно коситься на Таисью, а при Нюрочке не стеснялась рассказать про нее что-нибудь обидное. Это очень огорчало Нюрочку, потому что она всех любила — и Парасковью Ивановну, и Таисью, и Авгарь. Она чувствовала, что Парасковья Ивановна не досказывает, хотя не раз уже издалека подводила
речь к чему-то, что ее, видимо, очень огорчало и мучило.
В воздухе стоит разноязычный говор, в общей массе которого не
последнее место занимает и русская
речь.
Само собой, впрочем, разумеется, что я говорю здесь вообще, а отнюдь не применительно к России.
Последняя так еще молода и имеет так много задатков здорового развития, что относительно ее не может быть и
речи о каких-либо новшествах.
Печатно называют
последнего — слука и говорят, что это название древнее и доныне живущее в народной
речи на юге России.
— Я не хочу думать, — возразил на эту вторую
речь представитель обвинительной власти защитник Долинский, — что господин прокурор своим
последним заявлением хотел сказать вам, господа присяжные, что ваш вердикт не имеет никакого значения для защищаемого мною обвиняемого, а потому-де вы можете даже не задумываться над ним, так как подсудимый все равно будет обвинен в более тяжком преступлении.
Последние знали, что молодой адвокат говорит хорошо и задушевно только в силу своего непоколебимого внутреннего убеждения, и это убеждение невольно сообщалось его слушателям как бы по закону внушения мысли, так что
речи Долинского действовали не только на представителей общественной совести — присяжных, — но и на коронных судей, которые, что ни говори, в силу своих занятий, и до сих пор напоминают того поседевшего в приказах пушкинского дьяка, который...
Мне случалось разговаривать с ней прямо, но чаще я разговаривал с нею, обращая при ней
речь к Любовь Сергеевне или к Дмитрию, и этот
последний способ особенно мне нравился.
В чаше испытаний, какую приходилось испить Родиону Антонычу, мужицкие ходоки являлись
последней каплей, потому что генерал хотя и был поклонником капитализма и смотрел на рабочих, как на олицетворение пудо-футов, но склонялся незаметно на сторону мужиков, потому что его подкупал тон убежденной мужицкой
речи.
Первые два блюда прошли почти незаметно, но когда подали уху из живых харюзов [Кто-то и почему-то окрестил эту рыбу ученым именем — хариус; на Урале ее называют просто — харюз, и
последнее название, по нашему мнению, больше отвечает складу русской
речи.
— Ах, да!.. Чуть было не забыл! — остановил Кунцевич своего гостя, провожая его в прихожую. — Если пан увидит завтра утром пани Констанцию, то пусть скажет, что я заеду к ним часов около трех; надо внушить ей, пускай-ко постарается хоть слегка завербовать в стадо этого фон-Саксена… Он, слышно, податлив на женские
речи… Может, даст Бог, и из этого барона выйдет славный баран! — с обычным своим тихим и мягким смехом завершил Кунцевич, в
последний раз откланиваясь Пшецыньскому.
Но тут г-н фон Рихтер заметил Панталеоне, что ему, как старшему секунданту, следует, по правилам дуэли, прежде чем провозгласить роковое: «Раз, два! три!», обратиться к противникам с
последним советом и предложением: помириться; что хотя это предложение не имеет никогда никаких последствий и вообще не что иное, как пустая формальность, однако исполнением этой формальности г-н Чиппатола отклоняет от себя некоторую долю ответственности; что, правда, подобная аллокуция [
Речь, обращение (лат. allocutio).] составляет прямую обязанность так называемого «беспристрастного свидетеля» (unparteiischer Zeuge) — но так как у них такового не имеется — то он, г-н фон Рихтер, охотно уступает эту привилегию своему почтенному собрату.
Савраска, запряженный в сани,
Понуро стоял у ворот;
Без лишних
речей, без рыданий
Покойника вынес народ.
Ну, трогай, саврасушка! трогай!
Натягивай крепче гужи!
Служил ты хозяину много,
В
последний разок послужи!..
Лиза мне писала, что издание, о котором мне говорил Модест, по каким-то обстоятельствам не скоро выйдет, как он обещал при моем
последнем с ним свидании. [
Речь идет о книге М. А. Корфа «Восшествие на престол Николая I»; отзывы Пущина об этом пасквиле на декабристов — дальше.]
О детях в
последнем письме говорят, что недели через три обещают удовлетворительный ответ. Значит, нужна свадьба для того, чтоб дети были дома. Бедная власть, для которой эти цыпушки могут быть опасны. Бедный отец, который на троне, не понимает их положения. Бедный Погодин и бедная Россия, которые называют его царем-отцом!.. [
Речь идет об «ура-патриотических» брошюрах М. П. Погодина.]