Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света
В нем злую храбрость выхвалял:
Он, правда,
в туз из пистолета
В пяти саженях
попадал,
И то сказать, что и
в сраженье
Раз
в настоящем упоенье
Он отличился, смело
в грязь
С коня калмыцкого свалясь,
Как зюзя пьяный, и французам
Достался
в плен: драгой залог!
Новейший Регул, чести бог,
Готовый вновь предаться узам,
Чтоб каждым утром у Вери
В долг осушать бутылки три.
Там многие племена соединяются и воюют с ожесточением, но не
нападают в поле на массы войск, а на отдельные небольшие отряды, истребляют их, берут
в плен и прячутся.
— Насчет подлеца повремените-с, Григорий Васильевич, — спокойно и сдержанно отразил Смердяков, — а лучше рассудите сами, что раз я
попал к мучителям рода христианского
в плен и требуют они от меня имя Божие проклясть и от святого крещения своего отказаться, то я вполне уполномочен
в том собственным рассудком, ибо никакого тут и греха не будет.
Тема случилась странная: Григорий поутру, забирая
в лавке у купца Лукьянова товар, услышал от него об одном русском солдате, что тот, где-то далеко на границе, у азиятов,
попав к ним
в плен и будучи принуждаем ими под страхом мучительной и немедленной смерти отказаться от христианства и перейти
в ислам, не согласился изменить своей веры и принял муки, дал содрать с себя кожу и умер, славя и хваля Христа, — о каковом подвиге и было напечатано как раз
в полученной
в тот день газете.
Когда французы из московского полымя
попали на русский мороз, забирали их тогда
в плен сплошь да рядышком, и тех полонянников по разным городам на житье рассылали.
В 1777 году, во время похода
в Судакских горах, был ранен
в шею и
в голову стрелою и
в руку кинжалом. Обессиленный от потери крови, он
упал и был взят
в плен турками.
Их ханы: Нурали
в Меньшой, Аблай
в Средней и Эрали
в Большой орде, один за другим
нападали на калмыков со всех сторон; и сии беглецы целый год должны были на пути своем беспрерывно сражаться, защищая свои семейства от
плена и стада от расхищения.
Полдневный жар и усталость отряда заставили Михельсона остановиться на один час. Между тем узнал он, что недалеко находилась толпа мятежников. Михельсон на них
напал и взял четыреста
в плен; остальные бежали к Казани и известили Пугачева о приближении неприятеля. Тогда-то Пугачев, опасаясь нечаянного нападения, отступил от крепости и приказал своим скорее выбираться из города, а сам, заняв выгодное местоположение, выстроился близ Царицына,
в семи верстах от Казани.
Калмыки
в течение одного года потеряли 100 000 человек, кои
пали жертвою меча или болезней и остались
в пустынях Азии
в пищу зверям или уведены
в плен и распроданы по отдаленным странам
в рабство.
Михельсон быстро
напал на неприятеля, смял и преследовал его более двадцати верст, убив до четырехсот и взяв множество
в плен.
Но он попался
в плен степным калмыкам, а казаки его отправились далее, сбились с дороги, на Хиву не
попали и пришли к Аральскому морю, на котором принуждены были зимовать.
И не поехал: зашагал во всю мочь, не успел опомниться, смотрю, к вечеру третьего дня вода завиднелась и люди. Я лег для опаски
в траву и высматриваю: что за народ такой? Потому что боюсь, чтобы опять еще
в худший
плен не
попасть, но вижу, что эти люди пищу варят… Должно быть, думаю, христиане. Подполоз еще ближе: гляжу, крестятся и водку пьют, — ну, значит, русские!.. Тут я и выскочил из травы и объявился. Это, вышло, ватага рыбная: рыбу ловили. Они меня, как надо землякам, ласково приняли и говорят...
Погибель была неизбежна; и витязь взмолился Христу, чтобы Спаситель избавил его от позорного
плена, и предание гласит, что
в то же мгновение из-под чистого неба вниз стрекнула стрела и взвилась опять кверху, и грянул удар, и кони татарские
пали на колени и сбросили своих всадников, а когда те поднялись и встали, то витязя уже не было, и на месте, где он стоял, гремя и сверкая алмазною пеной, бил вверх высокою струёй ключ студеной воды, сердито рвал ребра оврага и серебристым ручьем разбегался вдали по зеленому лугу.
Один полк, бывший под начальством Сверта, отстал; татары
напали на него, разбили совершенно и взяли
в плен самого полковника с несколькими знаменами.
Эти три картины, с которыми, конечно, каждому доводилось встречаться
в чиновничьих домах, всегда производили на меня точно такое впечатление, какое должны были ощущать сказочные русские витязи, встречавшие на распутье столбы с тремя надписями: «самому ли быть убиту, или коню быть съедену, или обоим
в плен попасть».
Началась ужасная резня. Поляки стреляли из домов и, собравшись густыми толпами,
нападали на русских. Наша пехота колола их без пощады, конница рубила и топтала лошадьми — все бежало от русских
в поле, за местечко, где большая часть отряда Огинского стояла на бивуаке. Русские, взятые Огинским
в плен при Речице и запертые
в одном из городских домов, бросились из окон и примкнули к своим.
История не позволяет мне скрыть, что месть русского военачальника за погубление баталиона
пала на бедных жителей местечка и на шведов, находившихся по договору
в стане русском, не как пленных, но как гостей. Все они задержаны и сосланы
в Россию. Не избегли
плена Глик и его воспитанница, может статься, к удовольствию первого. Шереметев отправил их
в Москву
в собственный свой дом. Местечко Мариенбург разорено так, что следов его не осталось.
Госпожа Зегевольд от изумления не могла прийти
в себя; но во время дружеских изъяснений государыни с Луизою пастор рассказал дипломатке со всею немецкою пунктуальностию и нежностию отца, что бывшая его воспитанница, по взятии ее
в плен под Мариенбургом,
попала в дом к Шереметеву и оттуда к Меншикову.
У меня на душе тоже была тупая, ни на что не отзывающаяся усталость. Ну,
в плен возьмут, ну, застрелят, — это было так бесконечно безразлично!
Спать,
спать — одно лишь важно.
Купцы эти были не простого рода. Они происходили от знатного мурзы Золотой Орды, принявшего святое крещение и названного Спиридоном, по преданию научившего русских людей употреблению счетов.
Попавши в одной из битв с татарами
в плен, он был измучен своими озлобленными единоверцами — они его «застрогали» до смерти. Поэтому его сын назван «Строгановым», внук же способствовал освобождению великого князя Василия Темного, бывшего
в плену в казанских улусах.
— Слегла
в постелю, мой друг; и хотя после ей стало легче, но когда я стал прощаться с нею, то она ужасно меня перепугала. Представь себе: горесть ее была так велика, что она не могла даже плакать; почти полумертвая она
упала мне на шею! Не помню, как я бросился
в коляску и доехал до первой станции… А кстати, я тебе еще не сказывал. Ты писал ко мне, что взял
в плен французского полковника, графа, графа… как бишь?
«А что, говорит, может, на этом корабле пират едет: кинется вдруг, город
спалит, тебе копьем грудь пронзит, меня
в плен…»
Затем идёт Михайло Гнедой — до войны был мужик зажиточный, но за время войны и
плена старший брат его Яков
попал в беспорядки — жгли усадьбу князя Касаткина — был поранен и скончался
в тюрьме.
Державная рука Ее бросила
в урну сей недостойной Республики жребий уничтожения, и Суворов, подобно Ангелу грозному, обнажил меч истребления; пошел — и вождь мятежников спасается от смерти
пленом; и Прага, крепкая их отчаянием, дымится
в своих развалинах; и Варшава
падает к стопам Екатерины.
В плену сестры ее увяли,
В бою неровном братья
пали...
Пизарро, захваченный
в плен мексиканцами со всей свитою и
в оковах ожидающий казни, предсказывает потемнение солнца как знамение гнева небесного; солнце
в предписанную минуту помрачается (все это происходит на сцене), и победители
упадают к ногам побежденных, освобождают их и признают своими повелителями.
Тарутинское сражение очевидно не достигло той цели, которую имел
в виду Толь: по порядку ввести по диспозиции
в дело войска, и той — которую мог иметь граф Орлов, взять
в плен Мюрата, или цели истребления мгновенно всего корпуса, которую могли иметь Бенигсен и другие лица, или цели офицера, желавшего
попасть в дело и отличиться, или казака, который хотел приобрести больше добычи, чем он приобрел, и т. д.