Неточные совпадения
Дарья Александровна исполнила
свое намерение и поехала к Анне. Ей очень жалко было огорчить сестру и сделать неприятное ее мужу; она
понимала, как справедливы Левины, не желая иметь никаких сношений с Вронским; но она считала
своею обязанностью побывать у Анны и показать ей, что чувства ее не могут измениться, несмотря на перемену ее положения.
— Впрочем, не
понимаю, как, имея столько независимости, как вы, — продолжал он разгорячаясь, — объявляя мужу прямо о
своей неверности и не находя в этом ничего предосудительного, как кажется, вы находите предосудительным исполнение в отношении к мужу
обязанности жены.
Кое-что в нем окрепло и выработалось: он любит и отлично знает
свое дело, серьезно
понимает и исполняет
обязанности, строг к самому себе и в приличиях — это возмужалость.
Когда же исполнял
свою должность, то становился необыкновенно важен, как бы до святыни
понимая свое значение и
свои обязанности.
Тон короткой, но сильной речи Фанарина был такой, что он извиняется за то, что настаивает на том, что господа сенаторы с
своей проницательностью и юридической мудростью видят и
понимают лучше его, но что делает он это только потому, что этого требует взятая им на себя
обязанность.
Она теперь только
поняла эту усилившуюся к ней, после признания, нежность и ласки бабушки. Да, бабушка взяла ее неудобоносимое горе на
свои старые плечи, стерла
своей виной ее вину и не сочла последнюю за «потерю чести». Потеря чести! Эта справедливая, мудрая, нежнейшая женщина в мире, всех любящая, исполняющая так свято все
свои обязанности, никого никогда не обидевшая, никого не обманувшая, всю жизнь отдавшая другим, — эта всеми чтимая женщина «пала, потеряла честь»!
«Мы уверены, что Гарибальди
поймет настолько
обязанности, возлагаемые на него гостеприимством Англии, что не будет иметь сношений с прежним товарищем
своим, и найдет настолько такта, чтоб не ездить в 35, Thurloe Square».
Калугина еще возбуждали тщеславие — желание блеснуть, надежда на награды, на репутацию и прелесть риска; капитан же уж прошел через всё это — сначала тщеславился, храбрился, рисковал, надеялся на награды и репутацию и даже приобрел их, но теперь уже все эти побудительные средства потеряли для него силу, и он смотрел на дело иначе: исполнял в точности
свою обязанность, но, хорошо
понимая, как мало ему оставалось случайностей жизни, после 6-ти месячного пребывания на бастьоне, уже не рисковал этими случайностями без строгой необходимости, так что молодой лейтенант, с неделю тому назад поступивший на батарею и показывавший теперь ее Калугину, с которым они бесполезно друг перед другом высовывались в амбразуры и вылезали на банкеты, казался в десять раз храбрее капитана.
По диванам и козеткам довольно обширной квартиры Райнера расселились: 1) студент Лукьян Прорвич, молодой человек, недовольный университетскими порядками и желавший утверждения в обществе коммунистических начал, безбрачия и вообще естественной жизни; 2) Неофит Кусицын, студент, окончивший курс, — маленький, вострорыленький, гнусливый человек, лишенный средств совладать с
своим самолюбием, также поставивший себе
обязанностью написать
свое имя в ряду первых поборников естественной жизни; 3) Феофан Котырло, то, что поляки характеристично называют wielke nic, [Букв.: великое ничто (польск.).] — человек, не умеющий ничего
понимать иначе, как
понимает Кусицын, а впрочем, тоже коммунист и естественник; 4) лекарь Сулима, человек без занятий и без определенного направления, но с непреодолимым влечением к бездействию и покою; лицом черен, глаза словно две маслины; 5) Никон Ревякин, уволенный из духовного ведомства иподиакон, умеющий везде пристроиваться на чужой счет и почитаемый неповрежденным типом широкой русской натуры; искателен и не прочь действовать исподтишка против лучшего из
своих благодетелей; 6) Емельян Бочаров, толстый белокурый студент, способный на все и ничего не делающий; из всех его способностей более других разрабатывается им способность противоречить себе на каждом шагу и не считаться деньгами, и 7) Авдотья Григорьевна Быстрова, двадцатилетняя девица, не знающая, что ей делать, но полная презрения к обыкновенному труду.
Мари все это очень хорошо видела и
понимала, что происходит в душе нежно любимого ею человека, но решительно недоумевала, как и чем было помочь тому; к мужу она была действительно почти нежна, потому что считала это долгом для себя,
своей неотклонимой
обязанностью, чтобы хоть сколько-нибудь заслужить перед ним
свой проступок.
Точно мне жалко мастеровых-с, или я
обязанности своей не понимаю-с!
— Ну, да и это хорошо; ты меня не
поймешь, — и я пошел к себе на верх, сказав St.-Jérôme’у, что иду заниматься, но, собственно, с тем, чтобы до исповеди, до которой оставалось часа полтора, написать себе на всю жизнь расписание
своих обязанностей и занятий, изложить на бумаге цель
своей жизни и правила, по которым всегда уже, не отступая, действовать.
— Если этот феррофлукто спичебуббио, — заговорил он, мешая французский язык с итальянским, — если этот торгаш Клуберио не умел
понять свою прямую
обязанность или струсил, — тем хуже для него!..
Как человек честный и справедливый, он
понимал важность
обязанностей, святость долга и почел бы за стыд хитрить с самим собой, с
своею слабостью, с
своим проступком.
— Нет, это не то! я вижу, что вы меня не
понимаете! Вы исполняете
свои обязанности, а публицист должен исполнять
свои! В Петербурге это ведется так: чиновники пишут
свое, публицисты —
свое. Если начальник желает распорядиться келейно, то приказывает чиновнику; ежели он желает выразить
свою мысль в приличной форме, то призывает публициста! Вы меня
поняли?
— Мой друг, — сказала она, — простите мне мою слабость. Она кончилась, слава Богу. Мои глаза прозрели, я вижу теперь все ясно, я
понимаю значение ваших слов: никакие формальные
обязанности не заставляют меня действовать так, но есть еще
обязанности нравственные, которые должен исполнить человек, если он дорожит
своим человеческим достоинством.
Он
понял, какие сильные страдания она переживала, и счел
своею обязанностью ободрить несчастную мать.
И вот раз он зашел на гумно; поговорив с мужичками о хозяйстве, хотя сам не умел отличить овса от пшеницы, сладко потолковав о священных
обязанностях крестьянина к господину, коснувшись слегка электричества и разделения труда, в чем, разумеется, не
понимал ни строчки, растолковав
своим слушателям, каким образом земля ходит около солнца, и, наконец, совершенно умилившись душой от собственного красноречия, он заговорил о министрах.
Трилецкий. Потому что к вам шляется Платонов… Она терпеть не может его после тех его выходок. Вообразил человек, что она дура, вбил себе это в
свою нечесаную голову, и теперь черт его не разубедит! Считает почему-то
своею обязанностью надоедать дурам, выделывать над ними разные штуки… Ходите!.. А разве она дура!
Понимает же он людей!
В этом случае Иван Васильевич
понимал хорошо
свои отношения и
свои обязанности к любимому слуге
своему, и слуга
понимал так же хорошо, чего желал его владыка,
свои обязанности к нему и отношения к братьям еретикам.
Не передать во всей точности, слово в слово, речи
своего грозного повелителя императорскому послу он не смел, потому что дьяк
понимал несколько немецкий язык; передать — не угодить послу; однако ж личная безопасность, которою он не раз жертвовал для услуги другим, пересилила, и он, запинаясь и дрожа, исполнил
обязанность переводчика.
Мамаев. Отчего нынче прислуга нехорошая? Оттого, что свободна от
обязанности выслушивать поучения. Прежде, бывало, я у
своих подданных во всякую малость входил. Всех поучал, от мала до велика. Часа по два каждому наставления читал; бывало, в самые высшие сферы мышления заберешься, а он стоит перед тобой, постепенно до чувства доходит, одними вздохами, бывало, он у меня истомится. И ему на пользу, и мне благородное занятие. А нынче, после всего этого… Вы
понимаете, после чего?
«Тетка, — говорит Исмайлов, — должна была действовать на детей и на отца, а я против полковника, наблюдая за каждым его словом и поступком, как строгий цензор и как неумолимый критик». Но полковник нашел, что двух этих
обязанностей духовному магистру еще мало, и начал этого «цензора и критика» нагло и беспощадно вымучивать. Воспитанный на семинарских хриях, Исмайлов отбивался очень неуклюже и
понимал опасности
своего положения, а других эти турниры забавляли.
Более всего жене писателя казалось невероятным, что он может что-нибудь
понимать о супружеских
обязанностях, а внимание посторонних дам к ее мужу ее раздражало и довело ее до такой ярости, что она от оскорблений на словах перешла к обидным действиям и явилась к А. А. Краевскому возвестить ему
свою победу и выразить журналу порицание за то, что через его посредство у ее мужа «начались шашни с дамами».
Проходя домой по освещенным луною улицам, Иосаф весь погрузился в мысли о прекрасной вдове: он сам уж теперь очень хорошо
понимал, что был страстно, безумно влюблен. Все, что было в его натуре поэтического, все эти задержанные и разбитые в юности мечты и надежды, вся способность идти на самоотвержение, — все это как бы сосредоточилось на этом божественном, по его мнению, существе, служить которому рабски, беспротестно, он считал для себя наиприятнейшим долгом и какой-то
своей святой
обязанностью.
Через неделю Градусов стоял перед мировым судьей и судился за оскорбление Деревяшкина, адвоката и околоточного надзирателя, при исполнении последним
своих служебных
обязанностей. Сначала он не
понимал, истец он или обвиняемый, потом же, когда мировой приговорил его «по совокупности» к двухмесячному аресту, то он горько улыбнулся и проворчал...
Обязанность моя очень трудна и сложна, я
понимаю всю ее важность и потому, не жалея
своих сил, стараюсь наилучшим образом исполнить ее; но одному это слишком трудно, и потому я пригласил себе в помощники А., тем более что двоюродный (брат) моей тетки просил меня поместить его.