Неточные совпадения
Мы пошли по улицам, зашли в контору нашего банкира, потом в лавки. Кто
покупал книги, кто заказывал себе платье,
обувь, разные вещи. Книжная торговля здесь довольно значительна; лавок много; главная из них, Робертсона, помещается на большой улице. Здесь есть своя самостоятельная литература. Я видел много периодических изданий, альманахов, стихи и прозу, карты и гравюры и
купил некоторые изданные здесь сочинения собственно о Капской колонии. В книжных лавках продаются и все письменные принадлежности.
Прошло много лет. В 1878 году, после русско-турецкой войны, появился в Москве миллионер Малкиель — поставщик
обуви на войска. Он
купил и перестроил оба эти дома: гурьевский — на свое имя, и отделал его под «Пушкинский театр» Бренко, а другой — на имя жены.
На рынке банщики
покупали только опорки, самую необходимую
обувь, без которой банщику обойтись нельзя: скоро, и все-таки обут.
За учреждением этого банка последовало основание комиссионерства для закупок: девушки нашли выгодным
покупать чай, кофе, сахар,
обувь, многие другие вещи через посредство мастерской, которая брала товары не по мелочи, стало быть, дешевле.
Патроны он
купил у русских охотников; удэгейские женщины сшили ему
обувь, штаны и куртку.
Один из этой группы юристов, Шацкий, открыл типографию во флигеле во дворе Пушкинского театра, где много лет печатался журнал «Будильник». Иогихес сделался юрисконсультом Малкиеля, который во время русско-турецкой войны был поставщиком
обуви на Задунайскую армию, нажил миллионы и «зашуровал» на всю Москву. Он и
купил сразу два дома-дворца на Тверской.
Было второе марта. Накануне роздали рабочим жалованье, и они, как и всегда, загуляли. После «получки» постоянно не работают два, а то и три дня. Получив жалованье, рабочие в тот же день отправляются в город закупать там себе белье, одежду,
обувь и расходятся по трактирам и питейным, где пропивают все, попадают в часть и приводятся оттуда на другой день. Большая же часть уже и не
покупает ничего, зная, что это бесполезно, а пропивает деньги, не выходя из казармы.
Я тогда в первый раз видел эту странную игру природы и соболезновал, что бедный Гуго, вместо одной пары
обуви и перчаток, должен был
покупать для жены две разные; но только соболезнование это было напрасно, потому что madame Пекторалис делала это иначе: она брала и
обувь и перчатки на бόльшую мерку, и оттого у нее всегда одна нога была в сапоге, который был впору, а другая в таком, который с ноги падал. То же было и с рукою, если когда дело доходило до перчаток.