Неточные совпадения
С ребятами, с дево́чками
Сдружился, бродит по лесу…
Недаром он бродил!
«Коли платить не можете,
Работайте!» — А в чем твоя
Работа? — «Окопать
Канавками желательно
Болото…» Окопали мы…
«Теперь рубите лес…»
— Ну, хорошо! — Рубили мы,
А немчура показывал,
Где надобно рубить.
Глядим: выходит просека!
Как просеку прочистили,
К болоту поперечины
Велел по ней возить.
Ну, словом: спохватились мы,
Как уж дорогу сделали,
Что немец нас
поймал!
Чьи это куры, чьи это куры?» Наконец одному дворовому человеку удалось
поймать хохлатую курицу, придавив ее грудью к земле, и в то же самое время через плетень сада, с улицы, перескочила
девочка лет одиннадцати, вся растрепанная и с хворостиной в руке.
— Теперь отдай мне, — несмело сказала
девочка. — Ты уже поиграл. Ты как
поймал ее?
А у соседнего домика смех и визг. На самой улице
девочки играют в горелки, несутся взапуски,
ловят друг друга. На крыльце сидят мужчина и женщина, должно быть, отец и мать семейства.
— Христос с нами, барышня, — уговаривала
девочку захмелевшая от наливки Домнушка. — Легкое место сказать: весь завод бросился
ловить одного Окулка… А он уйдет от них!
— Старухина свекровь приехала; нет, сноха… всё равно. Три дня. Лежит больная, с ребенком; по ночам кричит очень, живот. Мать спит, а старуха приносит; я мячом. Мяч из Гамбурга. Я в Гамбурге купил, чтобы бросать и
ловить: укрепляет спину.
Девочка.
— Я не знаю! — повторила
девочка. — Я только слышала —
поймали! Сторож из волости за становым побежал.
Вот
девочка ловит лукошком лошадку:
Поймала, вскочила и едет на ней.
Девочки с визгливым смехом гонялись за дядей,
ловили его, и в доме стало шумно.
— Спасибо,
девочка, —
поймав меня за руку, сказал отец и поцеловал особенно продолжительно и нежно.
— Глупая
девочка! Истеричка какая-то! Все романы тишком читает, на днях ее
поймала, — желчно заговорила горбунья, и длинное лицо ее и прекрасные лучистые глаза приняли сердитое, неприятное выражение.
А на нее в свою очередь смотрели пять
девочек, жадно
ловя в лице новенькой получившиеся впечатления. Потом костлявая Васса с птичьим лицом и длинным носом проговорила...
— Тихоня! Глупая! Примерница! Ну, ладно, погоди! — крикнула ей вслед рассерженная Васса, — ин будет по-моему, чего захочу, все будет, — торжественно заявила она подругам и стала быстро-быстро шептать окружавшим ее
девочкам: — Беспременно Дуню взять надо… и Любоньку Орешкину… Одна тети Лелина любимица, другая баронессина. Ежели попадемся да
поймают нас по дороге, не так строго взыщется, потому много «любимиц» ругать не будут… Беспременно Дуню прихвачу!
Четверо людей вздрогнули, сердито вскинули пыльные головы —
девочка била в ладоши и смеялась, притопывая маленькими ногами, сконфуженная мать
ловила ее руку, что-то говоря высоким голосом, мальчишка — хохотал, перегибаясь, а в чаше, по темному вину, точно розовые лодочки, плавали лепестки цветов.
Дорогой взвидела ли моя Мариуленька пригожий цветок на лугу и манила его к себе ручками — стой табор за цветком; приглянулся ли ей мотылек — и все мальчики и
девочки, словно ее придворные, бросались
ловить мотылька.
Потом
девочки сгрудились возле ночного столика, на который взобралась наша баронесса и, скрестив руки на груди — в позе Наполеона, вдохновенно читала стихи Баратынского, посвященные Финляндии. Мила Перская не сводила с чтицы глаз и восторженно
ловила каждое ее слово.
— О, мой милый Иоганус! — говорила она вслух,
ловя убегавшую Маньхен и прижимая
девочку к своему увядшему плечу, откуда трудовой пот давно вытравил поцелуи истлевшего Иогануса, но с которыми, может быть, не хотела расставаться упрямая память.
— Это мне не подобает. Вы
поймайте мне
девочку, девчонку, — я вам её высеку…
Некоторые ему не верили и смеялись над ним, — утверждали, что за десять лет в округе не было убито и не пропадало ни одной
девочки;
ловили его в бесчисленных и грубых противоречиях и с очевидностью доказывали, что всю эту страшную историю он выдумал спьяна, валяясь в лесу.
Мальчик возит в салазках
девочку с ребенком, другой мальчик, лет трех, с окутанной по-бабьи головой и с громадными рукавицами, хочет
поймать языком летающие снежинки и смеется.
И все ласкали Сашу. Ей уже минуло десять лет, но она была мала ростом, очень худа, и на вид ей можно было дать лет семь, не больше. Среди других
девочек, загоревших, дурно остриженных, одетых в длинные полинялые рубахи, она, беленькая, с большими, темными глазами, с красною ленточкой в волосах, казалась забавною, точно это был зверек, которого
поймали в поле и принесли в избу.
И Тася, осторожно приблизившись к обезьянке, подставила табурет, влезла на него и протянула руку, стараясь
поймать проказницу, Но Коко был не промах и, прижимая к груди свою драгоценную ношу, пересел на другое место и выплеснул мимоходом из горшка добрую половину содержимого. При этом он, как ни в чем не бывало, поглядывал на
девочку, строя ей самые милые и уморительные рожицы.
Викторик, морщась от боли, стал на место Алеши. Но ему долго не удавалось
поймать никого. Одна только Тарочка, которая была очень полна и неуклюжа, уступала ему в скорости бега. Викторик погнался за Тарочкой. Но в ту минуту, когда он почти настигал
девочку, Тася незаметно для других выставила вперед ногу. Викторик, не видя этого, прибавил шагу и теперь почти что настигал Тарочку, но в ту минуту, как он хотел схватить ее, он зацепил за выставленную ногу Таси и со всего размаха грохнулся на землю.
Для
девочек — перлы, для мальчиков —
ловля
Вдруг медный таз выскальзывает из рук
девочки, Светлогуб хочет
поймать его, но не успевает, и таз с медным грохотом, толкаясь о сучья, падает на землю.
Ну и лют же должен был быть голод и жестока скука, чтобы две вовсе не прожорливые и менее всего кровожадные
девочки часами мечтали, как они когда-нибудь руками
изловят и на лампе изжарят нежных, волшебных, голубопятнистых, скользящих в садовом ручье “Энниных” форелей, которые, со слов фрейлейн Энни, еще вдобавок понимают музыку.