Неточные совпадения
Он
подошел к ней. Брови у ней сдвинулись немного; она с недоумением посмотрела на него минуту, потом узнала: брови раздвинулись и легли симметрично, глаза блеснули светом тихой, не стремительной, но глубокой радости. Всякий
брат был бы счастлив, если б ему так обрадовалась любимая сестра.
Слушая разговор
брата с профессором, он замечал, что они связывали научные вопросы с задушевными, несколько раз почти
подходили к этим вопросам, но каждый раз, как только они
подходили близко
к самому главному, как ему казалось, они тотчас же поспешно отдалялись и опять углублялись в область тонких подразделений, оговорок, цитат, намеков, ссылок на авторитеты, и он с трудом понимал, о чем речь.
Они вместе вышли. Вронский шел впереди с матерью. Сзади шла Каренина с
братом. У выхода
к Вронскому
подошел догнавший его начальник станции.
Левин вошел в залу, получил беленький шарик и вслед за
братом Сергеем Ивановичем
подошел к столу, у которого стоял с значительным и ироническим лицом, собирая в кулак бороду и нюхая ее, Свияжский.
— Направо клади, — шепнул Степан Аркадьич Левину, когда он вместе с
братом вслед за предводителем
подошел к столу.
Но Каренина не дождалась
брата, а, увидав его, решительным легким шагом вышла из вагона. И, как только
брат подошел к ней, она движением, поразившим Вронского своею решительностью и грацией, обхватила
брата левою рукой за шею, быстро притянула
к себе и крепко поцеловала. Вронский, не спуская глаз, смотрел на нее и, сам не зная чему, улыбался. Но вспомнив, что мать ждала его, он опять вошел в вагон.
Вронский умышленно избегал той избранной, великосветской толпы, которая сдержанно и свободно двигалась и переговаривалась пред беседками. Он узнал, что там была и Каренина, и Бетси, и жена его
брата, и нарочно, чтобы не развлечься, не
подходил к ним. Но беспрестанно встречавшиеся знакомые останавливали его, рассказывая ему подробности бывших скачек и расспрашивая его, почему он опоздал.
В то время как скакавшие были призваны в беседку для получения призов и все обратились туда, старший
брат Вронского, Александр, полковник с аксельбантами, невысокий ростом, такой же коренастый, как и Алексей, но более красивый и румяный, с красным носом и пьяным, открытым лицом,
подошел к нему.
Левин
подошел к фонарю, прочел адрес
брата, который у него был в бумажнике, и подозвал извозчика.
— Что с тобой? — промолвил он и, глянув на
брата, передал ей Митю. — Ты не хуже себя чувствуешь? — спросил он,
подходя к Павлу Петровичу.
Аркадий сказал правду: Павел Петрович не раз помогал своему
брату; не раз, видя, как он бился и ломал себе голову, придумывая, как бы извернуться, Павел Петрович медленно
подходил к окну и, засунув руки в карманы, бормотал сквозь зубы: «Mais je puis vous donner de l'argent», [Но я могу дать тебе денег (фр.).] — и давал ему денег; но в этот день у него самого ничего не было, и он предпочел удалиться.
— Ну что ж, пусть садится, а я за его здоровье выпью, — сказал Обалдуй и
подошел к стойке. — На твой счет,
брат, — прибавил он, обращаясь
к рядчику.
Людоед всю ночь пил вино. И, когда он много выпил, ему захотелось опять есть. Он встал и пошел в ту горницу, где спали мальчик с пальчик с
братьями и 7 девочек. Он
подошел к мальчикам, ощупал на них золотые шапочки и говорит: «Вот спьяну чуть своих дочерей не порезал». Оставил мальчиков и пошел
к дочерям, ощупал на них мягкие шапочки и всех перерезал и заснул.
— Сочинил — Савва Мамонтов, миллионер, железные дороги строил, художников подкармливал, оперетки писал. Есть такие французы? Нет таких французов. Не может быть, — добавил он сердито. — Это только у нас бывает. У нас,
брат Всеволод, каждый рядится… несоответственно своему званию. И — силам. Все ходят в чужих шляпах. И не потому, что чужая — красивее, а… черт знает почему! Вдруг — революционер, а — почему? — Он
подошел к столу, взял бутылку и, наливая вино, пробормотал...
Подошел брат, привалился
к Нехаевой, и через минуту Клим услышал, что она точно святцы читает...
Круто повернувшись, Дмитрий тяжелыми шагами
подошел вплоть
к брату...
Презрением этим, если оно и было, он обидеться не мог, но все-таки с каким-то непонятным себе самому и тревожным смущением ждал, когда
брат захочет
подойти к нему ближе.
Известие страшно потрясло Алешу. Он пустился
к трактиру. В трактир ему входить было в его одежде неприлично, но осведомиться на лестнице и вызвать их, это было возможно. Но только что он
подошел к трактиру, как вдруг отворилось одно окно и сам
брат Иван закричал ему из окна вниз...
Завелось в одном доме много мышей. Кот забрался в этот дом и стал ловить мышей. Увидали мыши, что дело плохо, и говорят: «Давайте, мыши, не будем больше сходить с потолка, а сюда
к нам коту не добраться!» Как перестали мыши сходить вниз, кот и задумал, как бы их перехитрить. Уцепился он одной лапой за потолок, свесился и притворился мертвым. Одна мышь выглянула на него, да и говорит: «Нет,
брат! хоть мешком сделайся, и то не
подойду».
Дикий осел увидал ручного осла,
подошел к нему и стал хвалить его жизнь: как и телом-то он гладок и какой ему корм сладкий. Потом, как навьючили ручного осла, да как сзади стал погонщик подгонять его дубиной, дикий осел и говорит: «Нет,
брат, теперь не завидую, — вижу, что твое житье тебе соком достается».
Знакомство с барчуками продолжалось, становясь всё приятней для меня. В маленьком закоулке, между стеною дедова дома и забором Овсянникова, росли вяз, липа и густой куст бузины; под этим кустом я прорезал в заборе полукруглое отверстие,
братья поочередно или по двое
подходили к нему, и мы беседовали тихонько, сидя на корточках или стоя на коленях. Кто-нибудь из них всегда следил, как бы полковник не застал нас врасплох.
Если близко
к нам
подходит курица, кошка — Коля долго присматривается
к ним, потом смотрит на меня и чуть заметно улыбается, — меня смущает эта улыбка — не чувствует ли
брат, что мне скучно с ним и хочется убежать на улицу, оставив его?
Келарь,
подойдя к игумну, благословился первую яству ставить
братии, отец чашник благословился квас разливать, отец будильник на разносном блюде принял пять деревянных ставцев с гороховой лапшой, келарь взял с блюда ставец и с поклоном поставил его перед игумном.
Мое личное знакомство с Александром Николаевичем продолжалось много лет; но больше
к нему я присматривался в первое время и в Петербурге, где он обыкновенно жил у
брата своего (тогда еще контрольного чиновника, а впоследствии министра), и в Москве, куда я попал
к нему зимой в маленький домик у"Серебряных"бань, где-то на Яузе, и нашел его в обстановке, которая как нельзя больше
подходила к лицу и жизни автора"Банкрута"и"Бедность — не порок".
Дверь на блоке завизжала, и на пороге показался невысокий молодой еврей, рыжий, с большим птичьим носом и с плешью среди жестких, кудрявых волос; одет он был в короткий, очень поношенный пиджак, с закругленными фалдами и с короткими рукавами, и в короткие триковые брючки, отчего сам казался коротким и кургузым, как ощипанная птица. Это был Соломон,
брат Мойсея Мойсеича. Он молча, не здороваясь, а только как-то странно улыбаясь,
подошел к бричке.
На следующий вечер старший
брат, проходя через темную гостиную, вдруг закричал и со всех ног кинулся в кабинет отца. В гостиной он увидел высокую белую фигуру, как та «душа», о которой рассказывал капитан. Отец велел нам идти за ним… Мы
подошли к порогу и заглянули в гостиную. Слабый отблеск света падал на пол и терялся в темноте. У левой стены стояло что-то высокое, белое, действительно похожее на фигуру.
Поэтому мы все больше и больше попадали во власть «того света», который казался нам наполненным враждебной и чуткой силой… Однажды старший
брат страшно закричал ночью и рассказал, что
к нему из соседней темной комнаты вышел чорт и,
подойдя к его кровати, очень изящно и насмешливо поклонился.
Двоюродный
брат, только что выпущенный из училища офицер, тихо
подошел к нам и дружески обнял обоих.
Однажды утром мой младший
брат, который и засыпал, и вставал раньше меня,
подошел к моей постели и сказал с особенным выражением в голосе...
Поручик Козельцов тотчас же узнал
брата и
подошел к нему.
—
Брат, здравствуй! — радостно ответила молодая женщина и,
подойдя к дрожкам, поцеловала его в губы.
Венерабль велел представить его и другого посвященного с ним
брата к престолу, и когда они
подошли, он начал речь...
— Отчего ты не хочешь больше играть? — спросил правовед
брата, когда тот
подошел к нему.
Когда Таисья с Нюрочкой уже
подходили к груздевскому дому, им попался Никитич, который вел свою Оленку за руку. Никитич был родной
брат Таисье.
—
Подходи, не бойся, — подталкивал ее осторожно в спину отец, стараясь подвести
к Егору. — Это мой
брат, а твой дядя. Поцелуй его.
— Нашего
брата, странника, на святой Руси много, — продолжал Пименов, — в иную обитель придешь, так даже сердце не нарадуется, сколь тесно бывает от множества странников и верующих. Теперь вот далеко ли я от дому отшел, а и тут попутчицу себе встретил, а там: что ближе
к святому месту
подходить станем, то больше народу прибывать будет; со всех, сударь, дорог всё новые странники прибавляются, и придешь уж не один, а во множестве… так, что ли, Пахомовна?
К ней тотчас же
подошли слесаря
братья Гусевы, и старший, Василий, хмуря брови, громко спросил...
Подъехал на извозчике Пыпин, один из редакторов „Вестника Европы“, двоюродный
брат Чернышевского и сотрудник Добролюбова по „Современнику“. Студенты кинулись
к нему, стали просить переговорить с полицией. Пыпин
подошел к приставу и после короткого разговора направился
к своему извозчику.
— Подумай, Виця, как тут нужно быть осторожным, как нужно бережно и благоговейно
подходить к вере маленьких твоих сестер и
братьев. Вспомни, что сказал Христос: «Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в меня тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его в глубине морской». А ты так неосторожно начинаешь даже в их присутствии спорить на самые щекотливые религиозные темы.
Наконец Иоанн встал. Все царедворцы зашумели, как пчелы, потревоженные в улье. Кто только мог, поднялся на ноги, и все поочередно стали
подходить к царю, получать от него сушеные сливы, которыми он наделял
братию из собственных рук.
За ним посыпались проклятия, ругательства и богохульства Басманова; но, не обращая на них внимания, он
подошел к могиле Максима, положил поклон своему названому
брату и, сопровождаемый Буяном, присоединился
к разбойникам, которые под начальством Перстня уже расположились на отдых вокруг пылающих костров.
«И пришли раз
к Иисусу Христу мать и
братья его и не могли никак свидеться, потому что много было народу около Иисуса. И один человек увидал их,
подошел к Иисусу и говорит: твои семейные, мать и
братья, стоят наружи, хотят с тобой повидаться.
Отслушав литургию,
братья подходили к кресту, потом целовались и поздравляли друг друга с праздником.
Мне постлали постель в комнате рядом с спальней
брата, и мне было слышно, как он не спал и как вставал и
подходил к тарелке с крыжовником и брал по ягодке.
— Нет,
брат, стой! —
подошел к столу солдатик. — А зачем же он, коли так, эту Крынску кампанию свою затеял? Сколько народу-то покалечил у нас! Коли он такой сердобольный, так он бы лучше Богу молился. Вот что!
Сестра и
брат подошли к двери: Лара как бы что-то предчувствовала и, остановясь, спросила...
Когда тело отнесено было в каюк, чеченец-брат
подошел к берегу. Казаки невольно расступились, чтобы дать ему дорогу. Он сильною ногой оттолкнулся от берега и вскочил в лодку. Тут он в первый раз, как Оленин заметил, быстрым взглядом окинул всех казаков и опять что-то отрывисто спросил у товарища. Товарищ ответил что-то и указал на Лукашку. Чеченец взглянул на него и, медленно отвернувшись, стал смотреть на тот берег. Не ненависть, а холодное презрение выразилось в этом взгляде. Он еще сказал что-то.
Оленин
подошел было
к убитому и стал смотреть на него, но
брат, спокойно-презрительно взглянув выше бровей на Оленина, отрывисто и сердито сказал что-то.
Он мыл руки, потом концы пальцев, брызгал воду и бормотал слова молитвы, а девушка, видно, вспомнила что-то смешное и глядела на
брата, который
подошел к столу и ждал, покачиваясь на каблуках.