Неточные совпадения
«Позволено ли нам, бедным жителям земли, быть так дерзкими, чтобы спросить вас, о чем мечтаете?» — «Где находятся те счастливые места,
в которых порхает мысль ваша?» — «Можно ли знать имя той, которая
погрузила вас
в эту сладкую долину задумчивости?» Но он отвечал на все решительным невниманием, и приятные фразы канули, как
в воду.
Вскочил Захарий и, вместе с высоким, седым человеком, странно легко поднял ее,
погрузил в чан, —
вода выплеснулась через края и точно обожгла ноги людей, — они взвыли, закружились еще бешенее, снова падали, взвизгивая, тащились по полу, — Марина стояла
в воде неподвижно, лицо у нее было тоже неподвижное, каменное.
Круг все чаще разрывался, люди падали, тащились по полу, увлекаемые вращением серой массы, отрывались, отползали
в сторону,
в сумрак; круг сокращался, — некоторые, черпая горстями взволнованную
воду в чане, брызгали ею
в лицо друг другу и, сбитые с ног, падали. Упала и эта маленькая неестественно легкая старушка, — кто-то поднял ее на руки, вынес из круга и
погрузил в темноту, точно
в воду.
Беззвучно
погружая весла
в воду, лодку гнал широкоплечий, светловолосый парень
в серой рубахе.
Затем толпы с гиком бросились
в воду и стали
погружать материал на дно.
Любо тогда и жаркому солнцу оглядеться с вышины и
погрузить лучи
в холод стеклянных
вод и прибережным лесам ярко отсветиться
в водах.
Высокие, широкоплечие, мускулистые и молчаливые перевозчики,
в полушубках и броднях, ловко, привычно закинули чалки, закрепили их за столбы и, отложив запоры, выпустили стоявшие на пароме воза на берег и стали
грузить воза, сплошь устанавливая паром повозками и шарахающимися от
воды лошадьми.
Обмакнув панты
в воду, он давал им немного остынуть, сдувая ртом пар, затем опять
погружал их
в котел и опять остужал дуновением.
Он прямо вошел
в воду и,
погрузив в нее брюхо, хвост и крылья, стал прыгать по
воде.
— Ходкий, неча сказать!.. — захохотал Корней. — Теперь у Макарья, что водке из-под лодки, что этому товару, одна цена. Наш хозяин решил всего тюленя, что ни привез на ярманку,
в Оку покидать; пущай, говорит, водяные черти кашу себе маслят. Баржа у нас тут где-то на Низу с этой дрянью застряла, так хозяин дал мне пору́ченность весь жир
в воду, а баржу
погрузить другим товаром да наскоро к Макарью вести.
«Сидя на берегу речки у самого мельничного омута, — рассказывала Измарагда, — колдунья
в воду пустые горшки
грузила; оттого сряду пять недель дожди лили неуёмные, сиверки дули холодные и
в тот год весь хлеб пропал — не воротили на семена…» А еще однажды при Тане же приходила
в келарню из обители Рассохиных вечно растрепанная, вечно дрожащая, с камилавкой на боку, мать Меропея…
Но самая на первых порах жуткая операция была — обволакивание вас
в постели ранним утром холодной простыней. Верзила-швейцарец входил к вам с словами:"Доброе утро, хорошо ли вам спалось?" — и безжалостно начинал
погружать вас
в этот холодный и мокрый саван. Но через пять минут вы начинали чувствовать приятную теплоту, и когда вас спускали вниз,
в отделение гидротерапии, на руках, вы бывали уж
в транспирации и вас окачивали опять холодной
водой.
Перевозчик, бодрый старик, с напряжением
погружал весла
в темную
воду.
Нашу карету и повозку стали
грузить на паром, а нам подали большую косную лодку, на которую мы все должны были перейти по двум доскам, положенным с берега на край лодки; перевозчики
в пестрых мордовских рубахах, бредя по колени
в воде, повели под руки мою мать и няньку с сестрицей; вдруг один из перевозчиков, рослый и загорелый, схватил меня на руки и понес прямо по
воде в лодку, а отец пошел рядом по дощечке, улыбаясь и ободряя меня, потому что я, по своей трусости, от которой еще не освободился, очень испугался такого неожиданного путешествия.
Лужа крови. Мои руки по локоть
в крови. Кровяные пятна на простынях. Красные сгустки и комки марли. А Пелагея Ивановна уже встряхивает младенца и похлопывает его. Аксинья гремит ведрами, наливая
в тазы
воду. Младенца
погружают то
в холодную, то
в горячую
воду. Он молчит, и голова его безжизненно, словно на ниточке, болтается из стороны
в сторону. Но вот вдруг не то скрип, не то вздох, а за ним слабый, хриплый первый крик.
Без особенного острого зрения различить во множестве плавающих уток по озеру или пруду, торчащие прямо, как палки, длинные шеи гагар и гоголей; последние еще заметнее, потому что они
погружают свое тело
в воду гораздо глубже всех других уток и шеи их торчат как будто прямо из
воды.
— Народ гнать на работу. Только отвернись — сейчас
в кабак… Я вам говорю: разбойники и протоканальи! А всех хуже наши каменские… Заберут задатки и
в кабак, а там как хочешь и выворачивайся, хоть сам сталкивай барки
в воду да
грузи!..
— За Кыном по-настоящему следовало бы схватиться, — объяснял Савоська. — Да видишь, под самым Кыном перебор сумлительный… Он бы и ничего, перебор-от, да, вишь, кыновляне караван
грузят в реке, ну, либо на караван барку снесет, либо на перебор, только держись за грядки. Одинова там барку вверх дном выворотило. Силища несосветимая у этой
воды! Другой сплавщик не боится перебора, так опять прямо
в кыновский караван врежется: и свою барку загубит, и кыновским достанется.
Благородный олень стоял
в воде и время от времени
в холодную темную влагу
погружал свою морду, добывая со дна водяной лютик.
— И то не успеем! — согласилась Дуня и, схватив свою мочалку,
погрузила ее
в ведро с мыльной
водой и стремительно кинулась мыть полы…
Высмотрев издали удобное место, [Удобными местами считаются омуточки, ямки, где
вода завертывается и бежит тише и где форель выпрыгивает иногда на поверхность, ловя червячков, падающих с дерев, мошек и других насекомых.] надобно подкрадываться из-за кустов и, пропустив сквозь них длинное прямое удилище, на конце которого навита коротенькая леса без наплавка с небольшим
грузилом, крючком и насадкою красного навозного червяка, тихонько развить лесу и опустить
в воду; если рыба вас не увидит, то она схватит
в ту же секунду, иногда едва допустит червяка погрузиться
в воду.
Есть еще наплавки, получаемые из-за границы, сделанные из одного гусиного толстого пера и устроенные точно так же, как сейчас описанные мною наплавки; но они пригодны только для удочки наплавной, без
грузила, ибо слишком легки; притом толстый конец пера,
в котором утверждается петелька, обыкновенно заклеивается сургучом или особенною смолою; если
вода как-нибудь туда проникнет, то наполнит пустоту пера, и наплавок будет тонуть; притом они не видки на
воде.
Грузилом называется кусочек металла, почти всегда свинца (ибо он тяжел и мягок), прикрепляемого к лесе,
в недальнем расстоянии от крючка для его погружения
в воду.
Такие складные удилища, хорошо отделанные, с набалдашником и наконечником, имеют наружность толстой красивой палки; кто увидит их
в первый раз, тот и не узнает, что это целая удочка; но, во-первых, оно стоит очень недешево; во-вторых, для большой рыбы оно не удобно и не благонадежно: ибо у него гнется только верхушка, то есть первое коленце, состоящее из китового уса или камышинки, а для вытаскивания крупной рыбы необходимо, чтобы гибь постепенно проходила сквозь удилище по крайней мере до половины его; в-третьих, его надобно держать всегда
в руках или класть на что-нибудь сухое, а если станешь класть на
воду, что иногда неизбежно, то оно намокнет, разбухнет и даже со временем треснет; к тому же размокшие коленца, покуда не высохнут, не будут свободно вкладываться одно
в другое; в-четвертых, все это надо делать неторопливо и аккуратно — качества, противоположные натуре русского человека: всякий раз вынимать, вытирать, вкладывать, свинчивать, развинчивать, привязывать и отвязывать лесу с наплавком,
грузилом и крючком, которую опять надобно на что-нибудь намотать, положить
в футляр или ящичек и куда-нибудь спрятать…
Ерши берут и заклевывают верно, без обмана, и почти всегда
погружают наплавок
в воду, но иногда ведут
в сторону, тряся его; нередко, вынимая просто удочку, вытаскиваете ерша, который держал крючок во рту.
Надобно стараться приучить ее клевать со дна; тут она утаскивает и
погружает наплавок
в воду, а потому подсекать ее нетрудно, и только тут можно удить на две удочки; если же вы удите на весу, то надобно подсекать ту же минуту, как скоро она потащит наплавок или начнет его
погружать.
Щука гуляла с ним по широкому пруду,
погружая даже удилище совсем
в воду; рыбак плавал за нею
в лодке; как скоро рыба останавливалась, он брал удилище
в руки и начинал водить; как скоро натягивалась леса прямо — бросал удилище.
Рыбак должен стараться предупредить все эти опасные проделки и, угадав по быстроте движений, что у него взял головль, не пускать его со дна наружу, пока он не утомится и не присмиреет, иногда
погружая для этого конец удилища
в воду.
Если возьмет очень большая рыба и вы не умеете или не можете заставить ее ходить на кругах
в глубине, если она бросится на поверхность
воды и пойдет прямо от вас, то надобно попробовать заворотить ее вбок,
погрузив удилище до половины
в воду; если же это не поможет и, напротив, рыба, идя вверх, прочь от вас, начнет вытягивать лесу и удилище
в одну прямую линию, то бросьте сейчас удилище
в воду.
Рыбак с острогою осторожно, соблюдая возможную тишину,
погружает понемногу
в воду свой нептуновский трезубец и, доведя его на четверть расстояния до спины рыбы, проворно вонзает
в нее зазубренные иглы остроги.
В тихое время и на тихой
воде,
в верховьях прудов, где материк стоит наравне с берегами, обросшими лесом, листья застилают
воду иногда так густо, что трудно закинуть удочку, и если
грузило легко, то крючок с насадкой будет лежать на листьях; разумеется, надобно добиться, чтобы крючок опустился и наплавок встал; удить надобно всячески, то есть и очень мелко и глубоко, потому что рыба иногда берет очень высоко, под самыми листьями, а иногда со дна.
Клев ее быстр; она налетает с разбега и вдруг утаскивает наплавок
в сторону, иногда
погружая его и
в воду; а если сама попадет на крючок, что бывает нередко, то натянет лесу и дернет даже за удилище, если вы не вдруг подсечете.
Сазан берет тихо и везет наплавок с возрастающей скоростью, не вдруг
погружая его
в воду; но как скоро вы его подсечете, он бросается с невероятною быстротой прямо от вас, диагонально поднимаясь кверху и вытягивая
в прямую линию лесу и удилище.
2) Можно удить без наплавка с
грузилом очень тяжелым, находящимся
в расстоянии двух и даже трех четвертей от крючка:
грузило ляжет на дно, а леса с червяком будет извиваться по течению
воды.
При раннем весеннем уженье, которое может иногда начинаться
в исходе апреля, когда
в реках еще много
воды и они бегут быстрее обыкновенного, надобно
грузило прибавить, чтобы крючок опускался как можно глубже, потому что удить приходится
в натяжку, то есть леса стремлением
воды будет натягиваться и крючок не будет касаться дна, а это весной необходимо.
Охотники хорошо это знают и на реках и озерах, берега которых совершенно голы, прибегают к хитрости, устроивают искусственную зелень: срубают вершину какого-нибудь молодого дерева (если оно мало, то два и три) или целый куст тальнику, вербы, выбирают удобное для уженья место и кладут их на
воду,
погрузив до половины и воткнув нижние, заостренные концы
в берег.
Большого сорта крючки, и даже средние, на толстых лесах или крепких шнурках с
грузилом, если
вода быстра, насаживаются рыбкою, опускаются на дно реки, пруда или озера, предпочтительно возле берега, около корней и коряг, и привязываются к воткнутому
в берег колу, удилищу или кусту.
Как можно надобно стараться, чтобы не класть удилища на
воду и не
погружать их концов
в воду.
В самом деле, это было забавное зрелище: как скоро бросят калач
в воду, то несколько из самых крупных карпий (а иногда и одна) схватят калач и
погрузят его
в воду; но, не имея возможности его откусить, скоро выпустят изо рта свою добычу, которая сейчас всплывет на поверхность
воды; за нею немедленно являются и карпии, уже
в большем числе, и с большею жадностью и смелостью схватывают калач со всех сторон, таскают, дергают, ныряют с ним, и как скоро он немного размокнет, то разрывают на куски и проглатывают
в одну минуту.
Во всякое время года выгодны для уженья перекаты (мелкие места реки), устья впадающих речек и ручьев, ямы, выбитые падением
воды под мельничными колесами и вешняками. Перекаты — проходное место рыбы, переплывающей из одного омута
в другой, скатывающейся вниз, когда
вода идет на убыль, и стремящейся вверх, когда
вода прибывает; перекаты всегда быстры, следовательно удить надобно со дна и с тяжелыми
грузилами. Течение
воды будет тащить и шевелить насадку на крючке, и проходящая рыба станет хватать ее.
Еще недолгая упорная работа, несколько томительных минут её, и все четыре замка австрийских пушек находятся теперь
в руках Иоле. Все также лихорадочно-быстро он привязывает их к концу каната, чтобы не производить шума при резком бросании их с палубы и тихо-тихо
погружает канат с замками за борт,
в воду.
Золотое солнце вспыхнуло
в последний раз алым пожаром на небе и
погрузило свой огненный шар
в мгновенно посиневшие
воды Дрина.
Очевидно, что тут, кроме ловкости, надо много силы: быстрое течение сносит наметку вниз, для чего иногда нужно конец шеста положить на плечо, чтоб на упоре легче было прямо
погрузить наметку
в воду: ибо наметка должна идти прямо поперек реки и разом всеми тремя сторонами рамы прикоснуться к стенам берега, чтоб захватить стоящую возле него рыбу.
Я помню у одного охотника ястреба шести осеней; это была чудная птица, брал все что ни попало, даже грачей;
в разное время поймал более десяти вальдшнепов; один раз вцепился
в серую дикую утку (полукрякву) и долго плавал с ней по пруду, несмотря на то, что утка ныряла и
погружала его
в воду; наконец, она бросилась
в камыш, и ястреб отцепился; уток-чирят ловил при всяком удобном случае;
в шестое лето он стал не так резов и умер на седьмую зиму внезапно, от какой-то болезни.
Он взглянул на ту, которая их произнесла, привстал разом с своего места, несмотря на то, что должен был
погрузить ноги
в воду, наполнявшую уже экипаж, вырвал у кучера вожжи и с окликом, огласившим оба берега, круто и сильно повернул лошадей
в правую сторону.
Кто подвязывал наплавок к самому
грузилу, кто удил вовсе без наплавка, кто болтал удилищем
в воде, услыхав от одного из гребцов, что окуни бросаются на шум и на муть...
Пустишь леску саженей
в десять без
грузила, с бабочкой или с жуком, чтоб приманка поверху плавала, стоишь
в воде без штанов и пускаешь по течению, а голавль — дерг!
Очень помню, что оба кречета жили
в одной большой клетке, загороженной из частокола на родниковом ключе, и что
в жаркое время кречета сидели,
погрузив ноги
в холодную
воду.