Неточные совпадения
Помнится, я видел однажды, вечером, во время отлива, на плоском
песчаном берегу
моря, грозно и тяжко шумевшего вдали, большую белую чайку: она сидела неподвижно, подставив шелковистую грудь алому сиянью зари, и только изредка медленно расширяла свои длинные крылья навстречу знакомому
морю, навстречу низкому, багровому солнцу: я вспомнил о ней, слушая Якова.
В такой безуспешной и тревожной погоне прошло около часу, когда с удивлением, но и с облегчением Ассоль увидела, что деревья впереди свободно раздвинулись, пропустив синий разлив
моря, облака и край желтого
песчаного обрыва, на который она выбежала, почти падая от усталости.
Берег верстах в трех; впереди ныряет в волнах низенькая портсмутская стена, сбоку у ней тянется
песчаная мель, сзади нас зеленеет Вайт, а затем все
море с сотней разбросанных по неизмеримому рейду кораблей, ожидающих, как и мы, попутного ветра.
Далее направо берег опять немного выдался к
морю и идет то холмами, то тянется низменной,
песчаной отмелью, заливаемой приливом.
Но, слава Богу, однако ж, мы выбрались из лимана и, благополучно проскользнув между материком Азии и островом Сахалином, вышли в Охотское
море и бросили якорь у
песчаной косы, перед маленьким нашим поселением, Петровским зимовьем.
Озеро это отделено от
моря песчаной косой и соединяется с ним небольшим рукавом.
Около самого залива река вдруг поворачивает налево и течет вдоль берега
моря, отделяясь от него только
песчаной косой.
Вдоль берега
моря и параллельно ему тянутся рядами болота и длинные озерки, отделенные друг от друга
песчаными валами.
В 2 км от устья реки начинаются болота.
Песчаные валы и лужи стоячей воды между ними указывают место, до которого раньше доходило
море. В приросте суши принимали участие 3 фактора: отрицательное движение береговой линии, наносы реки и морской прибой.
В низовьях Такема разбивается на три рукава. Они все впадают в длинную заводь, которая тянется вдоль берега
моря и отделена от него
песчаным валом. Раньше устье Такемы было в 12 км от
моря, там, где долина суживается и образует «щеки». Об этом красноречиво говорят следы коррозии [Углубления, проделанные морским прибоем в горной породе.] с левой стороны долины, у подножия отодвинутых ныне в глубь страны береговых обрывов, состоящих из аклировидного гранита.
От
моря залив отделяется узкою длинною
песчаною косой дюнного происхождения, а за этою косой беспредельно, на тысячи верст раскинулось угрюмое злое
море.
Чем ближе к
морю, тем растительность беднее. Мало-помалу исчезает тополь, ива обращается в кустарник, в общей картине уже преобладает
песчаный или торфяной берег с голубикой, морошкой и мохом. Постепенно река расширяется до 75-100 саж., кругом уже тундра, берега низменны и болотисты… С
моря подуло холодком.
У них человек понижен в ранге, деабсолютизирован, превращен в относительное состояние, в пучок ощущений, в каплю в
море мировой необходимости, в песчинку
песчаной пустыни бытия.
Передняя правая сторона была занята
морем из настоящей воды — с заливами, проливами, бухтами, с коралловым островом в середине; сквозь стекло спереди можно было видеть дно
моря, коралловое основание острова, морские звезды на
песчаном дне.
Местность была открытая, но по берегу
моря были
песчаные перевалы из сыпучего песка.
Гондола пристала к внутреннему краю Лидо. Елена и Инсаров отправились по узкой
песчаной дорожке, обсаженной чахоточными деревцами (их каждый год сажают, и они умирают каждый год), на внешний край Лидо, к
морю.
Мы с ним лежим на песке у громадного камня, оторвавшегося от родной горы, одетого тенью, поросшего мхом, — у камня печального, хмурого. На тот бок его, который обращен к
морю, волны набросали тины, водорослей, и обвешанный ими камень кажется привязанным к узкой
песчаной полоске, отделяющей
море от гор.
С
моря нашего лагеря не видно, он расположен в лощине на
песчаном большом плато, поросшем высоким кустарником, и шагах в двадцати от берега насыпаны два
песчаных вала, замаскированных кустарником.
Кругом болота, узкая
песчаная полоса берега, и в
море выдавалась огромная лагуна, заросшая камышом и кугой, обнесенная валами песку со стороны
моря, как бы краями чаши, такими высокими валами, что волны не поднимались выше их, а весь берег вправо и влево был низким местом, ниже уровня
моря, а дальше в непроходимых лесах, на громадном пространстве на север до реки Риона и далее до города Поти, были огромные озера-болота, место зимовки перелетных птиц.
Потом он отделился от
моря широкою
песчаной косою и превратился в лагуну, постепенно заполняемую выносами рек.
Ибо Пушкин не над
песчаным бульваром стоит, а над Черным
морем.
Песчаный и пустынный берег дрогнул от его крика, и намытые волнами
моря желтые волны песку точно всколыхнулись. Дрогнул и Челкаш. Вдруг Гаврила сорвался с своего места, бросился к ногам Челкаша, обнял их своими руками и дернул к себе. Челкаш пошатнулся, грузно сел на песок и, скрипнув зубами, резко взмахнул в воздухе своей длинной рукой, сжатой в кулак. Но он не успел ударить, остановленный стыдливым и просительным шепотом Гаврилы...
Далеко по носу лодки видна желтая полоса
песчаного берега, а за кормой уходит вдаль
море, изрытое стаями волн, убранных пышной белой пеной.
У меня явился какой-то дьявольский порыв — схватить потихоньку у них этого Освальда и швырнуть его в
море. Слава богу, что это прошло. Я ходил-ходил, — и по горе, и по берегу, а при восходе луны сел на
песчаной дюне и все еще ничего не мог придумать: как же мне теперь быть, что написать в Москву и в Калугу, и как дальше держать себя в своем собственном, некогда мне столь милом семействе, которое теперь как будто взбесилось и стало самым упрямым и самым строптивым.
Море в гавани было грязно-зеленого цвета, а дальняя
песчаная коса, которая врезалась в него на горизонте, казалась нежно-фиолетовой. На молу пахло тухлой рыбой и смоленым канатом. Было шесть часов вечера.
В глубоком пространстве между
морем и небом носился веселый плеск волн, взбегавших одна за другою на пологий берег
песчаной косы.
Из-за гряды
песчаных бугров, слева от них, появилась луна, обливая
море серебряным блеском. Большая, кроткая, она медленно плыла вверх по голубому своду неба, яркий блеск звезд бледнел и таял в ее ровном, мечтательном свете.
Кроме чаек, в
море никого не было. Там, где оно отделялось от неба тонкой полоской
песчаного берега, иногда появлялись на этой полоске маленькие черные точки, двигались по ней и исчезали. А лодки всё не было, хотя уже лучи солнца падают в
море почти отвесно. В это время Мальва бывала уже давно здесь.
На десятки верст протянулась широкая и дрожащая серебряная полоса лунного света; остальное
море было черно; до стоявшего на высоте доходил правильный, глухой шум раскатывавшихся по
песчаному берегу волн; еще более черные, чем самое
море, силуэты судов покачивались на рейде; один огромный пароход («вероятно, английский», — подумал Василий Петрович) поместился в светлой полосе луны и шипел своими парами, выпуская их клочковатой, тающей в воздухе струей; с
моря несло сырым и соленым воздухом; Василий Петрович, до сих пор не видавший ничего подобного, с удовольствием смотрел на
море, лунный свет, пароходы, корабли и радостно, в первый раз в жизни, вдыхал морской воздух.
Развязка повести, происходящая на
песчаном берегу
моря в Испании, куда прибыл для этого русский фрегат; чудесное избавление, из-под ножей убийц, героя романа тем самым морским офицером, от которого Завольский бежал в Испанию, и который оказался родным братом, а не любовником героини романа — все это слишком самовольно устроено автором и не удовлетворяет читателя.
Постелим скатерти у
моря,
Достанем ром, заварим чай,
И все возляжем на просторе
Смотреть, как пламя, с ночью споря,
Померкнет, вспыхнет невзначай
И озарит до половины
Дубов зелёные вершины,
Песчаный берег, водопад,
Крутых утёсов грозный ряд,
От пены белый и ревущий
Из мрака выбежавший вал
И перепутанного плюща
Концы, висящие со скал.