Неточные совпадения
И Катерина Ивановна не то что вывернула, а так и выхватила оба кармана, один за другим наружу. Но из второго, правого, кармана вдруг выскочила бумажка и, описав в воздухе параболу,
упала к ногам Лужина. Это все видели; многие вскрикнули. Петр Петрович нагнулся, взял бумажку двумя пальцами с пола, поднял всем
на вид и развернул. Это был сторублевый кредитный билет, сложенный в восьмую
долю. Петр Петрович обвел кругом свою руку, показывая всем билет.
— Если бы мне удалось отсюда выйти, я бы все кинул. Покаюсь: пойду в пещеры, надену
на тело жесткую власяницу, день и ночь буду молиться Богу. Не только скоромного, не возьму рыбы в рот! не постелю одежды, когда стану
спать! и все буду молиться, все молиться! И когда не снимет с меня милосердие Божие хотя сотой
доли грехов, закопаюсь по шею в землю или замуруюсь в каменную стену; не возьму ни пищи, ни пития и умру; а все добро свое отдам чернецам, чтобы сорок дней и сорок ночей правили по мне панихиду.
Разыгралася, разгулялася Сура-река —
Она устьицем
пала в Волгу-матушку,
На том устьице
на Сурском част ракитов куст,
А у кустика ракитова бел-горюч камень лежит.
Кругом камешка того добрые молодцы сидят,
А сидят они, думу думают
на дуване,
Кому-то из молодцев что достанется
на долю…
Направо от двери, около кривого сального стола,
на котором стояло два самовара с позеленелой кое-где медью, и разложен был сахар в разных бумагах, сидела главная группа: молодой безусый офицер в новом стеганом архалуке, наверное сделанном из женского капота,
доливал чайник; человека 4 таких же молоденьких офицеров находились в разных углах комнаты: один из них, подложив под голову какую-то шубу,
спал на диване; другой, стоя у стола, резал жареную баранину безрукому офицеру, сидевшему у стола.
— Они и будут капитализироваться.
На мою
долю падает двадцать пять рублей с копейками, вот я их и представляю в кассу ассоциации.
Ему хотелось, кроме того, чтобы все эти его подневольные траты
пали на счет его доверителя, князя Владимира Шестова, и чтобы из его состояния осталась бы и ему львиная
доля.
Подойдя к окну своей спальни, он тихо отпирал его и одним прыжком прыгал в спальню, где, раздевшись и улегшись, засыпал крепчайшим сном часов до десяти, не внушая никакого подозрения Миропе Дмитриевне, так как она знала, что Аггей Никитич всегда любил
спать долго по утрам, и вообще Миропа Дмитриевна последнее время весьма мало думала о своем супруге, ибо ее занимала собственная довольно серьезная мысль: видя, как Рамзаев — человек не особенно практический и расчетливый — богател с каждым днем, Миропа Дмитриевна вздумала попросить его с принятием, конечно, залогов от нее взять ее в
долю, когда он
на следующий год будет брать новый откуп; но Рамзаев наотрез отказал ей в том, говоря, что откупное дело рискованное и что он никогда не позволит себе вовлекать в него своих добрых знакомых.
Покорный своей незатейливой
доле,
Дворник сидит и
спит.
И снится ему:
на российском престоле
Такой же безграмотный дворник сидит.
Если нам, русским, приходилось постоянно терпеть задирания и часто прямые оскорбления, то еще в большей мере все это выпадало
на долю евреев. Конечно, подавляющее большинство корпорантов были антисемиты, еврею почти немыслимо было
попасть в корпорацию равноправным товарищем баронов Икскулей и Тизенгаузенов. Оскорбляли и задирали евреев где только и как было можно. И
на этой почве, как реакция, вырабатывались очень своеобразные типы.
Они проверили все свои книги и счеты; вычислили барыши, расчислили их по сумме оборотных капиталов того и другого, и сделали вывод, по которому
на долю Павла Николаевича теперь
падало тридцать две тысячи чистогана.
Пароход остановился
на ночь в заливе, и никого не спускали до следующего утра. Пассажиры долго сидели
на палубах, потом бо́льшая часть разошлась и заснула. Не
спали только те, кого, как и наших лозищан, пугала неведомая
доля в незнакомой стране. Дыма, впрочем, первый заснул себе
на лавке. Анна долго сидела рядом с Матвеем, и порой слышался ее тихий и робкий голос. Лозинский молчал. Потом и Анна заснула, склонясь усталой головой
на свой узел.
Размышляя тогда и теперь очень часто о ранней смерти друга, не раз я задавал себе вопрос: «Что было бы с Пушкиным, если бы я привлек его в наш союз и если бы пришлось ему испытать жизнь, совершенно иную от той, которая
пала на его
долю».
Кишкин подсел
на свалку и с час наблюдал, как работали старатели. Жаль было смотреть, как даром время убивали… Какое это золото, когда и пятнадцать
долей со ста пудов песку не
падает. Так, бьется народ, потому что деваться некуда, а пить-есть надо. Выждав минутку, Кишкин поманил старого Турку и сделал ему таинственный знак. Старик отвернулся, для видимости покопался и пошабашил.
Как ни печальна была
доля бедных девочек проводить лучшее в году летнее время в душных помещениях «углов» и «подвалов» или в убогих квартирках под самой крышей, все же они были «дома»
на «воле», а не взаперти, среди четырех стен казенного, мрачного здания. И рвалась из казны «
на эту волю» сложная детская душа. Были между ними и такие счастливицы, которые
попадали «
на дачу».
Жилка оказалась чрезвычайно богатой, потому что
на сто пудов
падало целых тридцать золотников, тогда как считается выгодным разрабатывать коренное золото при пятидесяти — шестидесяти
долях, а в Америке находят возможным эксплуатировать даже пятидолевое содержание.
Тут доставалось всегда Анне,
попадало также мимоходом
на долю мальчика.
Я был тогда по компанейским делам в Петербурге, и
на мою
долю пало принять из таможни машины и отправить их в нашу глушь, а также взять с собою Гуго Пекторалиса, который должен был очень скоро приехать и явиться в «Сарептский дом», Асмус Симонзен и K°, — известный нам более под именем «горчичного дома».
Большая
доля вины за него
падает на классы руководящие и господствующие,
на нравственное вырождение сверху.
— У меня просто
на совести этот Ватрушкин, — говорил Гаврило Степаныч, — из отличного работника в одну секунду превратиться в нищего и пустить по миру целую семью за собой… Ведь это такая несправедливость, тем более, что она из года в год совершается под носом заводоуправления; вот и мы с тобой, Епинет, служим Кайгородову, так что известная
доля ответственности
падает и
на нас…
Такая завидная
доля, разумеется, могла
пасть не иначе как
на Акулину, девку самую безответную, смирную и притом более других приученную к повиновению.
Пора кончить… Я тебе и сотой
доли не сказал того, что бы следовало; но с меня и этого было довольно. Пускай же опять
упадет на дно души всё, что всплыло… Кончая, скажу тебе...
Кто больше человек и кто больше варвар: тот ли лорд, который, увидав затасканное платье певца, с злобой убежал из-за стола, за его труды не дал ему мильонной
доли своего состояния и теперь, сытый, сидя в светлой покойной комнате, спокойно судит о делах Китая, находя справедливыми совершаемые там убийства, или маленький певец, который, рискуя тюрьмой, с франком в кармане, двадцать лет, никому не делая вреда, ходит по горам и
долам, утешая людей своим пением, которого оскорбили, чуть не вытолкали нынче и который, усталый, голодный, пристыженный, пошел
спать куда-нибудь
на гниющей соломе?
— И мне не жить после тебя
на свете! Увидит то душа твоя. Грустно мне, тяжко мне, что злая
доля развела нас и здесь, и там… — Катруся зарыдала и
упала в ноги мужу.