Неточные совпадения
— Уму непостижимо! — сказал он, приходя немного в себя. — Каменеет мысль
от страха. Изумляются мудрости промысла в рассматриванье букашки; для меня более изумительно то, что в
руках смертного могут обращаться такие громадные суммы! Позвольте предложить вам вопрос насчет одного обстоятельства; скажите, ведь это, разумеется, вначале приобретено не без греха?
Амалия Ивановна, тоже предчувствовавшая что-то недоброе, а вместе с тем оскорбленная до глубины души высокомерием Катерины Ивановны, чтобы отвлечь неприятное настроение общества в другую сторону и кстати уж чтоб поднять себя в общем мнении, начала вдруг, ни с того ни с сего, рассказывать, что какой-то знакомый ее, «Карль из аптеки», ездил ночью на извозчике и что «извозчик хотель его убиваль и что Карль его ошень, ошень просиль, чтоб он его не убиваль, и плакаль, и
руки сложиль, и испугаль, и
от страх ему сердце пронзиль».
Но когда его обнажили и мелькнули тоненькие-тоненькие ручки, ножки, шафранные, тоже с пальчиками, и даже с большим пальцем, отличающимся
от других, и когда он увидал, как, точно мягкие пружинки, Лизавета Петровна прижимала эти таращившиеся ручки, заключая их в полотняные одежды, на него нашла такая жалость к этому существу и такой
страх, что она повредит ему, что он удержал ее за
руку.
— До свидания, — сказал Клим и быстро отступил, боясь, что умирающий протянет ему
руку. Он впервые видел, как смерть душит человека, он чувствовал себя стиснутым
страхом и отвращением. Но это надо было скрыть
от женщины, и, выйдя с нею в гостиную, он сказал...
Пока ее не было, ее имя перелетало среди людей с нервной и угрюмой тревогой, с злобным испугом. Больше говорили мужчины; сдавленно, змеиным шипением всхлипывали остолбеневшие женщины, но если уж которая начинала трещать — яд забирался в голову. Как только появилась Ассоль, все смолкли, все со
страхом отошли
от нее, и она осталась одна средь пустоты знойного песка, растерянная, пристыженная, счастливая, с лицом не менее алым, чем ее чудо, беспомощно протянув
руки к высокому кораблю.
Обеспамятев
от страха и притом будучи отягощен спиртными напитками, стоял я безмолвен у порога, как вдруг господин градоначальник поманили меня
рукою к себе и подали мне бумажку.
Я держу заклад, что это человек, а не черт! — так кричал голова своим сопутникам, и Левко почувствовал себя схваченным несколькими
руками, из которых иные дрожали
от страха.
Ведь он, зашивая ладонку свою, прятался
от домашних, он должен был помнить, как унизительно страдал он
от страху с иглой в
руках, чтобы к нему не вошли и его не накрыли; как при первом стуке вскакивал и бежал за перегородку (в его квартире есть перегородка)…
— Петр Ильич, кажется, нарочно поскорей прогнал Мишу, потому что тот как стал пред гостем, выпуча глаза на его кровавое лицо и окровавленные
руки с пучком денег в дрожавших пальцах, так и стоял, разиня рот
от удивления и
страха, и, вероятно, мало понял изо всего того, что ему наказывал Митя.
Совсем почти потерявшийся
от страха за него и за всех, Алеша успел, однако, поддержать его за
руку.
Отец трепетал над ним, перестал даже совсем пить, почти обезумел
от страха, что умрет его мальчик, и часто, особенно после того, как проведет, бывало, его по комнате под
руку и уложит опять в постельку, — вдруг выбегал в сени, в темный угол и, прислонившись лбом к стене, начинал рыдать каким-то заливчатым, сотрясающимся плачем, давя свой голос, чтобы рыданий его не было слышно у Илюшечки.
Этот Дарданелов, человек холостой и нестарый, был страстно и уже многолетне влюблен в госпожу Красоткину и уже раз, назад тому с год, почтительнейше и замирая
от страха и деликатности, рискнул было предложить ей свою
руку; но она наотрез отказала, считая согласие изменой своему мальчику, хотя Дарданелов, по некоторым таинственным признакам, даже, может быть, имел бы некоторое право мечтать, что он не совсем противен прелестной, но уже слишком целомудренной и нежной вдовице.
Соловей лил свои трели. Марфеньку обняло обаяние теплой ночи. Мгла, легкий шелест листьев и щелканье соловья наводили на нее дрожь. Она оцепенела в молчании и по временам
от страха ловила
руку Викентьева. А когда он сам брал ее за
руку, она ее отдергивала.
— Брат! — заговорила она через минуту нежно, кладя ему
руку на плечо, — если когда-нибудь вы горели, как на угольях, умирали сто раз в одну минуту
от страха,
от нетерпения… когда счастье просится в
руки и ускользает… и ваша душа просится вслед за ним… Припомните такую минуту… когда у вас оставалась одна последняя надежда… искра… Вот это — моя минута! Она пройдет — и все пройдет с ней…
Но мальчик очень раззадорился. Он бросил мачту и ступил на перекладину. На палубе все смотрели и смеялись тому, что выделывали обезьяна и капитанский сын; но как увидали, что он пустил веревку и ступил на перекладину, покачивая
руками, все замерли
от страха.
Понятно, какой переполох произвело неожиданное появление Веревкина во внутренних покоях самой Марьи Степановны, которая даже побледнела
от страха и посадила Верочку рядом с собой, точно наседка, которая прячет
от ястреба своего цыпленка под крылом. У Павлы Ивановны сыпались карты из
рук — самый скверный признак, как это известно всем игрокам.
Страх родился среди них, сковал им крепкие
руки, ужас родили женщины плачем над трупами умерших
от смрада и над судьбой скованных
страхом живых, — и трусливые слова стали слышны в лесу, сначала робкие и тихие, а потом всё громче и громче…
Он убил ее, и когда посмотрел на ужасное дело своих
рук, то вдруг почувствовал омерзительный, гнусный, подлый
страх. Полуобнаженное тело Верки еще трепетало на постели. Ноги у Дилекторского подогнулись
от ужаса, но рассудок притворщика, труса и мерзавца бодрствовал: у него хватило все-таки настолько мужества, чтобы оттянуть у себя на боку кожу над ребрами и прострелить ее. И когда он падал, неистово закричав
от боли,
от испуга и
от грома выстрела, то по телу Верки пробежала последняя судорога.
Красивый, статный молодой незнакомец взял трепетавшую
от страха девушку под
руку, сильной
рукой раздвинул толпу и вывел на простор полуживую Машу.
Он крепко держал Егорушку за ногу и уж поднял другую
руку, чтобы схватить его за шею, но Егорушка с отвращением и со
страхом, точно брезгуя и боясь, что силач его утопит, рванулся
от него и проговорил...
Не знаю, может быть, я думала, что, научившись всему, что он знал, буду достойнее его дружбы, Я бросилась к первой полке; не думая, не останавливаясь, схватила в
руки первый попавшийся запыленный, старый том и, краснея, бледнея, дрожа
от волнения и
страха, утащила к себе краденую книгу, решившись прочесть ее ночью, у ночника, когда заснет матушка.
Быть может, непристойно девице так откровенно говорить с мужчиной, но, признаюсь вам, если бы мне было дозволено иметь какие-то желания, я хотела бы одного: вонзить ему в сердце нож, но только отвернувшись, из
страха, что
от его отвратительного взгляда задрожит моя
рука и замрет мое мужество.
— Ах, известно! — воскликнула она,
от страху сложив перед собою ладошками
руки (ее жест).
Настя(закрыв глаза и качая головой в такт словам, певуче рассказывает). Вот приходит он ночью в сад, в беседку, как мы уговорились… а уж я его давно жду и дрожу
от страха и горя. Он тоже дрожит весь и — белый, как мел, а в
руках у него леворверт…
И пошла почивать в опочивальню свою молодая дочь купецкая, красавица писаная, и видит: стоит у кровати ее девушка сенная, верная и любимая, и стоит она чуть
от страха жива, и обрадовалась она госпоже своей, и целует ей
руки белые, обнимает ее ноги резвые.
— Михал Иваныч! ведите роту, а я вас догоню, — сказал он и, одной
рукой подобрав шинель, другой
рукой дотрагиваясь беспрестанно до образка Митрофания угодника, в которого он имел особенную веру, почти ползком и дрожа
от страха, рысью побежал по траншее.
Избранники сии пошли отыскивать труп и, по тайному предчувствию, вошли на одну гору, где и хотели отдохнуть, но когда прилегли на землю, то почувствовали, что она была очень рыхла; заподозрив, что это была именно могила Адонирама, они воткнули в это место для памяти ветку акации и возвратились к прочим мастерам, с которыми на общем совещании было положено: заменить слово Иегова тем словом, какое кто-либо скажет из них, когда тело Адонирама будет найдено; оно действительно было отыскано там, где предполагалось, и когда один из мастеров взял труп за
руку, то мясо сползло с костей, и он в
страхе воскликнул: макбенак, что по-еврейски значит: «плоть отделяется
от костей».
Не помня себя
от страха, он выпустил из
рук ногу трупа и бросился бежать назад, спотыкаясь, падая, но продолжая свой неистовый бег —
страх, казалось, окрылил его ноги.
Он находился между
страхом и надеждою, но, увы, не
страхом ответственности перед графом Аракчеевым, его господином,
от мановения
руки которого зависела не только его служба, но, пожалуй, и самая жизнь, и не надежда, что мимо его пройдет чаша опасного расположения или просто каприза сластолюбивой графской фаворитки, а напротив, между
страхом, что она призывает его именно только по поводу мучащей ее мозоли, и надеждою, что его молодецкая внешность — ему не раз доводилось слыхать об этом из уст женщин — доставит ему хотя мгновение неземного наслаждения.
— Как это странно, Анночка: боялся — не боялся. Понятное дело — боялся. Ты не верь, пожалуйста, тому, кто тебе скажет, что не боялся и что свист пуль для него самая сладкая музыка. Это или псих, или хвастун. Все одинаково боятся. Только один весь
от страха раскисает, а другой себя держит в
руках. И видишь: страх-то остается всегда один и тот же, а уменье держать себя
от практики все возрастает: отсюда и герои и храбрецы. Так-то. Но испугался я один раз чуть не до смерти.
Петр Елисеич без шапки бегом бросился к конторе и издали еще махал
руками мужикам, чтобы несли больного в господский дом. Голиковский дождался, пока принесли «убившегося» в сарайную к Сидору Карпычу, и с удивлением посмотрел на побелевшую
от страха Нюрочку.
Наступила тяжелая минута общего молчания. Всем было неловко. Казачок Тишка стоял у стены, опустив глаза, и только побелевшие губы у него тряслись
от страха: ловко скрутил Кирилл Самойлу Евтихыча… Один Илюшка посматривал на всех с скрытою во взгляде улыбкой: он был чужой здесь и понимал только одну смешную сторону в унижении Груздева. Заболотский инок посмотрел кругом удивленными глазами, расслабленно опустился на свое место и, закрыв лицо
руками, заплакал с какими-то детскими всхлипываниями.
Лицо его, заросшее
от глаз до шеи черной бородой, и волосатые
руки внушали всем
страх.
Услышав про князя, старушка так и задрожала
от страха. Чайная ложечка в ее
руке звонко задребезжала о блюдечко.
Человек десять ухватили какого-то бледного
от страха молодого человека, перед которым стоит лавочник и держит в
руках бутылку с каким-то черным порошком и коробок спичек, отнятые у «поджигателя».
Руки мне жгло и рвало, словно кто-то вытаскивал кости из них. Я тихонько заплакал
от страха и боли, а чтобы не видно было слез, закрыл глаза, но слезы приподнимали веки и текли по вискам, попадая в уши.
Катя ее ненавидела и все говорила о том, как она убежит
от тетки, как будет жить на всей Божьей воле; с тайным уважением и
страхом внимала Елена этим неведомым, новым словам, пристально смотрела на Катю, и все в ней тогда — ее черные быстрые, почти звериные глаза, ее загорелые
руки, глухой голосок, даже ее изорванное платье — казалось Елене чем-то особенным, чуть не священным.
Персиков живо сполз с табурета, бросив кремальеру на полдороге, и, медленно вертя в
руках папиросу, прошел в кабинет ассистента. Там, на стеклянном столе, полузадушенная и обмершая
от страха и боли лягушка была распята на пробковом штативе, а ее прозрачные слюдяные внутренности вытянуты из окровавленного живота в микроскоп.
Дверь мягко скрипнула, и вошел Панкрат. Он сложил
руки по швам и, бледнея
от страха перед божеством, сказал так...
В это время неподалеку раздался стон. Ашанин взглянул и увидел молодого солдатика-артиллериста, схватившегося обеими
руками за грудь. Его лицо побледнело — не то
от страха, не то
от боли — и как-то беспомощно улыбалось. Володя невольно ахнул при виде раненого. Его тотчас же положили на носилки, и два китайца-кули унесли его.
Это восклицание звучало еще робко и нерешительно. Но это была уже не прежняя робость, не
страх. В голосе его слышалось что-то вроде зарождающейся симпатии и радостного недоверчивого изумления. Глаза сына, прикованные, не отрывались
от глаз отца, который положил
руку на его плечо и тихонько притягивал его к себе.
Когда прибежали дети, шумные, звонкоголосые, быстрые и светлые, как капельки разбежавшейся ртути, Кусака замерла
от страха и беспомощного ожидания: она знала, что, если теперь кто-нибудь ударит ее, она уже не в силах будет впиться в тело обидчика своими острыми зубами: у нее отняли ее непримиримую злобу. И когда все наперерыв стали ласкать ее, она долго еще вздрагивала при каждом прикосновении ласкающей
руки, и ей больно было
от непривычной ласки, словно
от удара.
От едкого запаха тлеющей соломы и палёной шерсти у мальчика закружилась голова, он присел на ступени крыльца и, готовый плакать, со
страхом ждал, что скажет отец, пристально смотревший на него, взвешивая пораненную
руку на ладони здоровой.
Страх, стыд и жалость к ней охватили его жаром и холодом; опустив голову, он тихонько пошёл к двери, но вдруг две тёплых
руки оторвали его
от земли, он прижался щекою к горячему телу, и в ухо ему полился умоляющий, виноватый шёпот...
Он стал разматывать красное полотенце с
руки, а Матвей, замирая
от страха и любопытства, принял ковш из
рук Власьевны и бросил его, налив себе воды в сапоги: он увидал, что из отверстия конуры выкинулся гибкий красный язык огня, словно стремясь лизнуть отцовы ноги.
Когда она услышала, что перед нею испанский король, то всплеснула
руками и чуть не умерла
от страха.
Юрта была маленькая, грязная, на полу валялись кости и всякий мусор. Видно было, что ее давно уже никто не подметал. На грязной, изорванной цыновке сидела девушка лет семнадцати. Лицо ее выражало явный
страх. Левой
рукой она держала обрывки одежды на груди, а правую вытянула вперед, как бы для того, чтобы защитить зрение свое
от огня, или, может быть, для того, чтобы защитить себя
от нападения врага. Меня поразила ее худоба и в особенности ноги — тонкие и безжизненные, как плети.
Меж тем Передонов выбрался в полутемную прихожую, отыскал кое-как пальто и стал его надевать.
От страха и волнения он не попадал в рукава. Никто не пришел ему помочь. Вдруг откуда-то из боковой двери выбежала Юлия, шелестя развевающимися лентами, и горячо зашептала что-то, махая
руками и прыгая на цыпочках. Передонов не сразу ее понял.
Они оба заерзали на полу,
рук не нашли, сели друг против друга и, воя
от страха и жалости к Антоше, принялись хлестать друг друга пустыми рукавами, потом подрались и покатились по полу.
Аннинька, почти обезумев
от страха, кричала и металась по комнате. И в то же время инстинктивно хваталась
руками за горло, словно пыталась задавиться.