Неточные совпадения
Он слушал и химию, и философию прав, и профессорские углубления во все тонкости политических наук, и всеобщую историю человечества
в таком огромном виде, что профессор
в три года успел только прочесть введение да
развитие общин каких-то немецких городов; но все это оставалось
в голове его какими-то безобразными клочками.
Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно портрет, но не одного человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения,
в полном их
развитии.
— Одним словом,
в вас эта чудовищная разница лет и
развитий и возбуждает сладострастие! И неужели вы
в самом деле так женитесь?
Но тем не менее ему опять-таки было ясно, что Соня с своим характером и с тем все-таки
развитием, которое она получила, ни
в каком случае не могла так оставаться.
На остальных же, бывших
в распивочной, не исключая и хозяина, чиновник смотрел как-то привычно и даже со скукой, а вместе с тем и с оттенком некоторого высокомерного пренебрежения, как бы на людей низшего положения и
развития, с которыми нечего ему говорить.
Все-то мы, все без исключения, по части науки,
развития, мышления, изобретений, идеалов, желаний, либерализма, рассудка, опыта и всего, всего, всего, всего, всего, еще
в первом предуготовительном классе гимназии сидим!
В этом свидетельстве сказано было: «Я, нижеподписавшийся, свидетельствую, с приложением своей печати, что коллежский секретарь Илья Обломов одержим отолщением сердца с расширением левого желудочка оного (Hypertrophia cordis cum dilatatione ejus ventriculi sinistri), а равно хроническою болью
в печени (hepatis), угрожающею опасным
развитием здоровью и жизни больного, каковые припадки происходят, как надо полагать, от ежедневного хождения
в должность.
Ум и сердце ребенка исполнились всех картин, сцен и нравов этого быта прежде, нежели он увидел первую книгу. А кто знает, как рано начинается
развитие умственного зерна
в детском мозгу? Как уследить за рождением
в младенческой душе первых понятий и впечатлений?
― Да вот написал почти книгу об естественных условиях рабочего
в отношении к земле, ― сказал Катавасов. ― Я не специалист, но мне понравилось, как естественнику, то, что он не берет человечества как чего-то вне зоологических законов, а, напротив, видит зависимость его от среды и
в этой зависимости отыскивает законы
развития.
— Но я всё-таки не знаю, что вас удивляет. Народ стоит на такой низкой степени и материального и нравственного
развития, что, очевидно, он должен противодействовать всему, что ему чуждо.
В Европе рациональное хозяйство идет потому, что народ образован; стало быть, у нас надо образовать народ, — вот и всё.
— Но
в том и вопрос, — перебил своим басом Песцов, который всегда торопился говорить и, казалось, всегда всю душу полагал на то, о чем он говорил, —
в чем полагать высшее
развитие? Англичане, Французы, Немцы — кто стоит на высшей степени
развития? Кто будет национализовать один другого? Мы видим, что Рейн офранцузился, а Немцы не ниже стоят! — кричал он. — Тут есть другой закон!
— Положим, княгиня, что это не поверхностное, — сказал он, — но внутреннее. Но не
в том дело — и он опять обратился к генералу, с которым говорил серьезно, — не забудьте, что скачут военные, которые избрали эту деятельность, и согласитесь, что всякое призвание имеет свою оборотную сторону медали. Это прямо входит
в обязанности военного. Безобразный спорт кулачного боя или испанских тореадоров есть признак варварства. Но специализованный спорт есть признак
развития.
— Я не могу вполне с этим согласиться, — отвечал Алексей Александрович. — Мне кажется, что нельзя не признать того, что самый процесс изучения форм языков особенно благотворно действует на духовное
развитие. Кроме того, нельзя отрицать и того, что влияние классических писателей
в высшей степени нравственное, тогда как, к несчастью, с преподаванием естественных наук соединяются те вредные и ложные учения, которые составляют язву нашего времени.
«И разве не то же делают все теории философские, путем мысли странным, несвойственным человеку, приводя его к знанию того, что он давно знает и так верно знает, что без того и жить бы не мог? Разве не видно ясно
в развитии теории каждого философа, что он вперед знает так же несомненно, как и мужик Федор, и ничуть не яснее его главный смысл жизни и только сомнительным умственным путем хочет вернуться к тому, что всем известно?»
Он доказывал, что бедность России происходит не только от неправильного распределения поземельной собственности и ложного направления, но что этому содействовали
в последнее время ненормально привитая России внешняя цивилизация,
в особенности пути сообщения, железные дороги, повлекшие за собою централизацию
в городах,
развитие роскоши и вследствие того,
в ущерб земледелию,
развитие фабричной промышленности, кредита и его спутника — биржевой игры.
Левин встречал
в журналах статьи, о которых шла речь, и читал их, интересуясь ими, как
развитием знакомых ему, как естественнику по университету, основ естествознания, но никогда не сближал этих научных выводов о происхождении человека как животного, о рефлексах, о биологии и социологии, с теми вопросами о значении жизни и смерти для себя самого, которые
в последнее время чаще и чаще приходили ему на ум.
Ему казалось, что при нормальном
развитии богатства
в государстве все эти явления наступают, только когда на земледелие положен уже значительный труд, когда оно стало
в правильные, по крайней мере,
в определенные условия; что богатство страны должно расти равномерно и
в особенности так, чтобы другие отрасли богатства не опережали земледелия; что сообразно с известным состоянием земледелия должны быть соответствующие ему и пути сообщения, и что при нашем неправильном пользовании землей железные дороги, вызванные не экономическою, но политическою необходимостью, были преждевременны и, вместо содействия земледелию, которого ожидали от них, опередив земледелие и вызвав
развитие промышленности и кредита, остановили его, и что потому, так же как одностороннее и преждевременное
развитие органа
в животном помешало бы его общему
развитию, так для общего
развития богатства
в России кредит, пути сообщения, усиление фабричной деятельности, несомненно необходимые
в Европе, где они своевременны, у нас только сделали вред, отстранив главный очередной вопрос устройства земледелия.
Взвешивая на ладони один из пяти огромных томов Мориса Каррьера «Искусство
в связи с общим
развитием культуры», он говорил...
— Представительное правление несовершенно, допустим. Но пример Германии, рост количества представителей рабочего класса
в рейхстаге неопровержимо говорит нам о способности этой системы к
развитию.
Классовый идиотизм буржуазии выражается, между прочим,
в том, что капитал не заинтересован
в развитии культуры, фабрикант создает товар, но нимало не заботится о культурном воспитании потребителя товаров у себя дома, для него идеальный потребитель — живет
в колониях…
К его вескому слову прислушиваются политики всех партий, просветители, озабоченные культурным
развитием низших слоев народа, литераторы, запутавшиеся
в противоречиях критиков, критики, поверхностно знакомые с философией и плохо знакомые с действительной жизнью.
Вероятно, возможны и неглупые люди, которые, стремясь к устойчивости своих мнений, достигают состояния верующих и, останавливаясь
в духовном
развитии своем, глупеют.
— Физиология учит, что только девять из наших органов находятся
в состоянии прогрессивного
развития и что у нас есть органы отмирающие, рудиментарные, — понимаешь?
Когда Самгин восхищался
развитием текстильной промышленности, Иноков указывал, что деревня одевается все хуже и по качеству и по краскам материи, что хлопок возят из Средней Азии
в Москву, чтоб, переработав его
в товар, отправить обратно
в Среднюю Азию. Указывал, что, несмотря на обилие лесов на Руси, бумагу миллионами пудов покупают
в Финляндии.
Он чувствует сильную потребность
в развитии, и эта потребность проговаривается во многом.
Отчасти оно выражается
в форме материальных ущербов и утрат, но преимущественно
в форме более или менее продолжительной отсрочки общественного
развития.
Положим, что прецедент этот не представлял ничего особенно твердого; положим, что
в дальнейшем своем
развитии он подвергался многим случайностям более или менее жестоким; но нельзя отрицать, что, будучи однажды введен, он уже никогда не умирал совершенно, а время от времени даже довольно вразумительно напоминал о своем существовании.
Женское
развитие и даже политическая роль женщины
в самом ближайшем будущем — вот мой идеал.
— Да ведь ты думаешь все про нашу теперешнюю землю! Да ведь теперешняя земля, может, сама-то биллион раз повторялась; ну, отживала, леденела, трескалась, рассыпалась, разлагалась на составные начала, опять вода, яже бе над твердию, потом опять комета, опять солнце, опять из солнца земля — ведь это
развитие, может, уже бесконечно раз повторяется, и все
в одном и том же виде, до черточки. Скучища неприличнейшая…
А ведь иные из них, ей-богу, не ниже тебя по
развитию, хоть ты этому и не поверишь: такие бездны веры и неверия могут созерцать
в один и тот же момент, что, право, иной раз кажется, только бы еще один волосок — и полетит человек «вверх тормашки», как говорит актер Горбунов.
Я же возразил ему, что, напротив, церковь должна заключать сама
в себе все государство, а не занимать
в нем лишь некоторый угол, и что если теперь это почему-нибудь невозможно, то
в сущности вещей несомненно должно быть поставлено прямою и главнейшею целью всего дальнейшего
развития христианского общества.
Скорее можно думать, что мир вступает
в период длительного неблагополучия и что темп его
развития будет катастрофический.
Но тайна человеческого существования заключается
в том, что
развитие предполагает субъекта
развития.
В самой глубине народной жизни, у лучших людей из народа никакого народничества нет, там есть жажда
развития и восхождения, стремление к свету, а не к народности.
С этим связано недостаточное
развитие личного начала
в русской жизни.
Но этот процесс роста и
развития не есть движение
в сторону, к какой-то «интернациональной Европе», которой нигде на Западе нельзя найти, это — движение вверх, движение всечеловеческое
в своей национальной особенности.
Расщепление и раздвоение — неизбежный этап
в путях
развития духа, который переживается мучительно и нередко сопровождается чувством смерти.
Но мессианское призвание лежит уже вне линии природного процесса
развития, это — блеск молнии с неба, божественный огонь,
в котором сгорает всякое земное устроение.
Все народы, все страны проходят известную стадию
развития и роста, они вооружаются орудиями техники научной и социальной,
в которой самой по себе нет ничего индивидуального и национального, ибо
в конце концов индивидуален и национален лишь дух жизни.
О разложении европейской буржуазии
в то время так же нелепо говорить, как нелепо говорить о разложении буржуазии
в наше время
в России, когда она еще
в начале своего
развития.
В нашей истории отсутствовало рыцарское начало, и это было неблагоприятно для
развития и для выработки личности.
В одном из своих аспектов мировая война должна быть признана неотвратимым и роковым моментом
в развитии и диалектике империализма.
Некоторые славянофильствующие и
в наши горестные дни думают, что если мы, русские, станем активными
в отношении к государству и культуре, овладевающими и упорядочивающими, если начнем из глубины своего духа создавать новую, свободную общественность и необходимые нам материальные орудия, если вступим на путь технического
развития, то во всем будем подобными немцам и потеряем нашу самобытность.
Сторонник капиталистического режима,
в котором несомненно существует эксплуатация рабочих, мог бы спросить, почему эксплуатация плохая вещь, она может способствовать экономическому
развитию, процветанию государств и цивилизации.
Смысл этот не может заключаться
в самом процессе
развития.
Национальность и борьба за ее бытие и
развитие не означает раздора
в человечестве и с человечеством и не может быть
в принципе связываема с несовершенным, не пришедшим к единому состоянием человечества, подлежащим исчезновению при наступлении совершенного единства.
Национализм же есть пребывание
в природно-относительном,
в историческом
развитии.
Дух должен бесстрашно идти по пути материального
развития, узрев
в нем свою собственную объективацию и манифестацию.
И кто хочет свершения исторических судеб человечества, его
развития ввысь, тот обязан принять жестокость и боль, заковать себя
в броню.
И мы всего более нуждаемся
в развитии в себе мужественного религиозного начала во всех отношениях.