Неточные совпадения
— Нет! — говорил он на следующий день Аркадию, — уеду отсюда завтра. Скучно; работать хочется, а здесь нельзя. Отправлюсь опять к вам в деревню; я же там все свои препараты оставил. У вас, по крайней мере, запереться можно. А то здесь
отец мне твердит: «Мой кабинет к твоим услугам — никто тебе мешать не будет»; а сам от меня ни на шаг. Да и совестно как-то от него запираться. Ну и мать тоже. Я слышу, как она
вздыхает за стеной, а выйдешь к ней — и сказать ей нечего.
— Простые, грубые игрушки нравились ему больше затейливых и дорогих, — быстро-быстро и захлебываясь словами, говорил
отец; бабушка, важно качая седою, пышно причесанной головой, подтверждала,
вздыхая...
— Оставь, кажется, кто-то пришел, — услышал он сухой шепот матери; чьи-то ноги тяжело шаркнули по полу, брякнула знакомым звуком медная дверца кафельной печки, и снова установилась тишина, подстрекая вслушаться в нее. Шепот матери удивил Клима, она никому не говорила ты, кроме
отца, а
отец вчера уехал на лесопильный завод. Мальчик осторожно подвинулся к дверям столовой, навстречу ему
вздохнули тихие, усталые слова...
— Деды и
отцы учили: «Надо знать, где что взять», — ворчит Меркулов архитектору, а тот, разглядывая вино на огонь,
вздыхает...
Выговорив самое главное, девушка повернула голову, робко посмотрев на старика. Лонгрен сидел понурясь, сцепив пальцы рук между колен, на которые оперся локтями. Чувствуя взгляд, он поднял голову и
вздохнул. Поборов тяжелое настроение, девушка подбежала к нему, устроилась сидеть рядом и, продев свою легкую руку под кожаный рукав его куртки, смеясь и заглядывая
отцу снизу в лицо, продолжала с деланым оживлением...
— «
Отец святой, это не утешение! — восклицает отчаянный, — я был бы, напротив, в восторге всю жизнь каждый день оставаться с носом, только бы он был у меня на надлежащем месте!» — «Сын мой, —
вздыхает патер, — всех благ нельзя требовать разом, и это уже ропот на Провидение, которое даже и тут не забыло вас; ибо если вы вопиете, как возопили сейчас, что с радостью готовы бы всю жизнь оставаться с носом, то и тут уже косвенно исполнено желание ваше: ибо, потеряв нос, вы тем самым все же как бы остались с носом…»
— Боже сохрани, я ведь понимаю же. Но Перезвоном его не утешишь, —
вздохнул Смуров. — Знаешь что:
отец этот, капитан, мочалка-то, говорил нам, что сегодня щеночка ему принесет, настоящего меделянского, с черным носом; он думает, что этим утешит Илюшу, только вряд ли?
Отец опять тяжело
вздохнул. Я уже не смотрел на него, только слышал этот вздох, — тяжелый, прерывистый, долгий… Справился ли он сам с овладевшим им исступлением, или это чувство не получило исхода благодаря последующему неожиданному обстоятельству, я и до сих пор не знаю. Знаю только, что в эту критическую минуту раздался вдруг за открытым окном резкий голос Тыбурция...
— «А как ты догадалась, что про них?» — «Полно-ко, говорю,
отец, дурить-то, бросил бы ты эту игру, ну — кому от нее весело?»
Вздыхает он: «Ах вы, говорит, черти, серые вы черти!» Потом — выспрашивает: что, дескать, дурак этот большой, — это про
отца твоего, — верно, что дурак?
«Он засмеялся и пошел, куда захотелось ему, — к одной красивой девушке, которая пристально смотрела на него; пошел к ней и, подойдя, обнял ее. А она была дочь одного из старшин, осудивших его. И, хотя он был красив, она оттолкнула его, потому что боялась
отца. Она оттолкнула его да и пошла прочь, а он ударил ее и, когда она упала, встал ногой на ее грудь, так, что из ее уст кровь брызнула к небу, девушка,
вздохнув, извилась змеей и умерла.
— Ох, чадо, чадо! Что мне с тобой делать-то? —
вздохнул беглый поп, покачивая головой и умильно глядя на Федора Меркулыча. — Началить тебя — не послушаешь, усовестить — ухом не поведешь, от Писания святых
отец сказать тебе — слушать не захочешь, плюнешь да прочь пойдешь… Что мне с тобой делать-то, старче Божий?
— Вот! Одной рукой людей от телесной смерти спасают, а другой ведут их в вечную смерть, в адскую погибель, —
вздохнув и поникнув седой головой, сказал
отец Прохор. — Доколе, Господи, терпишь ты им?
Смолк Патап Максимыч. Погрузился он в расчеты. Между тем вошел Стуколов и еще суровей взглянул на
отца Михаила. Тот
вздохнул тяжело, спустил на лоб камилавку и потупил глаза.
— Как не тосковать? Как не тосковать? —
вздыхая, подхватила Фекла Абрамовна. — До всякого доведись!.. Что корове теля, что свинье порося, что
отцу с матерью рожоно дитя — все едино… Мать-то, поди, как убивается.
— Слышала и я, слышала, Софьюшка, —
вздыхая, промолвила Манефа. — Экой грех-от!.. Стяжателю такому, корыстолюбцу дали священство!.. Какой он поп?..
Отца родного за гривну продаст.
А встреча была что-то не похожа на прежние. Не прыгают дочери кругом
отца, не заигрывают с ним утешными словами. Аксинья Захаровна
вздыхает, глядит исподлобья. Сам Патап Максимыч то и дело зевает и чаем торопит…
Руслан на мягкий мох ложится
Пред умирающим огнем;
Он ищет позабыться сном,
Вздыхает, медленно вертится…
Напрасно! Витязь наконец:
«Не спится что-то, мой
отец!
Что делать: болен я душою,
И сон не в сон, как тошно жить.
Позволь мне сердце освежить
Твоей беседою святою.
Прости мне дерзостный вопрос.
Откройся: кто ты, благодатный,
Судьбы наперсник непонятный?
В пустыню кто тебя занес...
Он вынул из кармана кошелек, повернулся к Егорушке спиной, долго рылся в мелкой монете и, найдя гривенник, дал его Егорушке.
Отец Христофор
вздохнул и не спеша благословил Егорушку.
Проснувшись довольно рано поутру, я увидел, что
отец мой сидит на постели и
вздыхает.
Вспомнил он, как исповедовался в своих невинных грехах
отцу Михаилу, и тот
вздыхал вместе с ним и покрывал его епитрахилью, от которой так уютно пахло воском и теплым ладаном, и его разрешительные слова: «Аз иерей недостойный, разрешаю…» и так далее.
— Ах, боже мой, боже мой! — произнесла,
вздохнув, Александра Григорьевна. — России, по-моему, всего нужнее не ученые, не говоруны разные, а верные слуги престолу и хорошие христиане. Так ли я, святой
отец, говорю? — обратилась она к настоятелю.
— Дети начали стыдиться родителей, говорю! — повторил он и шумно
вздохнул. — Тебя Павел не постыдится никогда. А я вот стыжусь
отца. И в дом этот его… не пойду я больше. Нет у меня
отца… и дома нет! Отдали меня под надзор полиции, а то я ушел бы в Сибирь… Я бы там ссыльных освобождал, устраивал бы побеги им…
Матушка
вздохнула и задумалась.
Отец умолк. Мне было очень неловко в течение этого разговора.
— «Не пишет он?..» Глянул уныло
И вышел
отец… Недоволен был брат,
Прислуга молчала,
вздыхая.
Фанни Михайловна готова была по целым часам слушать восторженные, почти поэтические рассказы сына о предмете своей любви,
вздыхала и плакала вместе с ним, но на просьбы Николая Герасимовича поговорить с
отцом, убедить его, отвечала...
Скорбная попадья, приложившаяся к кресту, густо смочила канареечный рваный рубль слезами и вручила его
отцу Сергию, на что тот,
вздыхая, заметил что-то насчет того, что вот, мол, Господь прогневался на нас.
— Ну, — ответил Борк,
вздохнув, — мы, старики, все-таки держимся, а молодежь… А! что тут толковать! Вот и моя дочь пришла ко мне и говорит: «Как хочешь,
отец, незачем нам пропадать. Я пойду на фабрику в субботу. Пусть наша суббота будет в воскресенье».
Отцы мало говорят, а только с сожалением чмокают языками и
вздыхают, зная, что теперь уж не видать им выхоженных ими и выученных помощников, а вернутся к ним уж не те смирные, работающие земледельцы, какими они были, а большей частью уже развращенные, отвыкшие от простой жизни щеголи-солдаты.
Матвей облегчённо
вздохнул, и ему стало жалко
отца, стыдно перед ним. Старик оглянул сад и, почёсывая бороду, благодарно поднял глаза к небу.
— Любишь отца-то? —
вздохнув, сказал старик и тоже встал на ноги.
Он замолчал,
вздохнув, и опустил голову; молчал и мальчик, охваченный светлым чувством гордости: никогда ещё
отец не говорил с ним так мягко и сердечно.
Она. Одна,
отец, одна, и давно я одна, — проговорила она,
вздохнув.
Но она со всею своею превосходною скромностью и со всею с этою женскою кокетерией, которую хотя и попадья, но от природы унаследовала, вдруг и взаправду коварно начала меня обольщать воспоминаниями минувшей моей юности, напоминая, что тому, о чем она намекнула, нетрудно было статься, ибо был будто бы я столь собою пригож, что когда приехал к ее
отцу в город Фатеж на ней свататься, то все девицы не только духовные, но даже и светские по мне
вздыхали!
Отец Савелий глубоко
вздохнул, положил перо, еще взглянул на свой дневник и словно еще раз общим генеральным взглядом окинул всех, кого в жизнь свою вписал он в это не бесстрастное поминанье, закрыл и замкнул свою демикотоновую книгу в ее старое место.
— Да, надо, — сказал Ахилла, — принимайте скорее, — исповедаюсь, чтоб ничего не забыть, — всем грешен, простите, Христа ради, — и затем,
вздохнув, добавил: — Пошлите скорее за
отцом протопопом.
— Как чего? Ах, нет, Орест Маркович, так нельзя: ведь они вон, и дьякон, и
отец Маркел, по сие время ходят, и
отец Маркел все
вздыхает на небо.
«
Отца не надо», — говорят, бывало, арестанты и даже
вздыхают, сравнивая по воспоминаниям их прежнего временного начальника, Смекалова, с теперешним плац-майором.
— А мальчишкой-то ты больше на
отца был похож!.. — вдруг сказал Щуров и
вздохнул. Потом, помолчав, спросил: — Помнишь отца-то? Молишься за него? Надо, надо молиться! — продолжал он, выслушав краткий ответ Фомы. — Великий грешник был Игнат… и умер без покаянья… в одночасье… великий грешник!
— Кабы засоренный ум твой мог понять
отцовы мысли! — вдруг сказал он,
вздыхая с каким-то свистом.
Фома видел, как
отец взмахнул рукой, — раздался какой-то лязг, и матрос тяжело упал на дрова. Он тотчас же поднялся и вновь стал молча работать… На белую кору березовых дров капала кровь из его разбитого лица, он вытирал ее рукавом рубахи, смотрел на рукав и,
вздыхая, молчал. А когда он шел с носилками мимо Фомы, на лице его, у переносья, дрожали две большие мутные слезы, и мальчик видел их…
Иногда, особенно при чьих-нибудь посещениях, подозвав к себе своего внука, маленького Илюшу, и пятнадцатилетнюю Сашеньку, внучку свою, генеральша сажала их подле себя, долго-долго смотрела на них грустным, страдальческим взглядом, как на детей, погибших у такого
отца, глубоко и тяжело
вздыхала и наконец заливалась безмолвными таинственными слезами по крайней мере на целый час.
Фимка успокоилась. Кузьма сказал правду. Вскоре дворня
вздохнула свободнее, и к
отцу Варфоломею Дарья Николаевна ездила лишь тогда, когда сама, не ровен час, хватит по голове провинившегося или провинившуюся из дворни, чем попало: рубелем, скалкой, а то и весовой гирей. От порки, произведенной Кузьмой, не умирал никто, даже никто долго не болел: так «про-клажался», как говорили во дворне.
— Что ж? —
вздохнул отец, снимая очки и кладя их на стол.
В качестве друга я журил его, зачем он много пьет, зачем живет не по средствам и делает долги, зачем ничего не делает и не читает, зачем он так мало культурен и мало знает, — и в ответ на все мои вопросы он горько улыбался,
вздыхал и говорил: «Я неудачник, лишний человек», или: «Что вы хотите, батенька, от нас, осколков крепостничества?», или «Мы вырождаемся…» Или начинал нести длинную галиматью об Онегине, Печорине, байроновском Каине, Базарове, про которых говорил: «Это наши
отцы по плоти и духу».
— Дай бог!.. — произнес,
вздохнув,
отец Иоанн и затем, раскланявшись с Еленой, вышел от нее, а через минуту оба они с дьяконом шли к домам своим, имея при этом головы понуренными.
Отец и сын подвели ее к иконе божией матери, брат с трудом поднял ее руку, и она, дрожа, сотворила крестное знамение. Тяжело, глубоко
вздохнула она, ледяными устами приложилась к образу и потом показала рукой, чтобы ее скорее вывели. Ей чудилось, что пречистая покачала ей с упреком головою.
— За ваше здоровье, голубчик! — сказал он Зинаиде Федоровне и выпил рюмку водки. — Моя маленькая, ваша крестница, кланяется вам. Бедняжка, у нее золотушка! Ах, дети, дети! —
вздохнул он. — Что ни говорите, кума, а приятно быть
отцом. Жоржиньке непонятно это чувство.
Якова он не дразнил, но сыну всегда казалось, что
отец смотрит на него с обидной жалостью. Иногда он
вздыхал...
Отец глотает лёд и, нерешительно
вздыхая, говорит...
Вдруг одиннадцать голосов захохотали, двенадцатый
вздохнул тихо; но этот вздох,
отец святой, был для меня ужаснее всех.