Неточные совпадения
— Ни малейшей! При последнем издыхании… К тому же голова очень опасно ранена… Гм. Пожалуй, можно
кровь отворить… но это будет бесполезно. Через пять или десять минут умрет непременно.
— Так уж
отворите лучше
кровь!
Ее слова ожесточили молодую затворницу, голова ее кипела,
кровь волновалась, она решилась дать знать обо всем Дубровскому и стала искать способа отправить кольцо в дупло заветного дуба; в это время камушек ударился в окно ее, стекло зазвенело, и Марья Кириловна взглянула на двор и увидела маленького Сашу, делающего ей тайные знаки. Она знала его привязанность и обрадовалась ему. Она
отворила окно.
В третьей камере слышались крики и возня. Смотритель застучал и закричал: «смирно»! Когда дверь
отворили, опять все вытянулись у нар, кроме нескольких больных и двоих дерущихся, которые с изуродованными злобой лицами вцепились друг в друга, один за волосы, другой за бороду. Они только тогда пустили друг друга, когда надзиратель подбежал к ним. У одного был в
кровь разбит нос, и текли сопли, слюни и
кровь, которые он утирал рукавом кафтана; другой обирал вырванные из бороды волосы.
После этого священник отдернул занавеску,
отворил середние двери и, взяв в руки золоченую чашку, вышел с нею в середние двери и пригласил желающих тоже поесть тела и
крови Бога, находившихся в чашке.
— Ох, бедовушка головушке! — вопила баба. — Еще с вечера она была ничего, только на сердце жалилась… Скушно, говорит. Давно она сердцем скудалась… Ну, а тут осередь ночи ее и прикончило. Харитон-то Артемьич за дохтуром бегал…
кровь отворяли… А она, сердешная, как убитая. И что только будет, господи!..
— Позвольте, сударыня! «Здесь стригут и бреют и
кровь отворяют», а вы меня с косой посылаете! Разве благородные господа так делают?
Затем мы сели ужинать, и он спросил шампанского. Тут же подсела целая компания подручных устроителей ополчения. Все было уже сформировано и находилось, так сказать, начеку. Все смеялось, пило и с доверием глядело в глаза будущему. Но у меня не выходило из головы:"Придут нецыи и на вратах жилищ своих начертают:"Здесь стригут, бреют и
кровь отворяют"".
Я все-таки боюсь, и всякий раз, как приходится проходить мимо конторы нотариуса, мне кажется, что у него на вывеске все еще стоит прежнее:"Здесь стригут, бреют и
кровь отворяют".
— Верьте моей опытности. Управляющий палатой государственных имуществ — это именно тот самый человек, про которого еще в древности писано было:"И придут нецыи, и на вратах жилищ своих начертают:"Здесь стригут, бреют и
кровь отворяют"". А Набрюшникову — балыки!
Здесь, по манию этих зверообразных людей, получает принцип собственности свою санкцию! здесь с восхода до заката солнечного поются ему немолчные гимны! здесь стригут и бреют и
кровь отворяют!
Итак,"придут нецыи и на вратах жилищ своих начертают: «Здесь стригут, бреют и
кровь отворяют»…
— И то
кровь давно не
отворял. Это ты верно!
Никита быстро
отворил дверь, грубо, обеими руками и коленом отпихнул Андрея Ефимыча, потом размахнулся и ударил его кулаком по лицу. Андрею Ефимычу показалось, что громадная соленая волна накрыла его с головой и потащила к кровати; в самом деле, во рту было солоно: вероятно, из зубов пошла
кровь. Он, точно желая выплыть, замахал руками и ухватился за чью-то кровать, и в это время почувствовал, что Никита два раза ударил его в спину.
Цирюльник Иван Яковлевич, живущий на Вознесенском проспекте (фамилия его утрачена, и даже на вывеске его — где изображен господин с намыленною щекою и надписью: «И
кровь отворяют» — не выставлено ничего более), цирюльник Иван Яковлевич проснулся довольно рано и услышал запах горячего хлеба.
Отворяй, барон, ворота:
Едем в гости к тебе.
Ты поставь на стол, у тебя
Что ни лучшего есть:
Свое сердце в желчи, в
крови,
Очи милой своей.
— Вот то-то, отец родной, говорила я тебе об этом… все: нет да нет… Что ждать-то, право-ну!.. Сходи-кась завтра в Сосновку,
отвори кровь-то; право слово, отпустит… А то ждешь, ждешь; нонче нет, завтра нет… ну, что хорошего? Вестимо, нет тебе от нее спокою… Полно, кормилец… право-ну, сходи!..
Через несколько дней, прожитых в тяжёлом, чадном отупении, он, после бессонной ночи, рано утром вышел на двор и увидал, что цепная собака Тулун лежит на снегу, в
крови; было ещё так сумрачно, что
кровь казалась черной, как смола. Он пошевелил ногою мохнатый труп, Тулун тоже пошевелил оскаленной мордой и взглянул выкатившимся глазом на ногу человека. Вздрогнув, Артамонов
отворил низенькую дверь сторожки дворника, спросил, стоя на пороге...
Кто-то невидимый бродит по русской земле; кто-то невидимый полной горстью, как сеятель щедрый, сеет в потемках тревогу, тихим шепотом
отворяет завороженную
кровь.
Кто-то невидимый вызвал его раньше времени; кто-то невидимый бродил в потемках по русской земле и полной горстью, как сеятель щедрый, сеял тревогу, воскрешал мертвые надежды, тихим шепотом
отворял завороженную
кровь.
На всякое место, «где тягостно услышишь», расписано было, какую жилу
отворять: «сафенову», или «против большого перста, или жилу спатику, полуматику, или жилу базику» с наказом «пущать из них
кровь течи, дондеже зелена станет и переменится».
Писано было: «Аще болячка явится поверх главы или ином месте выше пояса, — пущай много
кровь из медианы; аще явится на челе, то пущай скоро
кровь из-под языка; аще явится подле ушей и под бородою, пущай из сефалиевы жилы, аще же явится под пазухами, то, значит, сердце больно, и тогда в той стороне медиан
отворяй».
Сдвинули вещи,
отворили подполье и спустили лестницу. Видя себя окруженными толпой народа, злодеи беспрекословно дали себя связать. Они были в
крови…