Неточные совпадения
Анисья стала еще живее прежнего, потому что работы стало больше: все она движется, суетится, бегает, работает, все по
слову хозяйки. Глаза у ней даже ярче, и нос, этот говорящий нос, так и выставляется прежде всей ее
особы, так и рдеет заботой, мыслями, намерениями, так и говорит, хотя язык и молчит.
Особый дом, огород, жалованье! — говорил Захар, понявший только последние
слова.
Когда молодой князь подошел к ней, она сказала ему несколько
слов, называя его вы, и взглянула на него с выражением такого пренебрежения, что, если бы я был на его месте, я растерялся бы совершенно; но Этьен был, как видно, мальчик не такого сложения: он не только не обратил никакого внимания на прием бабушки, но даже и на всю ее
особу, а раскланялся всему обществу, если не ловко, то совершенно развязно.
Княгиня очень много говорила и по своей речивости принадлежала к тому разряду людей, которые всегда говорят так, как будто им противоречат, хотя бы никто не говорил ни
слова: она то возвышала голос, то, постепенно понижая его, вдруг с новой живостью начинала говорить и оглядывалась на присутствующих, но не принимающих участия в разговоре
особ, как будто стараясь подкрепить себя этим взглядом.
— Но человек может чувствовать себя неспособным иногда подняться на эту высоту, — сказал Степан Аркадьич, чувствуя, что он кривит душою, признавая религиозную высоту, но вместе с тем не решаясь признаться в своем свободомыслии перед
особой, которая одним
словом Поморскому может доставить ему желаемое место.
Слова эти Перфишка понял так, что надо, мол, хоть пыль немножечко постереть — впрочем, большой веры в справедливость известия он не возымел; пришлось ему, однако, убедиться, что дьякон-то сказал правду, когда, несколько дней спустя, Пантелей Еремеич сам, собственной
особой, появился на дворе усадьбы, верхом на Малек-Аделе.
Вы бы мне эти три тысячи выдали… так как кто же против вас капиталист в этом городишке… и тем спасли бы меня от… одним
словом, спасли бы мою бедную голову для благороднейшего дела, для возвышеннейшего дела, можно сказать… ибо питаю благороднейшие чувства к известной
особе, которую слишком знаете и о которой печетесь отечески.
Петр Ильич вежливо, но настоятельно попросил ее доложить барыне, что вот, дескать, пришел здешний один чиновник, Перхотин, по
особому делу, и если б не важное такое дело, то и не посмел бы прийти — «именно, именно в этих
словах доложите», — попросил он девушку.
Начал он с самого того момента, когда подсудимый отправился к «молодой
особе», чтоб «избить ее», выражаясь его собственными
словами, пояснил Ипполит Кириллович, «но вместо того, чтоб избить, остался у ног ее — вот начало этой любви.
Имеет ли Россия свое
особое призвание в мире, должна ли она сказать свое
слово во всемирной истории?
И только. Как ни ловил он какой-нибудь знак, какой-нибудь намек, знаменательное
слово, обмененный
особый взгляд, — ничего! Та же простота, свобода и доверенность с ее стороны, то же проникнутое нежностию уважение и готовность послужить ей, «как медведь», — со стороны Тушина, и больше ничего!
В Москве с давних пор это
слово было ходовым, но имело совсем другое значение: так назывались
особого рода нищие, являвшиеся в Москву на зимний сезон вместе со своими господами, владельцами богатых поместий. Помещики приезжали в столицу проживать свои доходы с имений, а их крепостные — добывать деньги, часть которых шла на оброк, в господские карманы.
Сначала мне показалось странным сопоставление — царь и хунхузы, но, вникнув в смысл его
слов, я понял ход его мысли. Раз происходит сортировка людей по сословиям, то должны быть богатые и бедные, праздные и трудящиеся. Раз их сортируют на честных и бесчестных, то преступный элемент отделяется, ассоциируется и образует нечто вроде
особой касты, по-китайски именуемой хунхузами.
Он согласен, и на его лице восторг от легкости условий, но Жюли не смягчается ничем, и все тянет, и все объясняет… «первое — нужно для нее, второе — также для нее, но еще более для вас: я отложу ужин на неделю, потом еще на неделю, и дело забудется; но вы поймете, что другие забудут его только в том случае, когда вы не будете напоминать о нем каким бы то ни было
словом о молодой
особе, о которой» и т. д.
Это стремление с
особою силой осозналось в русской душе, которая дала ему пророчественное выражение в вещем
слове Достоевского: красота спасет мир [См. прим. 108 к «Отделу второму».].
Словом, вера не обрекает на спячку или бездействие за ненадобностью, не берет под подозрение философствующий разум, но ставит ему свою задачу, создает
особый стимул для деятельности.
С.77] он выражен в следующих
словах: «Преблагословенная Дева Мария в первом мгновении своего зачатия, по особенной благодати Всемогущего Бога и
особому преимуществу, ради будущих заслуг И. Христа, Спасителя рода человеческого, была сохранена свободной от всякой первородной вины» [..declaramus, pronuntiamus et defmimus: doctrinam, quae tenet, beatissiman Virg.
11:11.] — эти
слова Господа суть не одна аллегория, они указывают и на
особый характер Лазаревой смерти, более подобной сну, временной остановке жизни, нежели окончательному разлучению тела и души*.
Потом он задумался и вдруг быстро начал рыться в чемодане. Достал небольшой мешочек, вынул из него железную цепочку, сделанную
особым образом, оторвав от нее несколько звеньев, подал мне с
словами...
Я не понял ничего, но невольно запоминал такие и подобные
слова, — именно потому запоминал, что в простоте этих
слов было нечто досадно таинственное: ведь не требовалось никакого
особого уменья взять камень, кусок хлеба, чашку, молоток!
Во-первых, Привалов — миллионер (Верочка была очень практическая
особа и хорошо знала цену этому магическому
слову); во-вторых, о нем столько говорили, и вдруг он является из скрывавшей его неизвестности…
Одним
словом, Фердыщенко совершенно не выдержал и вдруг озлобился, даже до забвения себя, перешел чрез мерку; даже всё лицо его покривилось. Как ни странно, но очень могло быть, что он ожидал совершенно другого успеха от своего рассказа. Эти «промахи» дурного тона и «хвастовство
особого рода», как выразился об этом Тоцкий, случались весьма часто с Фердыщенком и были совершенно в его характере.
— В одно
слово, если ты про эту. Меня тоже такая же идея посещала отчасти, и я засыпал спокойно. Но теперь я вижу, что тут думают правильнее, и не верю помешательству. Женщина вздорная, положим, но при этом даже тонкая, не только не безумная. Сегодняшняя выходка насчет Капитона Алексеича это слишком доказывает. С ее стороны дело мошенническое, то есть по крайней мере иезуитское, для
особых целей.
По
словам его, он начал с того, что принялся искать покровительства высоких
особ, на которых бы в случае надобности ему опереться, и ходил к генералу Ивану Федоровичу.
Кто усаживает на диван, кто подкладывает за спину подушку, кто подставляет под ноги скамеечку, а он, принимая такие знаки внимания как нечто должное высокой своей
особе, с высокомерием на всех поглядывает и не говорит ни
слова.
Вынула знахарка косарь из пестера и, обратясь на рдеющий зарею восток, велела Тане стать рядом с собою… Положила не взошедшему еще солнцу три поклона великие да четыре поклона малые и стала одну за другой молитвы читать… Слушает Таня — молитвы все знакомые, церковные: «Достойно», «Верую», «Богородица», «Помилуй мя, Боже». А прочитав те молитвы, подняла знахарка глаза к небу и вполголоса
особым напевом стала иную молитву творить… Такой молитвы Таня не слыхивала. То была «вещба» — тайное, крепкое
слово.
У нас каждый переход столь обычного на Руси небесного явления означается
особым метким
словом.
— Зачем в штанах, Аксинья Захаровна? — отвечал Михайло Данилыч, удивленный
словами будущей тещи. — Платье для того
особое шьют, длинное, с хвостом аршина на два. А на коней боком садятся.
У меня в моем отельчике хозяйка передала мне карточку и с
особой интонацией прибавила, что у меня был"сам Александр Дюма", очень пожалел, что я не в Париже, и написал мне на карточке несколько
слов. И действительно, Дюма благодарил меня за что-то, просил бывать у него и напомнил, что его жена — моя соотечественница.
Здесь в каких-нибудь два полугодия они сильно отшлифовались, носили франтоватые мундиры и треуголки, сделались меломанами и даже любителями балета."Казэнными", с
особым произношением этого
слова, их уже нельзя было называть, так как в Петербурге они жили не в казенном здании, а на квартирах и пользовались только стипендиями.
Когда кончилась болезнь матушки, наши вечерние свидания и длинные разговоры прекратились; нам удавалось иногда меняться
словами, часто пустыми и малозначащими, но мне любо было давать всему свое значение, свою цену
особую, подразумеваемую. Жизнь моя была полна, я была счастлива, покойно, тихо счастлива. Так прошло несколько недель…
«Зерцало» было как бы средоточием жизни всего этого промозглого здания, наполненного жалкими несчастливцами, вроде Крыжановского или Ляцковского. Когда нам в неприсутственные часы удавалось проникать в святилище уездного суда, то и мы с
особой осторожностью проходили мимо зерцала. Оно казалось нам какой-то волшебной скинией.
Слово, неосторожно сказанное «при зерцале», было уже не простое
слово. Оно влекло за собой серьезные последствия.
И мне показалось, что
слово «фразер» он опять произнес с таким же вкусом и
особого рода самоуслаждением, как недавно произносил
слово «подлец»…
Во мне эти «литературные успехи» брата оставили
особый след. Они как будто перекинули живой мостик между литературой и будничной жизнью: при мне
слова были брошены на бумагу и вернулись из столицы напечатанными.
Она выслушала без
особого удивления, как самые обыкновенные
слова.
Версилов будто бы успел внушить по-своему, тонко и неотразимо, молодой
особе, что Катерина Николавна оттого не соглашается, что влюблена в него сама и уже давно мучит его ревностью, преследует его, интригует, объяснилась уже ему, и теперь готова сжечь его за то, что он полюбил другую; одним
словом, что-то в этом роде.
Так как мы уже заикнулись про жену, то нужно будет и о ней сказать
слова два; но, к сожалению, о ней не много было известно, разве только то, что у Петровича есть жена, носит даже чепчик, а не платок; но красотою, как кажется, она не могла похвастаться; по крайней мере при встрече с нею одни только гвардейские солдаты заглядывали ей под чепчик, моргнувши усом и испустивши какой-то
особый голос.
Никто изо всех юнкеров училища не сумел бы объяснить, что означает это загадочное
слово — Хухрик: маленького ехидного зверька, или мех, или какое-то колючее растение, или злотворный настой, или
особую болезнь вроде чирья.
Дама, приготовлявшая бутерброд для ребенка, молча оглянулась на Розанова, и сидящие на окне
особы женского пола тоже смотрели на него самым равнодушным взглядом, но не сказали ни
слова, давая этим чувствовать, что относящийся к ним вопрос недостаточно ясно формулирован и в такой редакции не обязывает их к ответу.
— Из нескольких брошенных мне в лицо на террасе
слов, — медленно, с трудом заговорил он, не подымая на нее глаз, — я понял, что вам известно многое из того, что я считал окруженным непроницаемой тайной, известной лишь мне, да еще одной, оставшейся в живых,
особе…
Эти
слова Ромашов сказал совсем шепотом, но оба офицера вздрогнули от них и долго не могли отвести глаз друг от друга. В эти несколько секунд между ними точно раздвинулись все преграды человеческой хитрости, притворства и непроницаемости, и они свободно читали в душах друг у друга. Они сразу поняли сотню вещей, которые до сих пор таили про себя, и весь их сегодняшний разговор принял вдруг какой-то
особый, глубокий, точно трагический смысл.
На другой день, утром в девять часов, двоюродная сестра сердилась на неаккуратность титулярной советницы, которая хотела быть в одиннадцать часов и еще не приходила; наконец желанная гостья явилась, и с нею другая
особа, в чепчике;
словом, дело кипело с необычайною быстротою и с достодолжным порядком.
— Масоны могут узнавать друг друга трояким способом, из коих каждый действует на
особое чувство: на зрение — знак, на слух —
слово, на осязание — прикосновение. Знак состоит в следующем: брат, желающий его сделать другому брату, складывает большие пальцы и указательные так, чтобы образовать треугольник.
—
Особа он пока еще неважная — член этой здешней Управы благочиния, а некогда был цирюльником князя, брил его, забавляя рассказами, за что был им определен на службу; а теперь уж коллежский асессор и скоро, говорят, будет сделан советником губернского правления…
Словом, маленький Оливье нашего доброго Людовика Одиннадцатого… Этот Оливье, в присутствии нашего родственника, весьма горячо говорил князю в пользу Тулузова и обвинял вас за донос.
Послание это привело Егора Егорыча еще в больший экстаз, так что, захватив оба письма Сусанны, он поехал к Михаилу Михайлычу Сперанскому, которому объявил с первых же
слов, что привез ему для прочтения два письма одной юной девицы, с тем, чтобы спросить у него мнения, как следует руководить сию ищущую наставлений
особу.
— Если бы она, эта
особа, — прервал он ее, подчеркнув последние
слова, — решилась, как вы теперь, сказать мне это, то один подобный шаг вынудил бы меня отказать ей в уважении, а следовательно, и во взаимности…
Она смолкла, положительно задыхаясь от злобного смеха.
Слова ее не произвели на Егора Егоровича
особого впечатления — он знал и понимал давно смысл их отношений, недаром называл ее любовь к нему «тиранством». Желание злить ее в нем все еще не унималось.
Я тебя, по старой нашей дружбе, хочу предостеречь в этом случае:
особа эта очень милая и прелестная женщина, когда держишься несколько вдали от нее, но вряд ли она будет такая, когда сделается чьей бы то ни было женою; у ней, как у Януса [Янус — римское божество дверей, от латинского
слова janua — дверь.
Вынесла Аглаида свой искус в точности, ни одного раза не сказала «поперешного»
слова матери Енафе да еще от себя прибавила за свой грех
особую эпитимию: ляжет спать и полено под голову положит.
Но могло быть нечто странное, особенное, некоторый оборот мыслей, наклонность к некоторому
особому воззрению (всё это точные
слова их, и я подивился, Степан Трофимович, с какою точностию Варвара Петровна умеет объяснить дело.