Неточные совпадения
Огромная форель, фаршированные цыплята, перепелки, мороженое и отличное
вино — все это достойно ознаменовало годичный праздник.
А здесь — в этом молодом крае, где все меры и действия правительства клонятся к тому, чтобы с
огромным русским семейством слить горсть иноплеменных детей, диких младенцев человечества, для которых пока правильный, систематический труд — мучительная, лишняя новизна, которые требуют осторожного и постепенного воспитания, — здесь
вино погубило бы эту горсть, как оно погубило диких в Америке.
Здесь давались небольшие обеды особенно знатным иностранцам; кушанья французской кухни здесь не подавались, хотя
вина шли и французские, но перелитые в старинную посуду с надписью — фряжское, фалернское, мальвазия, греческое и т. п., а для шампанского подавался
огромный серебряный жбан, в ведро величиной, и черпали
вино серебряным ковшом, а пили кубками.
Поперла ватага по коврам в роскошную столовую и сразу расселась за
огромный стол, уставленный всевозможными закусками,
винами, пивом, водкой.
Это был самый дорогой гость, первый знаток
вин, создавший
огромное виноделие Удельного ведомства и свои образцовые виноградники «Новый Свет» в Крыму и на Кавказе, — Лев Голицын.
— Во благовремении и при такой низкой температуре
вино на пользу организму послужить должно, — гулко басил
огромный протодьякон перед каждым лафитным стаканом водки, который он плескал в свой
огромный рот.
И как не лезть, когда здесь все дешево: порции
огромные, водка рубль бутылка,
вина тоже от рубля бутылка, разные портвейны, мадеры, лиссабонские московской фабрикации, вплоть до ланинского двухрублевого шампанского, про которое тут же и песню пели...
Традиционно в ночь на 12 января
огромный зал «Эрмитажа» преображался. Дорогая шелковая мебель исчезала, пол густо усыпался опилками, вносились простые деревянные столы, табуретки, венские стулья… В буфете и кухне оставлялись только холодные кушанья, водка, пиво и дешевое
вино. Это был народный праздник в буржуазном дворце обжорства.
Алексею обед понравился, пришлась по вкусу и мадера ярославского произведения изо всякой всячины знаменитых виноделов братьев Соболевых [В разных городах из русского чихиря делают иностранные
вина в
огромном количестве.
Венец, хоть и немецкой расы, но не такой, как берлинец и даже мюнхенец. Он — австрияк, с другим темпераментом, с девизом «Wein, Weib und Gesang» (
вино, женщина и песня). Да в его крови есть и всякие примеси, а в постоянном населении Вены —
огромный процент славян (чехов до ста тысяч), венгерцев и тирольских итальянцев. Все здесь отзывается уже югом — и местный диалект, и разговор, и удовольствия, и еда, и характер безделья, и вся физиономия не только уличной жизни, но и домашнего побыта.
К тому времени мы уже видели немало смертей. И, однако, редкая из них производила на нас такое
огромное впечатление. В сущности… все было опять в порядке вещей. Капитан пророчил давно, что скрипка не доведет до добра. Из дому Антось ушел тайно… Если тут была
вина, то, конечно, всего более и прямее были виновны неведомые парубки, то есть деревня… Но и они, наверное, не желали убить… Темная ночь, слишком тяжелый дрючок, неосторожный удар…
— Ламберт, я вас прогоняю, и я вас в бараний рог! — крикнул Андреев. — Adieu, mon prince, [Прощайте, князь (франц.).] не пейте больше
вина! Петя, марш! Ohe, Lambert! Où est Lambert? As-tu vu Lambert? — рявкнул он в последний раз, удаляясь
огромными шагами.
Два молодца внесли в комнаты два
огромные серебряные подноса, уставленные бутылками различного
вина и стаканами.
Вино и водку он истреблял в
огромном количестве, но почти никогда не пьянел.
— Выпьем да закусим, чем Бог послал, а потом и рассказывай… — заговорила Настасья Федоровна, вошедшая в комнату с
огромным подносом, уставленным несколькими бутылками
вина и разнообразными яствами, поставила поднос на стол перед диваном и, сев рядом с Егором Егоровичем, наполнила стаканчики.
Особенно интересен он был за обедом или ужином, полный блестящего остроумия в рассказах о своих путешествиях. Это был человек, любивший вкусно поесть и выпить хорошего
вина. Пил не особенно много, смаковал и съедал
огромное количество всякой снеди. Он иногда обедал у меня, всегда предупреждая...
Здесь установлено было множество столов с различными закусками. Бросались в глаза горы пирогов, лежащих на столах пирамидальными возвышениями, сидели целые стада жареных птиц, как живые, а близ них большие фонтаны выметывали из себя в
огромные чаны красное и белое
вино.
Раздав все подарки, княжна вбежала по лестнице на террасу, подошла и отцу и поцеловала его, вероятно, за то, что он дал ей случай сделать столько добра. Вслед за тем были выставлены на столы три ведра
вина, несколько ушатов пива и принесено
огромное количество пирогов. Подносить
вино вышел камердинер князя, во фраке и белом жилете. Облокотившись одною рукою на стол, он обратился к ближайшей толпе...
— Я считал бы излишним указывать это в письме, — отвечал Подозеров, — но если уж это надо, то он мне в самом деле может оказать
огромное одолжение: я хочу, чтобы моя жена получила право на развод со мною, и
вину готов принять на себя.
Глафира Бодростина, издавна начертав себе план завладеть
огромным состоянием своего мужа, ускользавшим от нее по ее же собственной
вине, по ее неспособности совладать с собою в первые годы своего замужества и лицемерно или искренно составить себе прочную репутацию, взялась за это дело несколько поздно; но она, как мы видели, не теряла надежды привести все к такому концу, какой для нее был нужен.
Чувство
вины перед народом играло
огромную роль в психологии народничества.
Огромная, крытая ковром столовая с длинными столами и с диванами по бортам, помещавшаяся в кормовой рубке, изящный салон, где стояло пианино, библиотека, курительная, светлые, поместительные пассажирские каюты с ослепительно чистым постельным бельем, ванны и души, расторопная и внимательная прислуга, обильные и вкусные завтраки и обеды с хорошим
вином и ледяной водой, лонгшезы и столики наверху, над рубкой, прикрытой от палящих лучей солнца тентом, где пассажиры, спасаясь от жары в каютах, проводили большую часть времени, — все это делало путешествие на море более или менее приятным, по крайней мере для людей, не страдающих морской болезнью при малейшей качке.
Молодой малый, белесоватый и длинный, в синих узких портках и новых лаптях, снял с шеи
огромную вязку кренделей. Другой, коренастый мужик, вытащил жестяную кружку, третий выворотил из-за пазухи вареную печенку с хороший каравай, а четвертый, с черной бородой и
огромными бровями, стал наливать
вино, и первый стакан поднесли деду, который на зов подошел к ним.
Через несколько минут мы сидели в духане за шашлыком и кахетинским
вином, которое нацедил нам в кувшин духанщик прямо из
огромного бурдюка.
Погонин почему-то привез ящик дорогих сигар, хотя знал, что я не курю, а нюхаю табак; мать Гаевской — домашний паштет с курицей и целую корзину печенья, а Гаевская — коробку почтовой бумаги, карандаш и кожаную записную книжку с золотой подковой, Давыдов и Далматов —
огромную корзину с водкой,
винами и закусками от всей труппы.
И вот однажды, совсем неожиданно, в бухту вошел
огромный, старинной конструкции, необыкновенно грязный итальянский пароход «Genova». [«Генуя» (итал.).] Случилось это поздним вечером, в ту пору осени, когда почти все курортные жильцы уже разъехались на север, но море еще настолько тепло, что настоящая рыбная ловля пока не начиналась, когда рыбаки не торопясь чинят сети и заготовляют крючки, играют в домино по кофейням, пьют молодое
вино и вообще предаются временному легкому кейфу.
Что же касается целовальника, то, наторговав, наконец,
огромную сумму, несколько десятков рублей, он заготовляет последний раз
вино и уже не разбавляет его водой, потому что назначает его для себя; довольно торговать: пора и самому попраздновать!
Вся прислуга Багровых, опьянев сначала от радости, а потом от
вина, пела и плясала на дворе; напились даже те, которые никогда ничего не пивали, в числе последних был Ефрем Евсеев, с которым не могли сладить, потому что он всё просился в комнату к барыне, чтоб посмотреть на ее сынка; наконец, жена, с помощью Параши, плотно привязала Евсеича к
огромной скамейке, но он, и связанный, продолжал подергивать ногами, щелкать пальцами и припевать, едва шевеля языком: «Ай, люли, ай, люли!..»
Но есть одно, что тесно роднит между собою все такие переживания. Это, как уже было указано, «безумствование», «исхождение из себя», экстаз, соединенный с ощущением
огромной полноты и силы жизни. А чем вызван этот экстаз — дело второстепенное. В винном ли опьянении, в безумном ли кружении радетельной пляски, в упоении ли черною скорбью трагедии, в молитвенном ли самозабвении отрешившегося от мира аскета — везде равно присутствует Дионис, везде равно несет он человеку таинственное свое
вино.
Дионисово
вино мы можем здесь понимать в более широком смысле: грозный вихревой экстаз вакханок вызван в трагедии не «влагою, рожденной виноградом». Тиресий определенно указывает на ту
огромную роль, какую играло это дионисово «
вино» в душевной жизни нового эллинства: оно было не просто лишнею радостью в жизни человека, — это необходимо иметь в виду, — оно было основою и предусловием жизни, единственным, что давало силу бессчастному человеку нести жизнь.
Надо отдать справедливость полевой почте — она несёт
огромный труд, работая день и ночь и не её
вина, если письма затериваются и запаздывают — слишком их много.
Амфитрион был предводитель —
И в день рождения жены,
Порядка ревностный блюститель,
Созвал губернские чины
И целый полк. Хотя бригадный
Заставил ждать себя изрядно
И после целый день зевал,
Но праздник в том не потерял.
Он был устроен очень мило;
В
огромных вазах по столам
Стояли яблоки для дам;
А для мужчин в буфете было
Еще с утра принесено
В больших трех ящиках
вино.
— Ну ин быть по-твоему, — сказал Кручина, вставая медленно из-за стола. Он наполнил
огромную кружку
вином и, выпив ее одним духом, подошел к дверям, взялся за скобу, но вдруг остановился; казалось, несколько минут он боролся с самим собою и наконец прошептал глухим голосом...
Душный полдень, где-то только что бухнула пушка [В ряде городов Италии полдень отмечается орудийным выстрелом.] — мягкий, странный звук, точно лопнуло
огромное гнилое яйцо. В воздухе, потрясенном взрывом, едкие запахи города стали ощутимее, острей пахнет оливковым маслом, чесноком,
вином и нагретою пылью.
Поставил себе на нос
огромную фляжку кианти и весь облился красным
вином.
По-видимому, всему
виной граница, которая отделяет нас: как ты не знаешь Моего и не можешь произнести такой пустой вещи, как Мое истинное Имя, так и Я не знал твоего, Моя земная тень, и лишь теперь с восторгом разбираюсь в твоем
огромном богатстве.
Сидеть с гостями князь предложил в саду, где, по его приказанию, был приготовлен на длинном столе чай с
огромным количеством фруктов, варенья и даже
вина.
И если раньше что-то разбиралось, одного жгли, а другого нет, держали какой-то свой порядок, намекающий на справедливость, то теперь в ярости обманутых надежд палили все без разбора, без
вины и невинности; подняться к небу и взглянуть — словно сотни и тысячи костров
огромных раскинулись по темному лону русской земли.
В гостиной,
огромной, жесткой и неуютной комнате, освещенной ярче, чем это делается в провинции в «порядочных» домах, сидел уже гость, когда Александр Ильич отдавал приказание насчет
вина.
Правитель в это время находился в смущении от дошедших до него слухов о волнении в народе. Бубаста успела взбунтовать всю александрийскую чернь рассказами о
вине христиан, и многие, по ее научению, побежали на Фаррос к мемфиту Пеоху, чтобы услыхать от него подтверждение слов Бубасты, а другие собрались в
огромном числе и двинулись к дому правителя.
И то, что я никогда не отвечаю на их поклоны, внушает им восторг; и то, что я никогда не отвечаю улыбкой на их льстивые улыбки, внушает им твердую уверенность, что в чем-то
огромном они виноваты передо мною и что я знаю их
вину.
Иван Павлыч бережно принес
огромный лист, наклеенный на коленкор. Кудряшов взял его, раздвинул около себя тарелки, бутылки и рюмки и разложил чертеж на забрызганной красным
вином скатерти.
Все хмурились, кричали, но никто не решался вступиться, и только Чистяков с истерическим вскриком бросился на
огромного Толкачева и неловко ударил его, ушибив себе большой палец. Потом что-то тяжелое, как пудовая гиря, обрушилось на его голову, он упал, а когда поднялся, все стояли кружком и наскакивали на Толкачева, но не били его, а только кричали. Но все же он немного струсил и оправдывался, сваливая всю
вину на Костюрина; последний выплевывал на снег черную слюну и говорил...