Неточные совпадения
— Лю…блю! — произнес Обломов. — Но ведь любить можно мать, отца, няньку, даже собачонку: все это покрывается
общим, собирательным
понятием «люблю», как старым…
Он прочел все, что было написано во Франции замечательного по части философии и красноречия в XVIII веке, основательно знал все лучшие произведения французской литературы, так что мог и любил часто цитировать места из Расина, Корнеля, Боало, Мольера, Монтеня, Фенелона; имел блестящие познания в мифологии и с пользой изучал, во французских переводах, древние памятники эпической поэзии, имел достаточные познания в истории, почерпнутые им из Сегюра; но не имел никакого
понятия ни о математике, дальше арифметики, ни о физике, ни о современной литературе: он мог в разговоре прилично умолчать или сказать несколько
общих фраз о Гете, Шиллере и Байроне, но никогда не читал их.
В
общем это — Россия, и как-то странно допустить, что такой России необходимы жандармские полковники, Любаша, Долганов, Маракуев, люди, которых, кажется, не так волнует жизнь народа, как шум, поднятый марксистами, отрицающими самое
понятие — народ.
Чаще всего называют дружбу бескорыстным чувством; но настоящее
понятие о ней до того затерялось в людском обществе, что такое определение сделалось
общим местом, под которым собственно не знают, что надо разуметь.
Я передаю вам только самое
общее и поверхностное
понятие, не поверенное циркулем и линейкой.
На лбу, в меняющихся узорах легких морщин, заметно отражалось, как собирались в голове у него, одно за другим,
понятия и как формировался из них
общий смысл того, что ему говорили.
Существует разительное противоречие между материализмом и логическим реализмом
понятий, признающим подлинность реальности
общего, например, класс реальнее конкретного человека, идея пролетариата важнее самого пролетариата.
Универсализм Гегеля, Маркса, Дюргейма, Шпанна и др., признающий примат общества над человеческой личностью, есть ложный универсализм и основан на логике реализма
понятий, для которой
общее реальнее индивидуального.
— Это слишком
общее, родовое
понятие. В каком смысле — друг?
Идеи для мира явлений имеют не только художественно-эротическую и религиозно-мистическую достоверность, но и логическую значимость, как
общие родовые
понятия (κοινόν, το εν επί πολλών, εν είδος εκαστον περί τα πολλά), причем эти
понятия не суть только родовые имена, но выражают самые сущности предметов (οϋσίαι) [О смысловом значении «идей» и «эйдосов» у Платона см.: Лосев А. Ф. Очерки античного символизма и мифологии.
С. 861).]), отнюдь не представляет собой только отрицательного
понятия, но вполне подходит под наше
общее определение Божества.
В учении Аристотеля о формах мы имеем только иную (в одном смысле улучшенную, а в другом ухудшенную) редакцию платоновского же учения об идеях, без которого и не мог обойтись мыслитель, понимавший науку как познание
общего (το καθόλου) и, следовательно, сам нуждавшийся в теории этого «
общего», т. е. в теории идей-понятий.
И для Платона, и для Аристотеля было одинаково бесспорно, что существует нечто
общее в
понятиях, род или идея, причем ни тот ни другой не понимали их в смысле номинализма, т. е. только как абстракции или условные имена — vox, но видели в них некие realia.
Диалектическое противоречие в смысле Гегеля проистекает из
общего свойства дискурсивного мышления, которое, находясь в дискурсии [Дискурсия (от лат. discursus — довод, аргумент) — рассудочное (или логическое) мышление, мышление с помощью
понятий.], в непрерывном движении, все время меняет положение и переходит от одной точки пути к другой; вместе с тем оно, хотя на мгновение, становится твердой ногой в каждой из таких точек и тем самым свой бег разлагает на отдельные миги, на моменты неподвижности (Зенон!)
Несоответствие это есть следствие не только невыразимости в слове полноты религиозного переживания, но и
общей неадекватности
понятий тому, что они призваны здесь выражать.
Он есть нечто «благодатное» (беря
понятие благодать в
общем и формальном смысле).
Понятия установляют
общее, существующее во многих индивидах: человек, волк, рыба, животное и т. д.
В замкнутом субъективизме, имманентизме и психологизме неповинна поэтому даже и эта религия, как бы ни было скудно ее положительное учение о Боге [На это справедливо указывает Гартман, у которого вообще мы находим чрезвычайно отчетливую постановку проблемы религии в ее
общей форме: он устанавливает, что «всякий объект религиозной функции есть бог; бог есть не научное, но религиозное
понятие; наука может заниматься им, лишь поскольку она есть наука о религии.
У Юма она имела субъективно-человеческое значение — «быть для человека», у Беркли получила истолкование как действие Божества в человеческом сознании; у Гегеля она была транспонирована уже на язык божественного бытия: мышление мышления — само абсолютное, единое в бытии и сознании [К этим
общим аргументам следует присоединить и то еще соображение, что если религия есть низшая ступень философского сознания, то она отменяется упраздняется за ненадобностью после высшего ее достижения, и только непоследовательность позволяет Гегелю удерживать религию, соответствующую «представлению», в самостоятельном ее значении, рядом с философией, соответствующей «
понятию».
Но реализм
понятий, который признает примат
общего над индивидуальным и подчиняет личность
общим quasi-реальностям, я считаю источником рабства человека.
Мне в первый раз пришла в голову ясная мысль о том, что не мы одни, то есть наше семейство, живем на свете, что не все интересы вертятся около нас, а что существует другая жизнь людей, ничего не имеющих
общего с нами, не заботящихся о нас и даже не имеющих
понятия о нашем существовании. Без сомнения, я и прежде знал все это; но знал не так, как я это узнал теперь, не сознавал, не чувствовал.
Ну, так как, по-вашему, будет: это извращение
понятий и убеждений, эта возможность такого кривого и замечательного взгляда на дело, есть ли это случай частный или
общий?
— Я только хотел сказать, что искажение идей и
понятий (как выразился Евгений Павлыч) встречается очень часто, есть гораздо более
общий, чем частный случай, к несчастию. И до того, что если б это искажение не было таким
общим случаем, то, может быть, не было бы и таких невозможных преступлений, как эти…
Ведь для нас все эти люди — существа совершенно с другой планеты, с которыми у нас нет ничего
общего, даже в самом
понятии о здоровье.
На это могут сказать, что мое познание самого добра приведет к моей идее о добре, которая войдет в
общий ряд
понятий и идей о добре.
Одним словом, из всего видно, что выражение «государство» даже в
понятиях массы культурных людей не представляет ничего определенного, а просто принадлежит к числу слов, случайно вошедших в
общий разговорный язык и силою привычки укоренившихся в нем.
Потеряв надежду исправить каллиграфию и орфографию Клеопатры Петровны, Павел решился лучше заняться ее
общим образованием и прежде всего вознамерился подправить ее литературные
понятия, которые, как заметил он, были очень плоховаты.
«Романтизм соподчиняет
понятие интуиции, а в более
общей форме он соподчиняет познание чувству и воле» (с. 7), в то время как классицизм соподчиняет волю и чувство разуму как способности строить
понятия.].
Склоняясь на сторону"подтягиванья", Удав и Дыба тем не менее не отрицали, что можно от времени до времени и"поотпустить". Проезжий Марат не только ничего подобного не допускает, но просто не понимает, о чем тут речь. Да он и вообще ни о чем
понятия не имеет: ни о пределах власти, ни о предмете ее, ни о сложности механизма, приводящего ее в действие. Он бьет в одну точку, преследует одну цель и знать не хочет, что это однопредметное преследование может произвести
общую чахлость и омертвение.
Представляемый здесь рассказ имеет целию не столько описание каких-либо событий, сколько изображение
общего характера целой эпохи и воспроизведение
понятий, верований, нравов и степени образованности русского общества во вторую половину XVI столетия.
Третья голубиная порода называется горлицей по-книжному и горлинкой по общенародному употреблению. Происхождение этого имени определить не умею; не происходит ли оно от пятна на горле, которое имеет горлица? — Горлинка не пользуется особенным значением в
понятиях народных; она исчезает в
общем значении голубя, но зато в публике нашей пользуется большою известностью.
С искажением этих стремлений в массе совпадает водворение многих нелепых
понятий о мире и человеке; эти
понятия, в свою очередь, мешали
общему благу.
—
Понятие условное-с. Одни понимают его так, другие иначе. Да вот вам, для наглядного сравнения: мать Агафоклея потеряла жениха, пошла в монастырь, всю жизнь осталась верна его памяти, все имение раздала нищим и на старости лет имеет полное право сказать о себе: «я честная женщина»; ну, и наша
общая знакомка Лидинька Затц тоже ведь с полным убеждением и совсем искренно говорит: «я честная женщина».
Понятие несет социальную службу, оно есть орудие организации среднего человека, орудие социализации, оно оперирует с «
общим» и не хочет знать индивидуального и единичного.
Объективация в познании и создает
понятие об
общем и отвлеченном.
Реальность универсалий означала реальность
общего и отвлеченного, присутствие в вещах того, что утверждается в
понятиях, имеющих универсальное значение.
Понятие —
общее, отвлеченное.
Да и отчего бы не быть им спокойным, когда их деятельность, равно как и все их
понятия и стремления так гармонируют с
общим ходом дел и устройством «темного царства»?
— Брошюра-с… мое жизнеописание: пускай видят, как человек дошел по полного
понятия… Я с самого своего малолетства беру-с… когда мне отец по гривеннику на пряники давал. Но я не то что для восхваления себя, а открыть глаза всему нашему гражданству… народу-то православному… куда идут, кому доверяют. Жалости подобно!.. Тут у них под боком люди, ничего не желающие, окромя
общего благоденствия… Да вот вы извольте соблаговолить просмотреть.
Все мы немножко Крекшины в своих научных воззрениях, то есть все основываем нередко
общие положения на своих личных
понятиях и даже предубеждениях.
Не лучше были и
общие нравственные
понятия, О заслугах, о личном достоинстве никто и не думал; гордились только знатностью рода, местническими счетами.
Благодаря этой неясности, большинство простецов приурочивает к этому сословию всякого, кто, по своим
понятиям, воспитанию и привычкам, стоит несколько выше
общего нравственного и умственного уровня туземцев.
Общей связи этих
понятий,
общего закона мирового мы не сознавали, не осязали, хотя смутно толковали о нем, силились отдать себе в нем отчет…
Ерошка говорит, «ни в чем греха нет, хоть с зверя пример возьми». Но говорит он это специально об отношениях к женщине. А в этой области
понятие греха, действительно, очень смутно, расплывчато и спорно.
Общее же отношение дяди Ерошки к жизни не имеет ничего схожего с отъединенною, уверенною в себе безгрешностью зверя.
Это — смесь хороших инстинктов с ложью, живого ума с отсутствием всякого намека на идеи и убеждения, путаница
понятий, умственная и нравственная слепота — все это не имеет в ней характера личных пороков, а является, как
общие черты ее круга. В собственной, личной ее физиономии прячется в тени что-то свое, горячее, нежное, даже мечтательное. Остальное принадлежит воспитанию.
Отношения к людям и в особенности к женщинам тоже имеют у всех обломовцев некоторые
общие черты. Людей они вообще презирают с их мелким трудом, с их узкими
понятиями и близорукими стремлениями; «Это все чернорабочие», — небрежно отзывается даже Бельтов, гуманнейший между ними. Рудин наивно воображает себя гением, которого никто не в состоянии понять. Печорин, уж разумеется, топчет всех ногами. Даже Онегин имеет за собою два стиха, гласящие, что
Но всего более приводили меня в отчаяние товарищи: старшие возрастом и ученики средних классов не обращали на меня внимания, а мальчики одних лет со мною и даже моложе, находившиеся в низшем классе, по большей части были нестерпимые шалуны и озорники; с остальными я имел так мало сходного,
общего в наших
понятиях, интересах и нравах, что не мог с ними сблизиться и посреди многочисленного общества оставался уединенным.
Если это
общая выгода, то не слишком ли
понятие об ней отвлеченно для такого простого и неразвитого ума, каким представляется ум муравейника?
Человеческий язык вытесняется всё более и более из научных исследований, и вместо слова, средства выражения существующих предметов и
понятий, воцаряется научный воляпюк, отличающийся от настоящего воляпюка только тем, что настоящий воляпюк
общими словами называет существующие предметы и
понятия, а научный — несуществующими словами называет несуществующие
понятия.
Я вижу целый ряд новых
понятий и слов, имеющих свое условное значение в научном языке, но не имеющих ничего
общего с существующими
понятиями.