Неточные совпадения
«Наши
паразиты, — вспомнила она, как это говорил Вронский.
— Ну, тут мы ему говорим: «Да вы, товарищ, валяйте прямо — не о крапиве, а о буржуазии, ведь мы понимаем, о каких
паразитах речь идет!» Но он — осторожен, — одобрительно сказал Дунаев.
— Он нам замечательно рассказывал, прямо — лекции читал о том, сколько сорных трав зря сосет землю, сколько дешевого дерева, ольхи, ветлы, осины, растет бесполезно для нас. Это, говорит, все
паразиты, и надобно их истребить с корнем. Дескать, там, где растет репей, конский щавель, крапива, там подсолнухи и всякая овощь может расти, а на месте дерева, которое даже для топлива — плохо, надо сажать поделочное, ценное — дуб, липу, клен. Произрастание, говорит,
паразитов неразумно допускать, неэкономично.
Около полудня мы сделали большой привал. Люди тотчас же стали раздеваться и вынимать друг у друга клещей из тела. Плохо пришлось Паначеву. Он все время почесывался. Клещи набились ему в бороду и в шею. Обобрав клещей с себя, казаки принялись вынимать их у собак. Умные животные отлично понимали, в чем дело, и терпеливо переносили операцию. Совсем не то лошади: они мотали головами и сильно бились. Пришлось употребить много усилий, чтобы освободить их от
паразитов, впившихся в губы и в веки глаз.
Тогда и оно косвенно получает жизнь, а вместе с нею силу вредить, становится злом, которое есть поэтому
паразит бытия.
Нельзя сделать исключения даже и для
паразитов и глистов, которых кн.
Понятий абсолютно антиидейных и внесофийных нет и быть не может, ex nihilo nihil fit [Из ничего не происходит ничего (лат.).], и даже пустейшие и ничтожнейшие или ложные понятия суть
паразиты, вырастающие на живом древе идей; но также не может быть и понятий вполне и безусловно софийных, ибо понятия рождаются из дискурсивного мышления, которое соответствует раздробленному состоянию мира, сотканного из бытия и небытия, и подлинно софийная идея не есть уже понятие мышления, но выходит за пределы разума (о чем ниже).
Беме на тот же, в сущности, вопрос отвечал учением о различении в Боге трех принципов, причем первому из них, началу гнева, огня и тьмы, соответствует своя особая категория творений, и
паразиты кн.
И если бактерии,
паразиты и под. в больном состоянии мира получили такое печальное назначение, то чем же они хуже одичавших животных и даже озверевших людей?
Государство представлялось вампиром, сосущим кровь народа,
паразитом на теле народа.
— Мы живем
паразитами, и от нашего богатства пахнет кровью тысяч бедняков…
— Нет, я этого никогда не могу забыть и поэтому должен в особенности выяснить положение свое собственное и других заводчиков. Мы живем
паразитами…
— Эта Хиония Алексеевна ни больше ни меньше, как трехэтажный
паразит, — говорил частный поверенный Nicolas Веревкин. — Это, видите ли, вот какая штука: есть такой водяной жук! — черт его знает, как он называется по-латыни, позабыл!.. В этом жуке живет паразит-червяк, а в
паразите какая-то глиста… Понимаете? Червяк жрет жука, а глиста жрет червяка… Так и наша Хиония Алексеевна жрет нас, а мы жрем всякого, кто попадет под руку!
Кучер Илья жил настоящим
паразитом, но Ляховский никак не мог ему отказать, потому что другого такого Ильи в целой губернии не сыщешь, — ездил он мастерски и умел во всем потрафить барышне.
Ясноглазые красавцы и уроды, злобно исковерканные природой, глухонемые, слепые, безносые, с дряблыми, отвислыми телами, с зловонным дыханием, плешивые, трясущиеся, покрытые
паразитами — брюхатые, геморроидальные обезьяны.
Познание у современных гносеологов превратилось в
паразита, который ведет самодовлеющее существование.
После того как философия отвергла брачную тайну познания, она стала
паразитом.
Древо познания начинает увядать и покрывается
паразитами.
Полнота живого опыта дана лишь в мистическом восприятии; без религиозного питания, без непосредственной интуиции философия чахнет и превращается в
паразита.
Еще раз повторяю: критическая гносеология есть лишь
паразит науки, болезненная рефлексия от худосочия.
В качестве
паразита «гносеология» ничего побеждать не может.
«Гносеологи» —
паразиты науки.
Критическая гносеология на вершине своей превращается в
паразита на древе познания.
Мне становилось все противнее смотреть на это веселое, равнодушное лицо, слушать этот тон, каким говорят только с маленькими детьми. Ведь тут целая трагедия: полгода назад мать, случайно вошедши к сестре, вырвала из ее рук морфий, которым она хотела отравиться, чтоб не жить недужным
паразитом… И вот этот противный тон, эта развязность, показывающая, как мало дела всем посторонним до этой трагедии.
Поместное сословие множилось, разорялось, теряло черты барства божией милостью, выделяя все более и более
паразитов, приживальщиков, владельцев одной или двух душ…
Другие из людей дела вовсе не имели никаких определенных средств и жили непонятным образом,
паразитами на счет имущих, а имущие тоже были не бог весть как сильны и притом же вели дела свои в последней степени безалаберно.
Но и те и другие живут
паразитами и знают, ведь знают это глубоко в душе, но боятся познать это разумом и, главное, животом.
— Греки обыкновенно, — начал поучать молодой ученый, — как народ в высокой степени культурный и изобретательный, наполняли свои вечера играми, загадками, музыкой и остротами, которые по преимуществу у них говорили так называемые
паразиты, то есть люди, которым не на что самим было угощать, и они обыкновенно ходили на чужие пиры, иногда даже без зова, отплачивая за это остротами.
Она легко превращается в
паразита при неограниченном своем расширении.
Шалопаи по натуре и по воспитанию, они никогда не несут никакой деятельной службы, и потому постоянно состоят в качестве бессменных
паразитов при административном механизме и принимают деятельнейшее участие во всех канцелярских интригах.
И вот, благодаря какому-нибудь глупому, но вовремя попавшемуся на язык слову, эти
паразиты далеко проскакивают вперед и даже со временем становятся на страже.
Понятно, что подобный общественный строй порождал массу прихлебателей, лизоблюдов, бездельников и шулеров; к категории этих общественных
паразитов принадлежал и Сергей Дмитриевич Талицкий.
О, русские должны бы быть истреблены для блага человечества, как вредные
паразиты!
В более важных случаях, как, например, при водянке, желтухе и проч., ели тараканов, мокриц и даже тех
паразитов, которые населяют, по преимуществу, головы меньшей братьи.
Это было жалкое существование столичных мелких
паразитов с волчьими аппетитами, но и заячьей трусостью.
В отличие от самого Бахофена, он считает дух, который отождествляется с разумом, интеллектом, сознанием,
паразитом, враждебным жизни.
Все они были дружно объединены тем чувством независимости от людей, которое всегда наиболее свойственно
паразитам, все жили и ходили по миру всегда вместе со своей кормилицей, и часто она отдавала им милостыню тут же, на глазах милосердного обывателя.
Все участники экспедиции были одеты однообразно. Летняя одежда состояла из рубах защитного цвета, таких же штанов, поясного ремня, фуражки и трех смен белья. Для защиты от
паразитов была заготовлена одна пара дегтярного белья, которая надевалась по очереди, когда это было нужно. Обувь была сшита в Хабаровске по форме орочских унтов. Автор рассчитывал также приобрести их у местного туземного населения. Кроме того, все имели для защиты от комаров: сетки на головы, нарукавники и нитяные перчатки.
По устройству нашего общества женщина почти везде имеет совершенно то же значение, какое имели
паразиты в древности: она вечно должна жить на чужой счет.
Увы! нынче даже в нашей небогатой численным персоналом литературе (еще недавно столь гадливой) завелись целые рои
паразитов, которые только и живут, что переполохами да неплатежом арендных денег.
— Ах, оставь! Все, все на меня рад свалить! Клещом каким-то,
паразитом настоящим впился в меня и сосет все силы, все соки… Да еще зудит с утра до вечера. О, жизнь проклятая!
Он искренний и горячий деятель, а те —
паразиты, изумительно начертанные великими талантами, как болезненные порождения отжившего века.
Они закружились вокруг молодой, очаровательной графини Конкордии, как мотыльки у огня. Комплименты, букеты, всевозможные маленькие услуги — все было пущено в ход этими
паразитами чужого счастья, чтобы похитить у новобрачного его жену, это признанное петербургским светом чудо красоты.
— Экое вы — чудовище! Вот что — драться дико… скверно, извините меня… Но, скажу вам, — в данном случае вы выбрали удачно… Вы побили развратника, циника,
паразита… и человека, который, ограбив своих племянников, остался безнаказанным.
Вообще — мелкий производитель, лишенный технических знаний и капитала, — стало быть, поставленный в невозможность улучшать свое производство сообразно развитию техники, — такой производитель — несчастие страны,
паразит ее торговли…
— Когда я вижу этот всё пожирающий рот, я думаю, что мою силу пожрал кто-то, подобный ему, мне кажется, что все мы живем и умираем для
паразитов.
— Ой ли? Очень уж, погляжу я, ты хвастаться ловок! А ты знаешь ли, что значит елабужский мещанин? [«Елабужскими мещанами» в Вятской губернии называют известных, особенно надоедливых
паразитов. (Прим. M. E. Салтыкова-Щедрина.)]
Откройте окна и двери, пустите струю свежего воздуха — и
паразиты мгновенно исчезнут.
Мы разговорились, и когда у нас зашла речь о физическом труде, то я выразил такую мысль: нужно, чтобы сильные не порабощали слабых, чтобы меньшинство не было для большинства
паразитом или насосом, высасывающим из него хронически лучшие соки, то есть нужно, чтобы все без исключения — и сильные и слабые, богатые и бедные, равномерно участвовали в борьбе за существование, каждый сам за себя, а в этом отношении нет лучшего нивелирующего средства, как физический труд в качестве общей, для всех обязательной повинности.
Ехали наши
паразиты с тем, чтобы так-не-так, а уж как-нибудь что-нибудь да вымозжить у наследников, или, по крайней мере, добиться, чтобы они пристроили Викториночку и Петрушу.