Неточные совпадения
Когда
пароход остановился против красивого города, среди реки, тесно загроможденной судами, ощетинившейся сотнями острых мачт, к борту его подплыла большая лодка со множеством людей, подцепилась багром к спущенному трапу, и один за другим люди из лодки стали подниматься на палубу. Впереди всех быстро шел небольшой сухонький старичок, в черном длинном одеянии, с рыжей, как золото, бородкой, с птичьим
носом и зелеными глазками.
Веревкин дремал в своем кресле, работая
носом, как буксирный
пароход.
О, пусть, пусть эта страшная красавица (именно страшная, есть такие!) — эта дочь этой пышной и знатной аристократки, случайно встретясь со мной на
пароходе или где-нибудь, косится и, вздернув
нос, с презрением удивляется, как смел попасть в первое место, с нею рядом, этот скромный и плюгавый человечек с книжкой или с газетой в руках?
Но кроме этого интереса, обычного для всех заграничных путешественников, пассажиры «Корнилова» были заинтересованы присутствием на их
пароходе «невольного путешественника» в лице красивого, статного, атлетически сложенного и щегольски одетого пассажира, ехавшего из Константинополя в сопровождении каваса русского консульства — смуглого арнаута с ястребиным
носом и необычайно длинными черными усами.
Небольшой плоскодонный
пароход, таскавший на буксире в обыкновенное время барки с дровами, был вычищен и перекрашен заново, а на
носу и в корме были устроены даже каюты из полотняных драпировок. Обитые красным сукном скамьи и ковры дополняли картину. В носовой части были помещены музыканты, а в кормовой остальная публика. До Рассыпного Камня по озеру считалось всего верст девятнадцать, но
пароход нагружался с раннего утра всевозможной «яствой и питвой», точно он готовился в кругосветную экспедицию.
Предостережения не пугали нас, мы раскрашивали сонному чеканщику лицо; однажды, когда он спал пьяный, вызолотили ему
нос, он суток трое не мог вывести золото из рытвин губчатого
носа. Но каждый раз, когда нам удавалось разозлить старика, я вспоминал
пароход, маленького вятского солдата, и в душе у меня становилось мутно. Несмотря на возраст, Гоголев был все-таки так силен, что часто избивал нас, нападая врасплох; изобьет, а потом пожалуется хозяйке.
Пароход тащил ее, точно свинью; ослабевая, буксир хлестал по воде, потом снова натягивался, роняя обильные капли, и дергал баржу за
нос.
Маленький
пароход тащит против течения пустую баржу, река сносит, мотает его, он вертит
носом, как щука, и пыхтит, упрямо упираясь колесами в воду, стремительно бегущую навстречу ему.
Таких «огней» на паровых судах во время хода три: на фор-марсе — белый огонь, на правой стороне, у
носа судна, — зеленый огонь и на левой стороне — красный огонь.] — и «Коршуну» то и дело приходилось «расходиться огнями» со встречными
пароходами или лавирующими парусными судами и подвигаться вперед не полным, а средним или даже и малым ходом.
Но и они также верят в бога и также молятся, и когда
пароход пошел дальше, то молодой господин в черном сюртуке с белым воротником на шее (ни за что не сказал бы, что это священник) встал посреди людей, на
носу, и громким голосом стал молиться.
В этот же день небольшая парусная барка только-только успела вывернуться из-под
носа у
парохода.
А в другой раз в сильную качку, когда на
носу их
парохода стояла целая туча брызгов, он опять смотрел, как такой же кораблик, весь наклонившись набок, летел, как птица.
Пароход стоял
носом к северо-востоку, несколько под углом к берегу. Под защитой его мы спокойно высадились на берег.
— Все ли здеся? — спросил Илья Ефимович Кононов, стоя на
носу своего нового
парохода и сияющими глазами оглядывая толпу гостей. — Кажись, все!
День был серый; сплошь покрытое осенними тучами небо отразилось в воде реки, придав ей холодный свинцовый отблеск. Блистая свежестью окраски,
пароход плыл по одноцветному фону реки огромным, ярким пятном, и черный дым его дыхания тяжелой тучей стоял в воздухе. Белый, с розоватыми кожухами, ярко-красными колесами, он легко резал
носом холодную воду и разгонял ее к берегам, а стекла в круглых окнах бортов и в окнах рубки ярко блестели, точно улыбаясь самодовольной, торжествующей улыбкой.
Постоял он несколько минут, глядя взад
парохода на уходившие гористые берега, и вдруг кашлянул протяжно, в
нос, и совершенно на особый лад.
Пароход, проломивший им
нос, утекал предательски. Капитан, вместо того, чтобы воспользоваться минутой и на всех парах подойти как можно ближе к плоскому берегу, продолжал ругать в рупор утекавший
пароход, который наконец остановился, но саженях в тридцати.
Пароход валяло с
носа на корму и с боку на бок.
Пароход стал двигаться осторожнее, из боязни наткнуться на мель… Матросы на
носу измеряли глубину реки, и в ночном воздухе отчетливо звучали их протяжные восклицания: «Ше-есть!.. Шесть с половиной! Во-осемь!.. По-од таба-ак!.. Се-мь!» В этих высоких стонущих звуках слышалось то же уныние, каким были полны темные, печальные берега и холодное небо. Но под плащом было очень тепло, и, крепко прижимаясь к любимому человеку, Вера Львовна еще глубже ощущала свое счастье.
Ей все казалось милым и дорогим: и «наш»
пароход — необыкновенно чистенький и быстрый
пароход! — и «наш» капитан — здоровенный толстяк в парусиновой паре и клеенчатом картузе, с багровым лицом, сизым
носом и звериным голосом, давно охрипшим от непогод, оранья и пьянства, — «наш» лоцман — красивый, чернобородый мужик в красной рубахе, который вертел в своей стеклянной будочке колесо штурвала, в то время как его острые, прищуренные глаза твердо и неподвижно смотрели вдаль.
Темно. Нет огней ни на палубе, ни на мачтах, ни кругом на море. На самом
носу стоит неподвижно, как статуя, часовой, но похоже на то, как будто и он спит. Кажется, что
пароход предоставлен собственной воле и идет, куда хочет.