Неточные совпадения
И те и
другие считали его гордецом; и те и
другие его уважали за его отличные, аристократические манеры, за слухи о его победах; за то, что он прекрасно одевался и всегда останавливался в лучшем
номере лучшей гостиницы; за то, что он вообще хорошо обедал, а однажды даже пообедал с Веллингтоном [Веллингтон Артур Уэлсли (1769–1852) — английский полководец и государственный деятель; в 1815 году при содействии прусской армии одержал победу над Наполеоном при Ватерлоо.] у Людовика-Филиппа; [Людовик-Филипп, Луи-Филипп — французский король (1830–1848); февральская революция 1848 года заставила Людовика-Филиппа отречься от престола и бежать в Англию, где он и умер.] за то, что он всюду возил с собою настоящий серебряный несессер и походную ванну; за то, что от него пахло какими-то необыкновенными, удивительно «благородными» духами; за то, что он мастерски играл в вист и всегда проигрывал; наконец, его уважали также за его безукоризненную честность.
(Действительно, приятели, возвратясь к себе в
номер, нашли там карточку с загнутыми углами и с именем Ситникова, на одной стороне по-французски, на
другой — славянскою вязью.
Тогда человек счастливым голоском заявил, что этот
номер нужно дезинфицировать, и предложил перенести вещи Варвары в
другой, и если господин Самгин желает ночевать здесь, это будет очень приятно администрации гостиницы.
Вечером мы собрались в клубе, то есть в одной из самых больших комнат, где жило больше постояльцев, где светлее горела лампа, не дымил камин и куда приносили больше каменного угля, нежели в
другие номера.
Не ложась спать, Нехлюдов долго ходил взад и вперед по
номеру гостиницы. Дело его с Катюшей было кончено. Он был ненужен ей, и ему это было и грустно и стыдно. Но не это теперь мучало его.
Другое его дело не только не было кончено, но сильнее, чем когда-нибудь, мучало его и требовало от него деятельности.
В этой
другой был свободный
номер, и Нехлюдов в первый раз после двух месяцев очутился опять в привычных условиях относительной чистоты и удобства.
Но в гостинице не оказалось свободных
номеров, так что надо было ехать в
другую.
Керосинка не раз решала судьбу людей. Скажем, у актрисы А. есть керосинка. Актер Б., из соседнего
номера, прожился, обедая в ресторане. Случайный разговор в коридоре, разрешение изжарить кусок мяса на керосинке… Раз,
другой…
Казаков жил у своего
друга, тамбовского помещика Ознобишина, двоюродного брата Ильи Ознобишина, драматического писателя и прекрасного актера-любителя, останавливавшегося в этом
номере во время своих приездов в Москву на зимний сезон.
Вторым актерским пристанищем были
номера Голяшкина, потом — Фальцвейна, на углу Тверской и Газетного переулка. Недалеко от них, по Газетному и Долгоруковскому переулкам, помещались
номера «Принц», «Кавказ» и
другие. Теперь уже и домов этих нет, на их месте стоит здание телеграфа.
Дольше
других держалась коннозаводчица тамбовская Языкова, умершая в этих
номерах в глубокой старости, окруженная любимыми собачками и двумя верными барыне дворовыми «девками» — тоже старухами…
Ну, какую в
номере смелость окажешь, окромя того, что зеркало расщепать или
другую мебель какую…
Налицо уже было два очень красноречивых факта: во-первых, Привалов остановился в рублевом
номере, во-вторых, он сделал первый визит Бахаревым на
другой же день.
Это был очень смелый план, но Хиония Алексеевна не унывала, принимая во внимание то, что Привалов остановился в рублевом
номере, а также некоторые
другие материалы, собранные Матрешкой с разных концов.
«За перекличку
номеров, кто сам не может, должен платить по гривеннику; раз заплатит,
другой раз заплатит, а там и поймет, что это невыгодно.
— Да они у нас в гостинице стоят, — сказал коридорный. —
Другу неделю здесь проживают. В двадцать первом и в двадцать втором
номере, от вас через три
номера. С семейством приехали.
По правде сказать, несмотря на все усердие чистивших
номер чуть ли не двое суток сряду, не вышли из него ни смрад, ни вонь от живших перед тем астраханских армян и
других восточных человеков.
— Ай вай мир!.. Да это зе никак невозможно!.. Да это зе ни на цто не похозе! — резким гортанным голосом, судорожно кашляя и тоже колотя в дверь рукой с
другой стороны, кричал какой-то жидок. А за ним подняли «гевалт» и
другие сыны Авраама, ровно сельди в бочонке набитые в соседнем
номере.
В свой
номер прошел Василий Петрович, от нечего делать самовар потребовал и в
другой раз напился чаю.
— Это куда же «домой»? — опять в
номера? из одной вони в
другую?
— Милочка!
друг мой! имей терпенье! Мне обещали завтра же нас в центре города устроить.
Номера чистые, и насчет обеда можно будет с хозяйкой условиться, ежели ты не хочешь ходить в «Британию».
Наконец догадался: взял да бумажки с
номерами тому и
другому на грудь пришпилил.
На
другой день около обеда Валентин Осипович перевез жену в
другие номера. Новые
номера находились в центре города, на Тверской, и были достаточно чисты; зато за две крохотных комнатки приходилось платить втрое дороже, чем у Сухаревой. Обед, по условию с хозяйкой, был готов.
Умилостивил его Лихонин лишь только тем, что тут же занял для Любки
другой номер через несколько комнат от себя, под самым скосом крыши, так что он представлял из себя внутри круто усеченную, низкую, четырехстороннюю пирамиду с одним окошком.
Другой, очень недурно одетый мужчина лет сорока пяти, промучив девушку часа два, заплатил за
номер и дал ей восемьдесят копеек; когда же она стала жаловаться, он со зверским лицом приставил к самому ее носу огромный, рыжеволосый кулак и сказал решительно...
Сергей Павлович был поражен случившимся и со вниманием слушал полицейского офицера, сообщавшего ему подробности осмотра. Последний рассказывал ему о найденных: ключ от
номера под подушкой вместе с
другими ключами, стакане, оказавшемся в складках одеяла, и пузырьке синего стекла на столе.
Переночевав в губернаторском доме, Александрина на
другой день рано утром уехала обратно в Шестово. Уезжая, она знала, что унесла из
номера, отравив свою тетку, княжна Маргарита. Первым делом Александры Яковлевны, по приезде в имение, было занять будуар и спальню покойной княгини, поместив в соседней комнате состоявшую при ней горничную, из молодых шестовских крестьянок. Затем, согласно просьбе Гиршфельда, она стала терпеливо ожидать его приезда.
Более продолжительно остановились его мысли на прошлом после отправления князя Александра Павловича. Жизнь в Москве, среди комфорта, богатства и лихорадочной деятельности, свиданья с княжной Маргаритой, смерть сестры ее Лиды, наконец труп княгини, лежащий на столе в
номере гостиницы «Гранд-Отель» в Т. Над всеми этими и даже
другими более мелкими картинами этого периода его жизни довольно долго работала его память. Конвульсивные движения передергивали порой его лицо.
— Ничуть! В виду почти постоянного запустения в этой гостинице, попасться во время совершения самого дела нет ни малейшей вероятности. Когда же на
другой день в запертом
номере найдут княгиню отравившуюся в постеле, с ключом от
номера под подушкой, то не может быть никакого сомнения, что все следователи мира признают самоубийство. Будет даже и причина — это растрата ею опекунских денег.
Мы туда, сюда — хотели Василия Васильевича в
другой номер перевести — спрятать, а он на дыбы — хочу с женой видеться, соскучился.
На
другой день по прибытии княгини Шестовой в Т. рано утром в конторе гостиницы «Гранд Отель» была получена на ее имя телеграмма из Москвы, Лакей, призванный в контору для вручения ее по принадлежности, вспомнил, что ее сиятельство приказала ему накануне разбудить ее в девять часов, и несмотря на то, что был девятый час в начале, полагая, что приезжая ждала именно эту телеграмму, отправился стучаться в дверь первого
номера.
Новский и Карамышев согласились вполне с этим заключением. Начался допрос свидетелей. Когда прислуживавшие вечером княгине лакей и горничная показали, что оставили ее в
номере с ее сиятельством княжной Маргаритой Дмитриевной, в уме Карамышева снова мелькнула мысль, что княжну также видели шедшей накануне по направлению к кабинету, в котором нашли на
другой день мертвой ее дядю.
Гаускнехт, громадный и сильный мужик, едва смог в несколько приемов перетаскать из кареты в
номера многообильный багаж Марфиных и, заключив из этого, что приехавшие иностранцы были очень богатые господа, возвестил о том хозяину своему, обыкновенно сидевшему в нижнем отделении отеля и с утра до ночи евшему там или пившему с кем-либо из
друзей своих.
— Сколько раз, по целому году там живал! — соврал камергер, ни разу не бывавший за границей. — Но там
номера существуют при
других условиях; там в так называемых chambres garnies [меблированные комнаты (франц.).] живут весьма богатые и знатные люди; иногда министры занимают даже помещения в отелях. Но вы решились в нашей полуазиатской Москве затеять то же, виват вам, виват! Вот что только можно сказать!
По не совсем новой, но чисто вымытой лестнице Марфины взобрались во второй этаж, где выбрали себе три
номера, один — самый большой — для Сусанны Николаевны,
другой — поменьше — Егору Егорычу и третий — еще поменьше — Антипу Ильичу.
— Вы опять тут будете кричать! Уйдите, прошу вас, в какой
другой номер, — продолжала m-me Гартунг.
Из столовой, таким образом, являлась очень обширная комната, которую всю уставляли принесенною из
других номеров мебелью; приготовлялись два-три карточных стола, нанимался нарочно официант, который приготовлял буфет и ужин.
Павел на
другой же день обошел всех своих
друзей, зашел сначала к Неведомову. Тот по-прежнему был грустен, и хоть Анна Ивановна все еще жила в
номерах, но он, как сам признался Павлу, с нею не видался. Потом Вихров пригласил также и Марьеновского, только что возвратившегося из-за границы, и двух веселых малых, Петина и Замина. С Саловым он уже больше не видался.
— Я к вам постояльца привел, — продолжал Неведомов, входя с Павлом в
номер хозяйки, который оказался очень пространной комнатой. Часть этой комнаты занимал длинный обеденный стол, с которого не снята еще была белая скатерть, усыпанная хлебными крошками, а
другую часть отгораживали ширмы из красного дерева, за которыми Каролина Карловна, должно быть, и лежала в постели.
— Погодите, постойте! — перебил его Павел. — Будем говорить еще откровеннее. С этою госпожою, моею землячкою, которая приехала сюда в
номера… вы, конечно, догадываетесь, в каких я отношениях; я ее безумно люблю, а между тем она, зная меня и бывши в совершенном возрасте, любила
другого.
Репортер, поверивший старому литератору, напечатал то и
другое известие в воскресном
номере своей газеты.
На
другой день, не успел я еще встать, в
номер вошли два приятеля-душановца и испуганным голосом советовали мне уехать, намекая, что Милану выгодно обвинить в участии в покушении кого-нибудь из русских.
Около полуночи ко мне в
номер вошли два моих
друга в полной военной форме.
В «Русских ведомостях» изредка появлялись мои рассказы. Между прочим, «
Номер седьмой», рассказ об узнике в крепости на острове среди озер. Под заглавием я написал: «Посвящаю Г.А. Лопатину», что, конечно, прочли в редакции, но вычеркнули. Я посвятил его в память наших юных встреч Герману Лопатину, который тогда сидел в Шлиссельбурге, и даже моего узника звали в рассказе Германом. Там была напечатана даже песня «Слушай, Герман,
друг прекрасный…»
По одну сторону редакции была пивная Трехгорного завода, а с
другой — винный погреб Птицына. Наверху этого старого, сломанного в первые годы революции, двухэтажного дома помещались довольно сомнительные
номера «Надежда», не то для приходящих, не то для приезжающих.
Она была напечатана в «России» 30 июня за моей подписью, потому что в Петербурге имелись слухи о моем аресте. В том же
номере газеты была напечатана телеграмма
другого сербского корреспондента, сообщавшая о моем аресте.
На
другой день я послал несколько анекдотов, которые и были напечатаны в ближайшем
номере под рубрикой «Записки театральной крысы».
Вернувшись в свой
номер, я сравнил записанную мной речь Витте с полученной от секретаря и нашел, что моя телеграмма несколько иная. Амфитеатрова в этот день я не видал и только на
другой день рассказал ему об этом.
А вечером лично носил ей в
номер поднос с чаем, справлялся, спокойно ли ей почивать и не нужно ли промыслить
другую подушку.
Другой раз придешь к нему, — сидит, в руках старый
номер «Русской мысли». Лицо умиленное.