Но с не меньшим основанием можно было бы утверждать, что русская душа — мятежная, ищущая, душа странническая, взыскующая
нового Града, никогда не удовлетворяющаяся ничем средним и относительным.
Творчество
нового Града не может быть построено на ветхих элементах общественности, на государстве, праве, хозяйстве, элементах, пребывающих в дотворческой мировой эпохе.
В таком чисто монистическом, монофизитском религиозном сознании не может быть пророчеств о новой жизни, новой мировой эпохе, о новой земле и новом небе, нет исканий
нового града, столь характерных для славянства.
Неточные совпадения
Русский народ, по своей вечной идее, не любит устройства этого земного
града и устремлен к
Граду Грядущему, к
Новому Иерусалиму, но
Новый Иерусалим не оторван от огромной русской земли, он с ней связан, и она в него войдет.
Сказал об этом брату с невесткой, те не знают, как и благодарить Герасима за
новую милость… А потом, мало погодя, задрожал подбородок у Пелагеи Филиппьевны, затряслись у ней губы и
градом полились слезы из глаз. Вскочив с места, она хотела поспешно уйти из избы, но деверь остановил ее на пороге.
Почему великая, святая идея теократии,
Града Божьего, стала ненавистной
новому человечеству, почему оно отказалось от томления по небу, почему ничего не вышло с грандиозным опытом охристианить мир без остатка?
Консервативные учения о религиозной общественности и революционные учения о религиозной общественности одинаково хотят вывести
Град Божий из «мира» и не порывают окончательно с принципом эволюции, трансформации ветхой общественности в
новую.
Град новый есть творимая Церковь, творимая в Духе вне эволюции мира.
— Разумеется, — подтвердил его собеседник, а потом, как бы сам с собой, принялся рассуждать печальным тоном: — Как бы, кажется, царь небесный помог низвергнуть этого человека, так бы не пожалел
новую ризу, из золота кованную, сделать на нашу владычицу божью матерь, хранительницу
града сего.
Каждый знаменитый боярин и воевода пожелает быть царем русским; начнутся крамолы, восстанут
новые самозванцы, пуще прежнего польется кровь христианская, и отечество наше, обессиленное междоусобием, не могущее противустать сильному врагу, погибнет навеки; и царствующий
град, подобно святому
граду Киеву, соделается достоянием иноверцев и отчиною короля свейского или врага нашего, Сигизмунда, который теперь предлагает нам сына своего в законные государи, а тогда пришлет на воеводство одного из рабов своих.
В русских траншеях открыли
новую батарею в самом близком расстоянии от города: двадцатичетырех фунтовые ядра с ужасным визгом прыгали по кровлям домов; камни, доски, черепицы сыпались, как
град, на улицу; и все проходящие спешили укрыться по домам.
Скоро открылося
новое бедствие, скоро в великом
граде, лишенном всякого сообщения с его областями хлебородными, житницы народные, знаменитых граждан и гостей чужеземных опустели.
*
От одной беды
Целых три растут, —
Вдруг над Питером
Слышен
новый гуд.
Не поймет никто,
Отколь гуд идет:
«Ты не смей дремать,
Трудовой народ,
Как под Питером
Рать Юденича».
Что же делать нам
Всем теперича?
И оттуда бьют,
И отсель палят —
Ой ты, бедный люд,
Ой ты, Питер-град!
— «Первопрестольный
град Москва,
Новый Иерусалим, приемлет Христа своего», — вдруг ударил он на слове своего, — «яко мать во объятия усердных сынов своих, и сквозь возникающую мглу, провидя блистательную славу твоея державы, поет в восторге: Осанна, благословен грядый!» — Князь Василий плачущим голосом произнес эти последние слова.