Неточные совпадения
Не научное сознание в марксизме
является источником революционного динамизма, а его мессианское ожидание.
Восток, как это известно,
является частью преобладания начал эмоциональных, чувственных над началами интеллекта, разума: он предпочитает исследованию — умозрение,
научной гипотезе — метафизический догмат. Европеец — вождь и хозяин своей мысли; человек Востока — раб и слуга своей фантазии. Этот древний человек был творцом большинства религий, основоположником наиболее мрачной метафизики; он чувствует, но
не изучает, и его способность объединять свой опыт в
научные формы — сравнительно ничтожна.
В 50-х годах XIX столетия бабиды были перерезаны, замучены, вожди их истреблены, и практическое влияние силы западноевропейских идей на социальный быт Востока снова стало ничтожно, незаметно вплоть до начала XX века. Проповедь
научного мышления в Турции, Персии, Китае, —
не говоря о Монголии, — до сих пор
не дает осязательных результатов,
являясь как бы лучеиспусканием в пустоту.
Однако они софийны в своем основании, но
не в своем состоянии, ибо воспринимают софийность мира бледно, внешне, несущественно; благодаря этому
научное миросозерцание, софийное в своей основе, практически
является нередко антисофийным.
Не надо удивляться, если у материалистов, вообще склонных к мечтательности и падких на утопии, еще ни разу
не являлась мысль о
научном воскрешении отцов.
Необходимой принадлежностью всякой продолжительной экспедиции
является комплект плотничных и слесарных инструментов.
Не забыта была также походная аптечка с достаточным запасом перевязочного материала. Особое внимание было уделено
научному снаряжению экспедиции.
Тип академиков, профессоров,
научных специалистов совсем
не является типом свободных людей, свободных от предвзятых суждений, от условной лжи.
Но ни в первый, ни во второй мой приезд из Казани при большом потреблении беллетристики во мне
не начинал шевелиться литературный червяк. Это
явилось гораздо позднее, в самый разгар моих
научных занятий, уже дерптским студентом.
Какие широкие, и
научные, и жизненные, горизонты открывались перед ним! Положение, известность, обширная практика, уважение, почет — все это
являлось равным миллиону, обладательницей которого была Надежда Корнильевна Алфимова, и который
не радовал, а скорее смущал любящее сердце идеалиста Федора Осиповича.