Неточные совпадения
В эту минуту я встретил ее глаза: в них бегали слезы; рука ее, опираясь на мою, дрожала; щеки пылали; ей было жаль меня! Сострадание — чувство, которому покоряются так легко все женщины, —
впустило свои когти в ее неопытное сердце. Во все время прогулки она была рассеянна, ни с кем
не кокетничала, — а это великий признак!
«Как можно! А как
не отдашь в срок? если дела пойдут плохо, тогда подадут ко взысканию, и имя Обломова, до сих пор чистое, неприкосновенное…» Боже сохрани! Тогда прощай его спокойствие, гордость… нет, нет! Другие займут да потом и мечутся, работают,
не спят, точно демона
впустят в себя. Да, долг — это демон, бес, которого ничем
не изгонишь, кроме денег!
«Девочка — и та изуродована и кривляется», подумала Анна. Чтобы
не видать никого, она быстро встала и села к противоположному окну в пустом вагоне. Испачканный уродливый мужик в фуражке, из-под которой торчали спутанные волосы, прошел мимо этого окна, нагибаясь к колесам вагона. «Что-то знакомое в этом безобразном мужике», подумала Анна. И вспомнив свой сон, она, дрожа от страха, отошла к противоположной двери. Кондуктор отворял дверь,
впуская мужа с женой.
— Солдат! — презрительно сказал Корней и повернулся ко входившей няне. — Вот судите, Марья Ефимовна:
впустил, никому
не сказал, — обратился к ней Корней. — Алексей Александрович сейчас выйдут, пойдут в детскую.
— Ей-Богу ни одной. А если
впустил, я поймаю. Ты
не поверишь, какое наслаждение! Ты как провел день?
Впустили его во двор довольно скоро, но на вопрос: почивает ли уже барыня или еще
не ложилась — дворник
не мог ответить в точности, кроме того, что в эту пору обыкновенно ложатся.
Когда загремел замок, и Маслову
впустили в камеру, все обратились к ней. Даже дочь дьячка на минуту остановилась, посмотрела на вошедшую, подняв брови, но, ничего
не сказав, тотчас же пошла опять ходить своими большими, решительными шагами. Кораблева воткнула иголку в суровую холстину и вопросительно через очки уставилась на Маслову.
Старшой подошел и сердито ткнул Маслову в плечо и, кивнув ей головой, повел ее в женский коридор. В женском коридоре ее всю ощупали, обыскали и,
не найдя ничего (коробка папирос была засунута в калаче),
впустили в ту же камеру, из которой она вышла утром.
— Дайте мне силу
не ходить туда! — почти крикнула она… — Вот вы то же самое теперь испытываете, что я: да? Ну, попробуйте завтра усидеть в комнате, когда я буду гулять в саду одна… Да нет, вы усидите! Вы сочинили себе страсть, вы только умеете красноречиво говорить о ней, завлекать, играть с женщиной! Лиса, лиса! вот я вас за это, постойте, еще
не то будет! — с принужденным смехом и будто шутя, но горячо говорила она,
впуская опять ему в плечо свои тонкие пальцы.
«…Коко женился наконец на своей Eudoxie, за которой чуть
не семь лет, как за Рахилью, ухаживал! — и уехал в свою тьмутараканскую деревню. Горбуна сбыли за границу вместе с его ведьмой, и теперь в доме стало поживее. Стали отворять окна и
впускать свежий воздух и людей, — только кормят все еще скверно…»
После каждого выстрела он прислушивался несколько минут, потом шел по тропинке, приглядываясь к кустам, по-видимому ожидая Веру. И когда ожидания его
не сбывались, он возвращался в беседку и начинал ходить под «чертову музыку», опять бросался на скамью,
впуская пальцы в волосы, или ложился на одну из скамей, кладя по-американски ноги на стол.
Викентьев сдержал слово. На другой день он привез к Татьяне Марковне свою мать и,
впустив ее в двери, сам дал «стречка», как он говорил,
не зная, что будет, и сидел, как на иголках, в канцелярии.
Приехал он еще в молодости в деревню на побывку к жене, привез гостинцев. Жена жила в хате одна и кормила небольшого поросенка. На несчастье, когда муж постучался, у жены в гостях был любовник. Испугалась, спрятала она под печку любовника,
впустила мужа и
не знает, как быть. Тогда она отворила дверь, выгнала поросенка в сени, из сеней на улицу да и закричала мужу...
Здесь, на каторге, он сам построил себе избу, делает ведра, столы, неуклюжие шкапы. Умеет делать всякую мебель, но только «про себя», то есть для собственной надобности. Сам никогда
не дрался и бит
не бывал; только когда-то в детстве отец высек его за то, что горох стерег и петуха
впустил.
Там, где главная улица упирается в тюремный забор, находятся ворота, очень скромные на вид, и что это
не простые, обывательские ворота, а вход в тюрьму, видно только по надписи да по тому еще, что каждый вечер тут толпятся каторжные, которых
впускают в калитку поодиночке и при этом обыскивают.
Мать трепетала пред моими приказаниями и даже
не смела предо мною нюнить, когда я решался иногда
впускать ее к себе.
Лакей, видимо,
не мог примириться с мыслью
впустить такого посетителя и еще раз решился спросить его.
Князь застал невесту запертою в спальне, в слезах, в отчаянии, в истерике; она долго ничего
не слыхала, что говорили ей сквозь запертую дверь, наконец отворила,
впустила одного князя, заперла за ним дверь и пала пред ним на колени.
— Всех, всех
впусти, Катя,
не бойся, всех до одного, а то и без тебя войдут. Вон уж как шумят, точно давеча. Господа, вы, может быть, обижаетесь, — обратилась она к гостям, — что я такую компанию при вас принимаю? Я очень сожалею и прощения прошу, но так надо, а мне очень, очень бы желалось, чтобы вы все согласились быть при этой развязке моими свидетелями, хотя, впрочем, как вам угодно…
Сначала Симеон
не хотел их
впускать, и лишь несколько рублей, которые дал ему Рязанов, смягчили его.
Был случай, что Симеон
впустил в залу какого-то пожилого человека, одетого по-мещански. Ничего
не было в нем особенного: строгое, худое лицо с выдающимися, как желваки, костистыми, злобными скулами, низкий лоб, борода клином, густые брови, один глаз заметно выше другого. Войдя, он поднес ко лбу сложенные для креста пальцы, но, пошарив глазами по углам и
не найдя образа, нисколько
не смутился, опустил руку, плюнул и тотчас же с деловым видом подошел к самой толстой во всем заведении девице — Катьке.
— Оборони Господи об этом и помыслить. Обидно даже от тебя такую речь слышать мне! — ответил Алексей. —
Не каторжный я,
не беглый варнак. В Бога тоже верую, имею родителей — захочу ль их старость срамить? Вот тебе Николай святитель, ничего такого у меня на уме
не бывало… А скажу словечко по тайности, только, смотри,
не в пронос: в одно ухо
впусти, в другое выпусти. Хочешь слушать тайну речь мою?..
Не промолвишься?
Не внимал уговорам Патап Максимыч, ругани его конца
не виделось. До того дошло, что он, харкнув на ворота и обозвав весь монастырь нехорошими словами, хотел садиться в сани, чтоб ехать назад, но в это время забрякали ключами и продрогших путников
впустили в монастырскую ограду. Там встретили их четверо монахов с фонарями.
Я после этого, естественно уверенный, что барыня дома, прошел в комнату и,
не найдя никого, стал ждать, полагая, что Татьяна Павловна сейчас выйдет из спальни; иначе зачем бы
впустила меня кухарка?
Я так был испуган, поражен всем виденным мною, что ничего
не мог рассказать матери и тетушкам, которые принялись меня расспрашивать: «Что такое случилось?» Евсеич же с Парашей только
впустили нас в комнату, а сами опять убежали.
Розанов
не зашел к Нечаю, а прямо постучался в квартиру Арапова. Босая Липка откинула дверной крючок и,
впустив Розанова без всякого опроса, бросилась опрометью на свой блошливый войлок.
Познающий этический предмет совсем
не может находиться в методически пассивном состоянии и
впускать в себя предмет.
В познании этическом мы
не только
впускаем в себя и отражаем этическую правду, мы неизбежно и создаем ее, творим мир ценностей.
—
Не нравится? А мне так любо смотреть! ровно часовые по улице-то стоят!
впустить впустят, а выпустить — и думать
не моги!
Авгарь, побелевшая от ужаса, делала знаки, чтобы Конон
не отворял двери, но он только махнул на нее рукой. Дверь была без крючка и распахнулась сама,
впустив большого мужика в собачьей яге. [Яга — шуба вверх мехом. (Прим. Д. Н. Мамина-Сибиряка.)] За ним вошел другой, поменьше, и заметно старался спрятаться за первым.
Мы хозяева, а
не Лембки!..» Одним словом, точно их для этого и
впустили.
И
не успели мы еще взбежать на лестницу, как раздался в воротах пьяный крик и посыпались ругательства. Шатов,
впустив меня к себе, запер дверь на замок.
И прошу тебя, хозяин,
не сметь никого
впускать, пока я тут.
Тогда никто
не говорил о Лямшине и совсем
не подозревали его, а теперь все утверждают, что это он
впустил тогда мышь.
Заперся один в своей комнате,
не велел никого
впускать и весь погрузился в работу.
Между тем хорошенькая горничная,
впустив его в комнату, тихонько удалилась, почти
не взглянув на него и лишь сделала отрывистое движение, видимо, означавшее: сидите и ждите.
Всего этого я, разумеется,
не сказал ей; по собственному опыту я знаю: самое мучительное — это заронить в человека сомнение в том, что он — реальность, трехмерная — а
не какая-либо иная — реальность. Я только сухо заметил ей, что ее дело открывать дверь, и она
впустила меня во двор.
—
Впусти меня, Павел, полно капризничать; как тебе
не стыдно?
— Перестань, пожалуйста. Ты
не ребенок.
Впусти меня. Мне нужно с тобою поговорить.
Я видел столько капитанов, что, если их сразу сюда
впустить,
не хватит места всем стать на одной ноге.
Переход людей от одного устройства жизни к другому совершается
не постоянно так, как пересыпается песок в песочных часах: песчинка за песчинкой от первой до последней, а скорее так, как вливается вода в опущенный в воду сосуд, который сначала только одной стороной медленно и равномерно
впускает в себя воду, а потом от тяжести уже влившейся в него воды вдруг быстро погружается и почти сразу принимает в себя всю ту воду, которую он может вместить.
— Чего страшно?.. Все равно им
не жить, затем я и вернулся, чтобы с ними счеты свести. Говорю, лучше
впусти…
Впустив убийцу в дом его жертв, она уже решила бесповоротно все — дальнейшее
не зависело от ее воли.
Особенно рельефно сохранялся в ее памяти момент, когда она
впустила Никиту в дверь девичьей, где по случаю праздника
не было ни души.
— Товарищи! Я коснусь о комсомоле. Как в резину прибавляется ускоритель, чтобы скорее шла вулканизация, так мы, молодежь,
впускаем ускоритель в пятилетку. Наша молодежь доказала, что идет впереди. Нас обвиняют, по-моему, неправильно, я сейчас администрацию и завком тоже буду крыть. Есть товарищи, которые смотрят на это
не в достаточной степени…
Стучали в ворота, Матвей слышал стук, но
не отпирал и никого
не позвал. Выскочил из амбара весёлый Михайло и, словно козёл, прыгая по лужам,
впустил во двор маленького, чёрного попа и высокого, рыжего дьячка; поп, подбирая рясу, как баба сарафан, громко ворчал...
Передонов сказал, что пришел к Александру Алексеевичу по делу. Девица его
впустила. Переступая порог, Передонов зачурался про себя. И хорошо, что поспешил:
не успел еще он снять пальто, как уже в гостиной послышался резкий, сердитый голос Авиновицкого. Голос у прокурора всегда был устрашающий, — иначе он и
не говорил. Так и теперь, сердитым и бранчивым голосом он еще из гостиной кричал приветствие и выражение радости по тому поводу, что наконец-то Передонов собрался к нему.
Тот помолчал и
не сразу
впустил гостя в длинный светлый ход, весь расписанный фресками. Направо и налево стояли вешалки.
"Видно, два раза
не полюбишь, — думал он, — вошла в тебя другая жизнь,
впустил ты ее —
не отделаешься ты от этого яда до конца,
не разорвешь этих нитей!
Он слишком хорошо знал человеческое, и в особенности женское, сердце. Ему нужна была княжна Александра Баратова как собеседница, именно доведенная до последней степени возможного волнения. Тогда женщина
не сумеет удержать на себе маску благоразумия, тогда она незаметно для себя выскажется,
впустит его в тайник ее души, а ему она именно и нужна была без маски. Сигизмунд Нарцисович
не ошибся.