Неточные совпадения
Смеются вдвое в ответ
на это обступившие его приближенные чиновники; смеются от души те, которые, впрочем, несколько плохо услыхали произнесенные им слова, и, наконец, стоящий далеко у дверей у самого
выхода какой-нибудь полицейский, отроду не смеявшийся во всю жизнь свою и только что показавший перед тем народу кулак, и тот по неизменным законам отражения выражает
на лице своем какую-то улыбку, хотя эта улыбка более похожа
на то, как бы кто-нибудь собирался чихнуть после крепкого табаку.
— Штука в том: я задал себе один раз такой вопрос: что, если бы, например,
на моем месте случился Наполеон и не было бы у него, чтобы карьеру начать, ни Тулона, ни Египта, ни перехода через Монблан, а была бы вместо всех этих красивых и монументальных вещей просто-запросто одна какая-нибудь смешная старушонка, легистраторша, которую еще вдобавок надо убить, чтоб из сундука у ней деньги стащить (для карьеры-то, понимаешь?), ну, так решился ли бы он
на это, если бы другого
выхода не было?
Тут
на дворе, недалеко от
выхода, стояла бледная, вся помертвевшая, Соня и дико, дико
на него посмотрела.
Впрочем,
на этот раз страх встречи с своею кредиторшей даже его самого поразил по
выходе на улицу.
Квартирная же хозяйка его, у которой он нанимал эту каморку с обедом и прислугой, помещалась одною лестницей ниже, в отдельной квартире, и каждый раз, при
выходе на улицу, ему непременно надо было проходить мимо хозяйкиной кухни, почти всегда настежь отворенной
на лестницу.
Раскольников вышел. Он еще мог расслышать, как по
выходе его начался вдруг оживленный разговор, в котором слышнее всех отдавался вопросительный голос Никодима Фомича…
На улице он совсем очнулся.
У Фамусова в доме парадные сени; большая лестница из второго жилья, к которой примыкают многие побочные из антресолей; внизу справа (от действующих лиц)
выход на крыльцо и швейцарская ложа; слева,
на одном же плане, комната Молчалина.
— Ты сказал давеча, что у меня лицо не совсем свежо, измято, — продолжал Обломов, — да, я дряблый, ветхий, изношенный кафтан, но не от климата, не от трудов, а от того, что двенадцать лет во мне был заперт свет, который искал
выхода, но только жег свою тюрьму, не вырвался
на волю и угас. Итак, двенадцать лет, милый мой Андрей, прошло: не хотелось уж мне просыпаться больше.
Левин подошел к столу, заплатил проигранные им
на тузы сорок рублей, заплатил каким-то таинственным образом известные старичку-лакею, стоявшему у притолоки, расходы по клубу и, особенно размахивая руками, пошел по всем залам к
выходу.
Уже пред
выходом из-за стола, когда все закурили, камердинер Вронского подошел к нему с письмом
на подносе.
— C’est devenu tellement commun les écoles, [Школы стали слишком обычным делом,] — сказал Вронский. — Вы понимаете, не от этого, но так, я увлекся. Так сюда надо в больницу, — обратился он к Дарье Александровне, указывая
на боковой
выход из аллеи.
— Счастье можно различно понимать. Но положим, что я
на всё согласен, я ничего не хочу. Какой же
выход из нашего положения?
— Ведь вот, — говорил Катавасов, по привычке, приобретенной
на кафедре, растягивая свои слова, — какой был способный малый наш приятель Константин Дмитрич. Я говорю про отсутствующих, потому что его уж нет. И науку любил тогда, по
выходе из университета, и интересы имел человеческие; теперь же одна половина его способностей направлена
на то, чтоб обманывать себя, и другая — чтоб оправдывать этот обман.
Увидав уходившую Кити и мать, встречавшую ее
на ступеньках, Левин, раскрасневшийся после быстрого движения, остановился и задумался. Он снял коньки и догнал у
выхода сада мать с дочерью.
Звон колокольчика и крик швейцара, возвестив время отхода поезда, прервал думы Самгина о человеке, неприятном ему. Он оглянулся, в зале суетились пассажиры, толкая друг друга, стремясь к
выходу на перрон.
Он сделал это
на следующий день; тотчас же после завтрака пошел к ней наверх и застал ее одетой к
выходу в пальто, шляпке, с зонтиком в руках, — мелкий дождь лизал стекла окон.
Игрою и ремеслом находил Клим и суждения о будущем Великого сибирского пути, о
выходе России
на берега океана, о политике Европы в Китае, об успехах социализма в Германии и вообще о жизни мира.
Самгин, как всегда, слушал, курил и молчал, воздерживаясь даже от кратких реплик. По стеклам окна ползал дым папиросы, за окном, во тьме, прятались какие-то холодные огни, изредка вспыхивал новый огонек, скользил, исчезал, напоминая о кометах и о жизни уже не
на окраине города, а
на краю какой-то глубокой пропасти, неисчерпаемой тьмы. Самгин чувствовал себя как бы наполненным густой, теплой и кисловатой жидкостью, она колебалась, переливалась в нем, требуя
выхода.
Дойдя до конца проспекта, он увидал, что
выход ко дворцу прегражден двумя рядами мелких солдат. Толпа придвинула Самгина вплоть к солдатам, он остановился с края фронта, внимательно разглядывая пехотинцев, очень захудалых, несчастненьких. Было их, вероятно, меньше двух сотен, левый фланг упирался в стену здания
на углу Невского, правый — в решетку сквера. Что они могли сделать против нескольких тысяч людей, стоявших
на всем протяжении от Невского до Исакиевской площади?
Выбежав
на площадь, люди разноголосо ухнули, попятились, и
на секунды вокруг Самгина все замолчали, боязливо или удивленно. Самгина приподняло
на ступень какого-то крыльца,
на углу, и он снова видел толпу, она двигалась, точно чудовищный таран, отступая и наступая, —
выход вниз по Тверской ей преграждала рота гренадер со штыками
на руку.
— Продолжай, — предложила Марина. Она была уже одета к
выходу — в шляпке, в перчатке по локоть
на левой руке, а в правой кожаный портфель, свернутый в трубку; стоя пред нею, Попов лепил пальцами в воздухе различные фигуры, точно беседуя с глухонемой.
— Александретта,
выход в Средиземное море, — слышал Самгин сквозь однообразный грохот поезда. Длинный палец Крэйтона уверенно чертил
на столике прямые и кривые линии, голос его звучал тоже уверенно.
Действия этой женщины не интересовали его, ее похвалы Харламову не возбуждали ревности. Он был озабочен решением вопроса: какие перспективы и пути открывает пред ним война? Она поставила под ружье такое количество людей, что, конечно, продлится недолго, — не хватит средств воевать года. Разумеется, Антанта победит австро-германцев. Россия получит
выход в Средиземное море, укрепится
на Балканах. Все это — так, а — что выиграет он? Твердо, насколько мог, он решил: поставить себя
на видное место. Давно пора.
Китайское море. — Шквалы. —
Выход в Тихий океан. — Ураган. — Штили и жары. — Остров Пиль, порт Ллойд. — Корвет «Оливуца» и транспорт Американской компании «Князь Меншиков». — Курьеры из России. — Поселенцы. — Прогулка, обед и вечер
на берегу.
У
выхода из Фальсбея мы простились с Корсаковым надолго и пересели
на шлюпку. Фосфорный блеск был так силен в воде, что весла черпали как будто растопленное серебро, в воздухе разливался запах морской влажности. Небо сквозь редкие облака слабо теплилось звездами, затмеваемыми лунным блеском.
Место видели: говорят, хорошо. С К. Н. Посьетом ездили: В. А. Римский-Корсаков, И. В. Фуругельм и К. И. Лосев. Место отведено
на левом мысу, при
выходе из пролива
на внутренний рейд. Сегодня говорили баниосам, что надо фрегату подтянуться к берегу, чтоб недалеко было ездить туда. Опять затруднения, совещания и наконец всегдашний ответ: «Спросим губернатора».
Мы вошли в чистые, круглые, освещенные сверху сени с прекрасной деревянной лестницей и
выходом прямо
на дворик, с балконом.
Что нам известно о хлебопашестве в этом углу Сибири, который причислен, кажется, так, из снихождения, к жилым местам, к Якутской области? что оно не удается, невозможно; а между тем
на самых свежих и новых поселениях,
на реке Мае, при
выходе нашем из лодки
на станции, нам первые бросались в глаза огороды и снопы хлеба,
на первый раз ячменя и конопли.
Но один потерпел при
выходе какое-то повреждение, воротился и получил помощь от жителей: он был так тронут этим, что,
на прощанье, съехал с людьми
на берег, поколотил и обобрал поселенцев. У одного забрал всех кур, уток и тринадцатилетнюю дочь, у другого отнял свиней и жену, у старика же Севри, сверх того, две тысячи долларов — и ушел. Но прибывший вслед за тем английский военный корабль дал об этом знать
на Сандвичевы острова и в Сан-Франциско, и преступник был схвачен, с судном, где-то в Новой Зеландии.
Когда наша шлюпка направилась от фрегата к берегу, мы увидели, что из деревни бросилось бежать множество женщин и детей к горам, со всеми признаками боязни. При
выходе на берег мужчины толпой старались не подпускать наших к деревне, удерживая за руки и за полы. Но им написали по-китайски, что женщины могут быть покойны, что русские съехали затем только, чтоб посмотреть берег и погулять. Корейцы уже не мешали ходить, но только старались удалить наших от деревни.
Выход в океан. — Крепкий ветер и качка. — Прибытие
на Мадеру. — Город Фунчал. — Прогулка
на гору. — Обед у консула. — Отплытие.
Мы посмотрели опять
на бегущую все еще вдали старуху и повернули к
выходу, как вдруг из домика торопливо вышел заспанный старик и отпер нам калитку, низко кланяясь и прося войти.
В ожидании
выхода старца мамаша сидела
на стуле, подле кресел дочери, а в двух шагах от нее стоял старик монах, не из здешнего монастыря, а захожий из одной дальней северной малоизвестной обители.
И с этими словами вдруг вышел из кухни. А Феня
выхода этого испугалась чуть не больше еще, чем когда он давеча вбежал и бросился
на нее.
Запомнил лишь несколько восклицаний, уже
на крыльце, при
выходе.
Вы понимаете, что это для нее! — рявкнул он вдруг
на всю залу, поклонился, круто повернулся и теми же скорыми, аршинными шагами, не оборачиваясь, устремился к
выходу.
Германизм хотел бы навеки закрепить мировое главенство Центральной Европы, он стремится распространить свое влияние
на Восток, в Турцию и Китай, но мешает настоящему
выходу за пределы Европы и замкнутой европейской культуры.
Экстаз, который считают характерным для некоторых форм мистики, есть
выход из разделения
на субъект и объект, есть приобщение не к общему и объективированному миру, а к первореальности духовного мира.
В Турции был завязан узел, от развязывания которого в значительной степени зависит характер существования Европы, ибо конец Турции есть
выход культуры
на Восток, за пределы Европы.
Иным кажется, что Россия обречена
на рабство и что нет
выхода для нее к свободной жизни.
И
на Западе гуманизм исчерпал, изжил себя, пришел к кризису, из которого мучительно ищет западное человечество
выхода.
Столь разнохарактерные явления, как империализм в политике и теософия в духовной жизни, одинаково симптоматичны для тяготения к
выходу за пределы европейской культуры, к движению с Запада
на Восток.
На самом
выходе к Нехлюдову подошел надзиратель с крестами и медалями и неприятным, вкрадчивым лицом и таинственно передал ему записку.
В двери главного
выхода отворилась калитка, и, переступив через порог калитки
на двор, солдаты с арестанткой вышли из ограды и пошли городом посередине мощеных улиц.
Но, взглянув
на часы, он увидал, что теперь уже некогда, и надо торопиться, чтобы не опоздать к
выходу партии. Второпях собравшись и послав с вещами швейцара и Тараса, мужа Федосьи, который ехал с ним, прямо
на вокзал, Нехлюдов взял первого попавшегося извозчика и поехал в острог. Арестантский поезд шел за два часа до почтового,
на котором ехал Нехлюдов, и потому он совсем рассчитался в своих номерах, не намереваясь более возвращаться.
Симонсон, в гуттаперчевой куртке и резиновых калошах, укрепленных сверх шерстяных чулок бечевками (он был вегетарианец и не употреблял шкур убитых животных), был тоже
на дворе, дожидаясь
выхода партии. Он стоял у крыльца и вписывал в записную книжку пришедшую ему мысль. Мысль заключалась в следующем...
«Нет, не мог сказать главного, — думал Нехлюдов, направляясь вместе с народом к
выходу. — Я не сказал ей, что женюсь
на ней. Не сказал, а сделаю это», думал он.
Набатов побежал за снегом. Марья Павловна достала валерьяновые капли и предлагала ему, но он, закрыв глаза, отталкивал ее белой похудевшей рукой и тяжело и часто дышал. Когда снег и холодная вода немного успокоили его, и его уложили
на ночь, Нехлюдов простился со всеми и вместе с унтер-офицером, пришедшим за ним и уже давно дожидавшимся его, пошел к
выходу.
При
выходе из первой комнаты,
на другом конце ее, надзиратель проговорил что-то.
— Повод к кассации всегда найдется. Надо обратиться к адвокатам, — сказал председатель, немножко
на бок надевая шляпу и продолжая двигаться к
выходу.