Неточные совпадения
Только в начале XX в.
критика по-настоящему оценила великую русскую литературу XIX в., прежде всего Достоевского и Л. Толстого.
Эдельсон был очень серьезный, начитанный и чуткий литературный
критик, и явись он в
настоящее время, никто бы ему не поставил в вину его направления. Но он вовсе не замыкался в область одной эстетики. По университетскому образованию он имел сведения и по естественным наукам, и по вопросам политическим, и некоторые его статьи, написанные, как всегда, по собственной инициативе, касались разных вопросов, далеких от чисто эстетической сферы.
Если понимать принцип критицизма формально, как исследование природы познания, то критическая философия начала свое существование задолго до Канта:
критикой познания занималась еще греческая философия и всякая
настоящая философия непременно критическая.
По-настоящему, этого бы и не нужно; но
критики, до сих пор написанные на «Грозу», показывают нам, что наши замечания не будут лишни.
Два года спустя тот же
критик предположил целый ряд статей «О комедиях Островского и о их значении в литературе и на «сцене» («Москв.», 1855 г., № 3), но остановился на первой статье, да и в той выказал более претензий и широких замашек, нежели
настоящего дела.
А шутки в сторону, — продолжала она как бы более серьезным тоном, — скажите мне, был ли из русских князей хоть один
настоящим образом великий человек, великий полководец, великий поэт, ученый, великий
критик, публицист?..
Монологи и разговоры в современных романах немногим ниже монологов классической трагедии: «в художественном произведении все должно быть облечено красотою» — и нам даются такие глубоко обдуманные планы действования, каких почти никогда не составляют люди в
настоящей жизни; а если выводимое лицо сделает как-нибудь инстинктивный, необдуманный шаг, автор считает необходимым оправдывать его из сущности характера этого лица, а
критики остаются недовольны тем, что «действие не мотивировано» — как будто бы оно мотивируется всегда индивидуальным характером, а не обстоятельствами и общими качествами человеческого сердца.
У них были, конечно, свои читатели; но вплоть до начала 70-х годов о них не только никто не кричал, но и не всякий
критик признавал за ними их
настоящее творческое достоинство. Жили они вдали от журнального мира, мало знались с литературной братией, работали много, но не спешно; словом, вели существование
настоящих артистов, преследующих свои художественные идеалы. Многим было известно, что они люди обеспеченные, не нуждающиеся вовсе в срочной денежной работе.