Неточные совпадения
С козою с барабанщицей
И не с простой шарманкою,
А с
настоящей музыкой
Смотрели тут они.
Комедия не мудрая,
Однако и не глупая,
Хожалому, квартальному
Не в бровь, а прямо в глаз!
Шалаш полным-полнехонек.
Народ орешки щелкает,
А то два-три крестьянина
Словечком перекинутся —
Гляди, явилась водочка:
Посмотрят да попьют!
Хохочут, утешаются
И часто в речь Петрушкину
Вставляют слово меткое,
Какого не придумаешь,
Хоть проглоти перо!
Следует еще несколько вопросов и ответов непечатного свойства, и собеседники переходят уже к
настоящим «
комедиям». Корнеич представляет разнообразные эпизоды из житейской практики соседних помещиков. Как Анна Павловна Затрапезная повару обед заказывает; как Пес (Петр) Васильич крестьянские огороды по ночам грабит; как овсецовская барыня мужа по щекам бьет и т. д. Все это Корнеич проделывает так живо и образно, что Струнников захлебывается от наслаждения.
Ни для кого из его товарищей уже, конечно, не был тайной
настоящий характер его отношений к Любке, но он еще продолжал в их присутствии разыгрывать с девушкой
комедию дружеских и братских отношений.
В Варшаве я ее видел в
комедии и интимной драме польского репертуара и думаю, что средний жанр был ее
настоящей сферой. Такой изящной, тонкой артистки тогда у нас в столицах еще не было. Да и у себя в гостиной она была гораздо больше светская дама, чем тогдашние наши"первые сюжеты".
В тогдашней"Французской
комедии"для трагическогорепертуара не было сильных дарований ни в мужском, ни в женском персонале. Мунэ-Сюлли дебютировал позднее. Из женщин никто не поднимался выше приличных «полезностей». Но ансамбль
комедии, в особенности мольеровской, был в полном смысле блестящий, такой, какого уже не было впоследствии ни в одно десятилетие, вплоть до
настоящей минуты.
— О женщина, ты видишь перед собой героя, — заявлял немного сконфуженный этой маленькой
комедией Пепко. — Жалею, что не могу тебе представить в виде доказательства свои раны… Да,
настоящий герой, хотя и синий.
Таково общее впечатление
комедий Островского, как мы их понимаем. Чтобы несколько рельефнее выставить некоторые черты этого бледного очерка, напомним несколько частностей, долженствующих служить подтверждением и пояснением наших слов. В
настоящей статье мы ограничимся представлением того нравственного растления, тех бессовестно неестественных людских отношений, которые мы находим в
комедиях Островского как прямое следствие тяготеющего над всеми самодурства.
Два года спустя тот же критик предположил целый ряд статей «О
комедиях Островского и о их значении в литературе и на «сцене» («Москв.», 1855 г., № 3), но остановился на первой статье, да и в той выказал более претензий и широких замашек, нежели
настоящего дела.
Если б эти черты были ярче,
комедия имела бы более цельности и определенности; но и в
настоящем своем виде она не может быть названа противною основным чертам миросозерцания автора.
Деятельность общественная мало затронута в
комедиях Островского, и это, без сомнения, потому, что сама гражданская жизнь наша, изобилующая формальностями всякого рода, почти не представляет примеров
настоящей деятельности, в которой свободно и широко мог бы выразиться человек.
Из этих коротких и простых соображений не трудно понять, почему тяжесть самодурных отношений в этом «темном царстве» обрушивается всего более на женщин. Мы обещали в прошедшей статье обратить внимание на рабское положение женщины в русской семье, как оно является в
комедиях Островского. Мы, кажется, достаточно указали на него в
настоящей статье; остается нам сказать несколько слов о его причинах и указать при этом на одну
комедию, о которой до сих пор мы не говорили ни слова, — на «Бедную невесту».
Комическая вещь, в самом деле, если и в
настоящем случае с народом повторится
комедия, которую господа врачи разыгрывают с больными нищими, назначая им лафит к столу и катанье пред обедом в покойной коляске!..
Тут актеры,
настоящие актеры, господские
комедии играют; такого театра и в городе нет.
Только при разъезде в сенях зритель точно пробуждается при неожиданной катастрофе, разразившейся между главными лицами, и вдруг припоминает комедию-интригу. Но и то ненадолго. Перед ним уже вырастает громадный,
настоящий смысл
комедии.
— Господа! вы видите меня в величайшем недоумении, — начал он раздраженным голосом, — не говоря уже о том, что я целую неделю, неизвестно по чьей милости, был действующим лицом в какой-то странной
комедии, но — что важнее всего — в
настоящую минуту заподозрена даже моя политическая благонадежность.
Пародия была впервые полностью развернута в рецензии Добролюбова на
комедии «Уголовное дело» и «Бедный чиновник»: «В
настоящее время, когда в нашем отечестве поднято столько важных вопросов, когда на служение общественному благу вызываются все живые силы народа, когда все в России стремится к свету и гласности, — в
настоящее время истинный патриот не может видеть без радостного трепета сердца и без благодарных слез в очах, блистающих святым пламенем высокой любви к отечеству, — не может истинный патриот и ревнитель общего блага видеть равнодушно высокоблагородные исчадия граждан-литераторов с пламенником обличения, шествующих в мрачные углы и на грязные лестницы низших судебных инстанций и сырых квартир мелких чиновников, с чистою, святою и плодотворною целию, — словом, энергического и правдивого обличения пробить грубую кору невежества и корысти, покрывающую в нашем отечестве жрецов правосудия, служащих в низших судебных инстанциях, осветить грозным факелом сатиры темные деяния волостных писарей, будочников, становых, магистратских секретарей и даже иногда отставных столоначальников палаты, пробудить в сих очерствевших и ожесточенных в заблуждении, но тем не менее не вполне утративших свою человеческую природу существах горестное сознание своих пороков и слезное в них раскаяние, чтобы таким образом содействовать общему великому делу народного преуспеяния, совершающегося столь видимо и быстро во всех концах нашего обширного отечества, нашей родной Руси, которая, по глубоко знаменательному и прекрасному выражению нашей летописи, этого превосходного литературного памятника, исследованного г. Сухомлиновым, — велика и обильна, и чтобы доказать, что и молодая литература наша, этот великий двигатель общественного развития, не остается праздною зрительницею народного движения в
настоящее время, когда в нашем отечестве возбуждено столько важных вопросов, когда все живые силы народа вызваны на служение общественному благу, когда все в России неудержимо стремится к свету и гласности» («Современник», 1858, № XII).
Вы бы были великий художник: природа ваша бесценна; но в
настоящее время для вас существует только известный род пиес,
комедии райка; конечно, и в них много смешного, но уж чрезвычайно вульгарно.
Горбуичик Павлусь прекрасно сыграл свои роли: был
настоящею собакою, ворчал, лаял, выл и тормошил пана Кнышевского, вот-таки как истинная собака. Знахарку он также представил весьма натурально: по-I говорки, приговорки, хрипливый голос, удушливый кашель — все, все было очень хорошо. Недурно и Петрусь сыграл свою роль, даже весьма успешно; и это ему так понравилось, что он затеял повторить эту
комедию и на следующий вечер.
Мало ли сколько, например, в России в романах,
комедиях и очерках встречается
настоящих дворянских фамилий, вписанных даже в VI книгу, и, наверно, никто из родичей этих фамилий не являлся к писателям с требованием отчета и даже не писал им писем на эту тему.
Все это забавляет ее — точно она уже на сцене, в
настоящей труппе, или участвует в житейской
комедии, где она уже — центральная фигура.
Притворные любовники в драмах и
комедиях убили
настоящего!
Хотя у Загоскина Вельский в действительности совсем не «добрый малый», а
настоящий мошенник, но в
комедии везде проведена мысль: вот кого в свете называют добрым малым.