Неточные совпадения
Московский университет свое дело делал; профессора, способствовавшие своими лекциями развитию Лермонтова, Белинского, И. Тургенева, Кавелина, Пирогова, могут спокойно играть в бостон и еще спокойнее лежать под
землей.
— Оттого, что
земля там родима, оттого, что хлеба там вдоволь, — с улыбкой ответил
московский посол.
Город ли то Кидиш, что во дни стародавние от «поганой рати» спасен был Ильей Муромцем, славный ли город Пóкидыш, куда ездил богатырь Суровец Суздалец гостить-пировать у ласкового князя Михайлы Ефимонтьевича, не отсюда ль ветлужский князь Никита Байборода чинил набеги на
земли московские, пробираясь лесами до Соли Галицкой, — молчат преданья [Былины об Илье Муромце и про Суровца Суздальца.
— Богом прославленных мест на
земле — что звезд на́ небе, — сказал замолчавшему Иосифу Василий Борисыч. — Все такие места одному человеку изведать не можно, а тебе бы, старче, незнающему сказать, неведущего научить, а не Москву бранить. Тут
московские люди ни в чем не повинны.
Еще в тý пору, как русская
земля была под татарами, ради народного умиренья проходил в орду басурманскую святитель Христов Алексий, митрополит
Московский.
— Напрасно, старче Божий, такое о Москве рассуждение держите, — вступился
московский посол. —
Земля грехами преисполнена, Москва на ней же стоит. Праведников, подобных прежним отцам, не видим, обаче ревности по древлему благочестию не лишены. Прилежания к старой вере в
московском обчестве довольно. О том по всем странам премного известно.
В 1815 году повторилась почти такая же жестокая зима, какая была и в незабвенном для России 1812 году, когда русский богатырь-мороз, явился истинным посланником Всемогущего Бога для избавления в союзе с огнем народного негодования, выразившемся в
московском пожаре, многострадальной русской
земли.
Люди эти слывут в земстве дельцами, сочиняют формочки с бесчисленным множеством граф, называют себя консерваторами, хвастаются связью с
землею, утверждают, что «русский мужичок не выдаст», и приходят в умиление от «
Московских ведомостей».
Кроме специально модернистских сборников, как сборники «Скорпиона», «Грифа», широким распространением пользовались петербургские альманахи «Шиповник» и
московские «
Земля».
— А что, господа! — обращается он к гостям, — ведь это лучшенькое из всего, что мы испытали в жизни, и я всегда с благодарностью вспоминаю об этом времени. Что такое я теперь? — "Я знаю, что я ничего не знаю", — вот все, что я могу сказать о себе. Все мне прискучило, все мной испытано — и на дне всего оказалось — ничто! Nichts! А в то золотое время
земля под ногами горела, кровь кипела в жилах… Придешь в
Московский трактир:"Гаврило! селянки!" — Ах, что это за селянка была! Маня, помнишь?
— Зверь ты этакий! — сказала она, встречая его на крыльце, — как тебя еще
земля держит, зверя плотоядного? Кровью от тебя пахнет, душегубец! Как смел ты к святому угоднику Сергию явиться после твоего
московского дела? Гром господень убьет тебя, окаянного, вместе с дьявольским полком твоим!
— Многие имеем указания, — повторил тот, уклоняясь от прямого ответа, — откапываются поглощенные
землей города, аки бы свидетели тленности земной. Читал я, сударь, в нынешнем году, в «
Московских ведомостях», что английские миссионеры проникли уж в эфиопские степи…
Эмиссары делают свое дело и по корчмам пускают слухи, что
московский царь, чрез своих катов и гицелей-желнержей, душит и панов, и хлопов вместе; что паны рады бы дать хлопам и волю, и
землю, да Москва мешает: москали не хотят воли.
С момента начала раскопок от рассвета до полуночи я не отходил от рабочих. Четырнадцать дней! С 8 июля, когда
московский оптик Пристлей поставил электрическое освещение, я присутствовал на работах ночью, дремал, сидя на обломках, и меня будили при каждом показавшемся из
земли трупе.
Чертеж
земли московской; наше царство
Из края в край. Вот видишь: тут Москва,
Тут Новгород, тут Астрахань. Вот море,
Вот пермские дремучие леса,
А вот Сибирь.
Сделано было распоряжение, чтобы
московская полиция в тот же день счистила снег и сколола с дороги лед до
земли.
Если б при
московских князьях да столько разговору было, — никогда бы им не собрать русской
земли. Если б при Иоанне Грозном вы, тетенька, во всеуслышание настаивали: непременно нам нужно Сибирь добыть — никогда бы Ермак Тимофеич нам ее из полы в полу не передал. Если б мы не держали язык за зубами — никогда бы до ворот Мерва не дошли… Все русское благополучие с незапамятных времен в тиши уединения совершалось. Оттого оно и прочно.
То были настоящие, не татаро-грузинские, а чистокровные князья, Рюриковичи; имя их часто встречается в наших летописях при первых
московских великих князьях, русской
земли собирателях; они владели обширными вотчинами и многими поместьями, неоднократно были жалованы за"работы и кровь и увечья", заседали в думе боярской, один из них даже писался с"вичем"; но попали в опалу по вражьему наговору в"ведунстве и кореньях"; их разорили"странно и всеконечно", отобрали у них честь, сослали их в места заглазные; рухнули Осинины и уже не справились, не вошли снова в силу; опалу с них сняли со временем и даже"
московский дворишко"и"рухлядишку"возвратили, но ничто не помогло.
Милый дед, как странно меняется, как обманывает жизнь! Сегодня от скуки, от нечего делать, я взял в руки вот эту книгу — старые университетские лекции, и мне стало смешно… Боже мой, я секретарь земской управы, той управы, где председательствует Протопопов, я секретарь, и самое большее, на что я могу надеяться, — это быть членом земской управы! Мне быть членом здешней земской управы, мне, которому снится каждую ночь, что я профессор
Московского университета, знаменитый ученый, которым гордится русская
земля!
Стрельцы мои называли меня своим атаманом: это имя льстило мне некоторое время, но, узнав, что есть имя выше этого, я хотел быть тем, чем выше не бывают на
земле. Наслышась о золотых главах
московских церквей, о белокаменных палатах престольного города, я требовал, чтобы меня свезли туда, а когда мне в этом отказали, сказал: „Дайте мне вырасти; я заполоню Москву и сяду в ней набольшим; тогда велю казнить всех вас!..” Так-то своевольная душа моя с ранних лет просилась на беды!
Придворные обычаи и порядки Царьграда перешли к Москве, сделавшейся Третьим Римом. Византийский черный двуглавый орел стал
московским гербом. Появились греческие придворные чины: постельничьи, ясельничьи, окольничьи. Иоанна стали называть царем, били ему челом в
землю. При дворе совершались великолепные и пышные церемонии.
Умножив число данников, расширив владения в дальней
земле Югорской до реки Сосьвы и включив в их пределы страну Кондинскую, до тех пор мало известную, хотя уже давно именуемую в титуле
московских государей, Ермак Тимофеевич возвратился в сибирскую столицу.
Многочисленное войско, предводимое самим великим князем, выступило против Новгорода. Иоанн убедил князя тверского Михаила действовать с ним заодно, псковитянам приказал выступить с
московским воеводою Федором Юрьевичем Шуйским, по дороге к Новгороду, устюжанам же и вятчанам идти на Двинскую
землю под начальством Василия Федоровича Образца и Бориса Слепого-Тютчева, а князю Даниилу Холмскому — на Рузу.
В числе их находились жители уже присоединенных в то время
московским князем тверских и новгородских
земель — областей: Кашинской, Бежицкой, Новоторжской и других.
Московские наместники были освобождены и жили спокойно на Городище. Им, конечно, не нравилась интрига Борецкой, но в правление новгородских посадников они не мешались и лишь отписывали обо всем великому князю. Новгородцы продолжали их чествовать, как представителей Иоанна, и убеждали их, что от последнего зависит навсегда оставаться другом св. Софии, а между тем, в Двинскую
землю был уже отправлен воевода, князь суздальский Василий Шуйский-Гребенка, охранять ее от внезапного вторжения
московской рати.
— Вспомни, сколько щедрот своих излил на тебя законный князь твой: все имущество твое, злато, серебро, каменья дорогие и узорочья всякие, поселья со всеми
землями и угодьями остались сохранены от алчбы вражеского меча; жизнь твоя, бывшая подле смерти, искупилась не чем иным, как неподкупною милостью великого князя
московского.
— «Осподарь всея
земли русския и великий князь
московский, владимирский, псковский, болгарский, рязанский, воложский, ржевский, бельский, ростовский, ярославский, белозерский, удорский, обдорский, кондийский и иных
земель отчин, и дедич, и наследник, и обладатель, Иоанн Васильевич, посылает отчине своей Великому Новгороду запрос с ближним боярином своим и великим воеводой, Федором Давыдовичем: что разумевает народ его отчины под имением государя вместо господина, коим назвали его прибывшие от них послы архиепископские: сановник Назарий и дьяк веча Захарий?
Со времен первого
московского князя — собирателя
земли русской — Ивана Калиты, князья
московские добивались владеть Ливонией, занятой немецкими рыцарями, чтобы открыть себе свободный путь к морю. Решительнее всех своих предшественников действовал в этом случае Иоанн Грозный.
— Вспомни, сколько щедрот своих излил на тебя законный князь твой: все имущество твое, злато, серебро, каменья дорогие и узорочья всякие, поселья со всеми
землями и угодьями остались сохранены от алчбы вражеского меча; жизнь твоя, бывшая подле смерти, искупилась не чем иным, как неподкупной милостью великого князя
московского.
— «Осподарь всея
земли русския и великий князь
московский, владимирский, псковский, болгарский, рязанский, воложский, ржевский, бельский, ростовский, ярославский, белозерский, удорский, обдорский, кондийский и иных
земель отчин и дедич, и наследник, и обладатель, Иоанн Васильевич, посылает отчине своей Великому Новгороду запрос с ближним боярином своим и великим воеводою, Федором Давыдовичем: что разумевает народ его отчины под именем государя вместо господина, коим назвали его прибывшие от них послы архиепископские: сановник Назарий и дьяк веча Захарий?
Новгородцы продолжали их чествовать как представителей Иоанна, и убеждали их, что от последнего зависит навсегда оставаться другом святой Софии, а между тем в Двинскую
землю был уже отправлен воевода, князь суздальский Василий Шуйский-Гребенка, охранять ее от внезапного вторжения
московской рати.
В числе их находились жители уже присоединенных в то время
московским князем тверских и новгородских
земель: Кашинской, Бежицкой, Новоторжской и других.
Положим, что хорошая доля их застряла в трактирах Новотроицком и
Московском, но, клянусь, целая масса была ухлопана и в
землю, для исполнения прихотей Бажанова и Советова.
— Не вы одни!.. Вы сами еще не так давно изволили и говорить, и даже писать, что вся беда — в отсутствии обязательной службы, требовали, чтобы владетельный класс людей образованных был прикреплен к
земле, вроде того, как это было в сословии служилых людей
Московского государства.
Великий царь всея
земли Московской!
Тебе, царю
Московский державы,
Избранному любовью всей
земли,
Шлет Фердинанд, из рода Медицеев,
Приветствие и дружеский поклон.
Особенно же были при нас две иконы, одна с греческих переводов старых
московских царских мастеров: пресвятая владычица в саду молится, а пред ней все древеса кипарисы и олинфы до
земли преклоняются; а другая ангел-хранитель, Строганова дела.
Да славится князь
московский истреблением врагов христианства, а не друзей и не братии
земли русской, которыми она еще славится в мире!
Московское и «русськое» — это были два разные понятия и на небе и на
земле.
Он не принял себе за образец испанских королей, которых еще с XV века православное духовенство ставило русским государям в образец, достойный подражания [Так, в 1490 году Геннадий, архиепископ новгородский, знаменитый, впрочем, ревнитель просвещения, писал к
московскому митрополиту Зосиме по делу о новгородских еретиках: «А толко, государь наш, сын твой князь великий, того не обыщет и тех не казнит, ино как ему с своей
земли та соромота свести?
Не стану перечислять той сотни обглоданных костей, которые ежедневно выбрасываются
московской жизнью в добычу голодной газетной братии, еще раз ею обгладываются, закапываются в
землю на черный день, выкапываются и снова обгладываются — при визге и драке всей стаи.