Неточные совпадения
Что за жизнь кипела бы тут, в этих
заливах, которыми изрезаны японские берега на Нипоне и на Чусиме, дай только волю
морским нациям!
Сколько понадобилось времени, чтобы песчинка за песчинкой заполнить
залив и вытеснить
морскую воду!
В то время все сведения о центральной части Сихотэ-Алиня были крайне скудны и не заходили за пределы случайных рекогносцировок. Что же касается побережья моря к северу от
залива Ольги, то о нем имелись лишь отрывочные сведения от
морских офицеров, посещавших эти места для промеров бухт и
заливов.
С западной стороны в него впадает река Сеохобе (то есть Река первого снега), почему-то названная на
морских картах Ядихой. Местность между озерами сильно заболочена. Только один вал из песка и гальки отделяет их от моря. Здесь мы видим опять исчезнувшую бухту. Когда-то
залив этот был много длиннее и загибался на север.
Коса, наметанная
морским прибоем, протянувшаяся от одного мыса к другому, превратила
залив в лагуну.
Река Ольга. — Ночевка около китайской фанзы. —
Залив Владимира. — Геология
залива. — Китайские
морские промыслы. — Осьминог. — Река Хулуай
На
морской карте Лаперуза 1787 года
залив Петра Великого называется
заливом Виктории. Посредством Альбертова полуострова (ныне называемого полуостровом Муравьева-Амурского) и Евгениева архипелага (острова Русский, Шкота, Попова, Рейнеке и Рикорд) он делится на две части:
залив Наполеона (Уссурийский
залив) и бухту Герин (Амурский
залив) [А. Мичи. Путешествие по Восточной Сибири. 1868, с. 350.].
Кораблик
заливает морскими волнами,
Сверху грозят тучи, стоючи над нами,
Заставляют бедных страдать под водами.
Передняя правая сторона была занята морем из настоящей воды — с
заливами, проливами, бухтами, с коралловым островом в середине; сквозь стекло спереди можно было видеть дно моря, коралловое основание острова,
морские звезды на песчаном дне.
Горячие лучи солнца переливаются на верхушках волн золотистым блеском,
заливают часть горизонта, где порой белеют в виде маленьких точек паруса кораблей, и играют на палубе «Коршуна», нежа и лаская моряков. Ровный норд-ост и влага океана умеряют солнечную теплоту. Томительного зноя нет; дышится легко, чувствуется привольно среди этой громадной волнистой
морской равнины.
Перед отъездом из Нью-Йорка Матвей и Анна отправились на пристань — смотреть, как подходят корабли из Европы. И они видели, как, рассекая грудью волны
залива, подошел
морской гигант и как его опять подвели к пристани и по мосткам шли десятки и сотни людей, неся сюда и свое горе, и свои надежды, и ожидания…
В Балаклаве конец сентября просто очарователен. Вода в
заливе похолодела; дни стоят ясные, тихие, с чудесной свежестью и крепким
морским запахом по утрам, с синим безоблачным небом, уходящим бог знает в какую высоту, с золотом и пурпуром на деревьях, с безмолвными черными ночами. Курортные гости — шумные, больные, эгоистичные, праздные и вздорные — разъехались кто куда — на север, к себе по домам. Виноградный сезон окончился.
Потихоньку, избегая встретиться с кем-либо, мы выносим вместе с Яни сети на берег. Ночь так темна, что мы с трудом различаем Христо, который ждет уже нас в лодке. Какое-то фырканье, хрюканье, тяжелые вздохи слышатся в
заливе. Эти звуки производят дельфины, или
морские свиньи, как их называют рыбаки. Многотысячную, громадную стаю рыбы они загнали в узкую бухту и теперь носятся по
заливу, беспощадно пожирая ее на ходу.
Лейтенант И. Бошняк в 1852 году тоже достиг озера Кизи и оттуда сухопутьем прошел в
залив Де-Кастри. Ему принадлежит честь открытия
залива Хади, который он окрестил Императорской гаванью. [И. Бошняк. Экспедиция в Приамурский край. «
Морской сборник», 1858 г., № 12. Ныне Императорская гавань переименована в Советскую гавань.]
Во-вторых, ввиду учащавшихся в городе оспенных заболеваний баронесса Софья Петровна перевозила остающихся в приюте на лето воспитанниц к себе в Дюны, на
морское побережье Финского
залива, где у нее была огромная дача, целая мыза, спрятанная на горе среди сосновых сестрорецких лесов.
Я нашел тебя, подобно тому как водолаз в Персидском
заливе наполняет множество корзин пустыми раковинами и малоценными жемчужинами, прежде чем достанет с
морского дна перл, достойный царской короны.
Нет ничего удивительного, что среди портовых и
морских людей Сашка пользовался большим почетом и известностью, чем, например, местный архиерей или губернатор. И, без сомнения, если не его имя, то его живое обезьянье лицо и его скрипка вспоминались изредка в Сиднее и в Плимуте, так же как в Нью-Йорке, во Владивостоке, в Константинополе и на Цейлоне, не считая уже всех
заливов и бухт Черного моря, где водилось множество почитателей его таланта из числа отважных рыбаков.