Неточные совпадения
«Кушай тюрю, Яша! // Молочка-то нет!» // — Где ж коровка наша? — // «Увели, мой свет! // Барин для приплоду // Взял ее домой». // Славно жить народу // На Руси святой!
Г-жа Простакова. Родной, батюшка. Вить и я по отце Скотининых. Покойник батюшка женился на покойнице матушке. Она была по прозванию Приплодиных. Нас, детей, было с них восемнадцать человек; да, кроме меня с братцем, все, по власти Господней, примерли. Иных из бани мертвых вытащили. Трое, похлебав
молочка из медного котлика, скончались. Двое о Святой неделе с колокольни свалились; а достальные сами не стояли, батюшка.
Да где же вам это понять: у вас еще вместо крови
молочко течет, не вылупились!
— Чего ж еще, забелим
молочком, — сказала старуха, посмеиваясь и глядя на дверь.
— Нет, вот что, родненький, — вспомнив, молвила Пелагея. — Сбегаю я к Матрене Прокофьевне, — обратилась она к мужу, — к нашей старостихе, — пояснила деверю, — покучусь у ней
молочка хоть криночку, да яичек, да маслица, яишенку-глазунью гостью дорогому состряпаю. Может, не откажет: изо всех баб она до меня всех милостивей.
— Баре придут, медку принесут, чайком попоят,
молочка дадут…
— Значит, сироту красть? Погони не чаешь… Дело!.. Можем и в том постараться… Останетесь много довольны… Кони — угар. Стрижена девка косы не поспеет заплесть, как мы с тобой на край света угоним… Закладывать, что ли, а может, перекусить чего не в угоду ли?
Молочка похлебать с ситненьким не в охотку ли?.. Яичницу глазунью не велеть ли бабам состряпать? Солнышко вон уж куда поднялось — мы-то давно уж позавтракали.
— Чем вас потчевать? — захлопотала вдова. — Мужчины, я знаю, любят чай с ромом пить, а у нас, извините, не то что рому, и чаю в заводе нет. Не хотите ли
молочка?
— Не властна я, голубчик, и не проси! — резонно говорит она, — кабы ты сам ко мне не пожаловал, и я бы тебя не ловила. И жил бы ты поживал тихохонько да смирнехонько в другом месте… вот хоть бы ты у экономических… Тебе бы там и хлебца, и
молочка, и яишенки… Они люди вольные, сами себе господа, что хотят, то и делают! А я, мой друг, не властна! я себя помню и знаю, что я тоже слуга! И ты слуга, и я слуга, только ты неверный слуга, а я — верная!
Круглый год у нас и
молочко, и сливочки, и маслице — все свое.
— Сказывают, во ржах солдат беглый притаился, — сообщают друг другу девушки, — намеднись Дашутка, с села, в лес по грибы ходила, так он как прыснет из-за ржей да на нее. Хлеб с ней был,
молочка малость — отнял и отпустил.
Пододвигает она к себе кринку, разъездной было за нее, а баба таково жалобно говорит: «
Молочко маленькому в кринке-то».
— Ну, ступайте-ка, девицы, спать-ночевать, — сказала Манефа, обращаясь к Фленушке и Марьюшке. — В келарню-то ужинать не ходите, снежно, студено. Ехали мы, мать София, так лесом-то ничего, а на поляну как выехали, такая метель поднялась, что свету Божьего не стало видно. Теперь так и метет… Молви-ка, Фленушка, хоть Наталье, принесла бы вам из келарни поужинать, да яичек бы, что ли, сварили, аль яиченку сделали,
молочка бы принесла. Ну, подите со Христом.
Мать приказала принести на блюдечке тепленького
молочка, и после многих попыток, толкая рыльцем слепого кутенка в молоко, выучили его лакать.
Вот беда крестьянину семьянному с малыми детьми, когда бог его скотинкой обидит, без
молочка ребятам плохо, батюшка Алексей Степаныч.
— По пословице: обожжешься на
молочке, будешь дуть и на воду; я должна еще подумать и долго подумать о твоем предложении, Базиль!
— Не прикажете ли, батюшка, сливочек? Уедете в город, там и
молочка хорошего нет, — проговорила она.
— А я, — говорит, — на этот счет тебе в помощь у жида козу куплю: ты ее дои и тем
молочком мою дочку воспитывай.
«Помилуй бог, — говорит, — как вода тепла: все равно что твое парное
молочко в доеночке. Кто, благодетели, охотники на ту сторону переплыть и канат перетащить, чтобы мост навесть?»
Козленочка я заколол, и мы его с моим барином в лапше съели, а козочку я подоил и ее
молочком начал дитя поить.
Ежу предлагают и мух, и козявок,
Корней
молочко ему отдал свое —
Не пьет! отступились…
— Нет, не понимаю! Решительно ничего не понимаю, — говорил Мурка. — Из-за чего сердятся? Например, если я буду повторять: я — кот, я — кот, кот, кот… Разве кому-нибудь будет обидно?.. Нет, не понимаю… Впрочем, должен сознаться, что я предпочитаю
молочко, особенно когда оно не сердится.
Молочку это хвастовство казалось ужасно обидным. Скажите, пожалуйста, какая невидаль — какая-то овсяная каша!
Молочко начинало горячиться, поднималось пеной и старалось вылезти из своего горшочка. Чуть кухарка недосмотрит, глядит —
Молочко и полилось на горячую плиту.
— Хорошо, хорошо, я все разберу, — говорил кот Мурка. — Я уж не покривлю душой… Ну начнем с
Молочка.
Сидевший в щели черный Таракан даже поперхнулся от смеха: «Вот так мировой судья… Ха-ха! Ах, старый плут, что только и придумает!..» Но
Молочко и Кашка были рады, что их ссору наконец разберут. Они сами даже не умели рассказать, в чем дело и из-за чего они спорили.
Отставив
Молочко и Кашку, кухарка ушла на рынок за провизией. Мурка этим сейчас же воспользовался. Он подсел к
Молочку, подул на него и проговорил...
Между прочим, Мурка каждое утро садился у топившейся плиты и терпеливо слушал, как ссорятся
Молочко и Кашка. Он никак не мог понять, в чем тут дело, и только моргал.
— Что же мне делать, если у меня такой вспыльчивый характер! — оправдывалось
Молочко. — Я и само не радо, когда сержусь. А тут еще Кашка постоянно хвастает: «Я — Кашка, я — Кашка, я — Кашка…» Сидит у себя в кастрюльке и ворчит; ну я и рассержусь.
— Пожалуйста, не сердитесь,
Молочко…
Например, Аленушка утром пила
молочко, ела булочку и потом выпрашивала у тети Оли сахару — все это она делала только для того, чтобы оставить мухам несколько капелек пролитого молока, а главное — крошки булки и сахара.
— Ах, уж это мне
Молочко! — жаловалась каждый раз кухарка. — Чуть-чуть недосмотришь — оно и убежит.
Сначала разговор идет тихонько, шепотом, а потом Кашка и
Молочко начинают постепенно горячиться.
Он обошел несколько раз горшочек с
Молочком, попробовал его лапкой, подул на
Молочко сверху и начал лакать.
Молочко заметно начало успокаиваться. Мурка обошел его кругом, еще раз подул, расправил усы и проговорил совсем ласково...
Как-то
Молочко и Кашка особенно горячо ссорились; ссорились до того, что наполовину вылились на плиту, причем поднялся ужасный чад. Прибежала кухарка и только всплеснула руками.
— Ну что я теперь буду делать? — жаловалась она, отставляя с плиты
Молочко и Кашку. — Нельзя отвернуться…
У них совсем коровка не даст
молочка, так мне и кушать не дадут?
Аннинька поела
молочка, побежала к теленочку, сгоряча поцеловала его в морду, но сейчас же брезгливо вытерла губы, говоря, что морда у теленка противная, вся в каких-то слюнях.
— Может, самоварчик поставить? А то
молочка али яишенку… — говорила заученным тоном старуха. — Жарко теперь летним делом, а следователь-то еще когда позовет.
— Степан Романыч, напредки милости просим!.. — бормотал он, цепляясь за кучерское сиденье. — На Дерниху поедешь, так в другой раз чайку напиться…
молочка… Я, значит, здешней хозяин, а Феня моя сестра. Мы завсегда…
— Да как же другие-то рекруты живут? Конечно, тяжело сначала, а потом привыкают, и, смотришь, выходит славный солдат. Тебя, должно быть, мать забаловала; пряничками да
молочком до восемнадцати лет кормила.
Вот теперь у тестя моего старшего сына — вот что ждем-то, — у тестя в Сосновке коровы стоят (держит боле для робят; без этого нельзя: не все хлеб да капуста, ину пору и
молочка захоцца похлебать, особливо ребятишкам)…
— Накорми новенького
молочком и посади пока в чулан… вот в этот, — показала Марья Петровна рукой на дверь выходившего в кухонные сени чулана.
Мне понравились только некоторые подробности. Он был даже влюблен, этот философ. Ел он каждый день на несколько копеек хлебца,
молочка и записывал все в книжечку, сколько он каждый день тратил. Какой чудак!
— Кислого
молочка или жиденького узвару [Узвар — компот.] с сушеными грушами.
Когда настал голодный год, к старушке стало приходить так много ребятишек, что она не могла уже всем им дать молока от своей коровы. Трем-четырем даст, а больше и нет, и самой похлебать ничего не оставалось. Не привыкла старушка отказывать, да делать нечего — поневоле отказывает, и бедные ребятишки отходят с пустыми плошками… А такие они все жалкие, испитые, даже и не плачут, а только глядят жадно… Думать о них больно. И не знает старушка, как ей быть и как между всеми
молочко делить…
Старушка была хорошая и добрая; она привечала всех и давала от своей коровки
молочка бескоровным ребятишкам, а особенно ласкала дочерей своей племянницы, из которых одна, самая младшая, была ее любимицею.
— Да так думается: десятинки две-три, не больше. Домичек небольшой, садик при нем, аллейка для прохладности… чисто, аккуратно! А из живности: курочек с пяток, ну, коровка, чтоб
молочко свое было.
— Голубчик, надень шапку!.. И привяжем мы сами… А уж если хочешь быть другом, напои нас
молочком… Едем мы сюда, — вот он и говорит: «Не даст нам Денис молока!» Кто, я говорю, Денис-то не даст?