Неточные совпадения
«Прежде я говорил, что в моем
теле, в
теле этой травы и этой букашки (вот она не захотела на ту траву, расправила крылья и улетела) совершается по физическим, химическим, физиологическим законам обмен
материи.
Здесь — все другое, все фантастически изменилось, даже тесные улицы стали неузнаваемы, и непонятно было, как могут они вмещать это мощное
тело бесконечной, густейшей толпы? Несмотря на холод октябрьского дня, на злые прыжки ветра с крыш домов, которые как будто сделались ниже, меньше, — кое-где форточки, даже окна были открыты, из них вырывались, трепетали над толпой красные куски
материи.
Блестела золотая парча, как ржаное поле в июльский вечер на закате солнца; полосы глазета напоминали о голубоватом снеге лунных ночей зимы, разноцветные
материи — осеннюю расцветку лесов; поэтические сравнения эти явились у Клима после того, как он побывал в отделе живописи, где «объясняющий господин», лобастый, длинноволосый и тощий, с развинченным
телом, восторженно рассказывая публике о пейзаже Нестерова, Левитана, назвал Русь парчовой, ситцевой и наконец — «чудесно вышитой по бархату земному шелками разноцветными рукою величайшего из художников — божьей рукой».
Эти куски богатой шелковой
материи, волнами обильно обвивающие
тело, прекрасно драпируются около ленивой живой массы, сохраняющей важность и неподвижность статуи.
Этот был стар, одет в белую юбку, а верхняя часть
тела прикрыта красной
материей; на голове чалма.
Это совсем не есть дуализм духа и
материи, духа и
тела, который мы находим в школьных спиритуалистических направлениях.
Итак,
материя есть не субстанция
тела, как думают материалисты, а только его качество, сила, делающая
тела плотью, облекающая кожаной ризой их славу и красоту.
И чего же иного хочет и достигает искусство, как не того же ософиения плоти или «
материи» (будет ли это звук,
тело, мрамор, краски, слово)?
И то, что мы в мире дальнем познаем как стремление каждого земного существа к своей идее, как эрос творчества, муку и тревогу всей жизни, то в мире умопостигаемом, «в небе», есть предвечно завершенный блаженный акт, эротическое взаимопроникновение формы и
материи, идеи и
тела, духовная, святая телесность.
Бессмертие не есть только отсутствие смерти или одно ее устранение, нечто отрицательное, оно есть положительная сила, связанная с духовностью
тела, при которой дух совершенно овладевает плотию и ее проницает; тем и упраздняется
материя, источник смерти и смертности.
При этом, и социальная связность уже предстанет не как косная плоть социальной
материи, давящая и угнетающая тяжелой своей материальностью, но сделается прозрачным покровом, под которым ощутимо будет движение соков всечеловеческого
тела.
77 к «Введению».], имеет значение вполне относительное лишь в сравнении с более тяжелым и менее восприимчивым
телом материальным или физическим, но и эти
тела «высших планов» пред ставляют собою еще
материю или «землю» (почему и Geisteswissenschaft, как мы уже указывали, исповедует утонченный гилозоистический материализм [Гилозоизм — учение о всеобщей одушевленности.]).
Это таинственное преодоление
материи идеей мы наблюдаем при всяком изведении «из темной глыбы ликов роз», деревьев, цветов и злаков, стремящихся создать себе
тело, явить в нем свою идею.
Учение Плотина о
теле, как мы уже знаем, связано с его общей эманационной космологией, согласно которой материальность есть удаленность от Единого, только минус и потому зло,
тело же есть
материя.
Там же, где мы имеем полную и совершенную энтелехийность, духотелесность, это противопоставление теряет всякое значение, ибо как дух не проявляет здесь своей, противящейся
материи, спиритуальности, враждебности
телу, так и
тело не имеет косности, материальности, пассивного сопротивления духу.
Смертность жизни и есть следствие недолжного вторжения магизма, нарушившего гармонию жизни в духоносном
теле, отсюда и возникла та косность
материи, которая постоянно преодолевается, но никогда не может быть окончательно преодолена хозяйственным трудом.
Для точки зрения Плотина характерно, что он принужден не различать, но сливать и отожествлять философскую
материю, каковая есть ничто, небытие, — с
телом, и метафизически-этическое осуждение
материи целиком распространять и на
тело.
Тело и
материя отнюдь не тождественны, как это обычно считают, связь телесности с
материей есть загадка, по-своему не менее таинственная, нежели связь души с
телом; бестелесное же существование идей есть фикция и абстракция: nulla idea sine corpore [Нет идеи без
тела (лат.).].
Я люблю форму
тела, но не люблю
материи, которая есть тяжесть и необходимость.
Тело человека есть прежде всего форма, а не
материя.
Ошибочно ставить знак равенства между
телом и
материей.
Учение о Софии, которое стало популярно в религиозно-философских и поэтических течениях начала XX в., связано с платоновским учением об идеях. «София есть выраженная, осуществленная идея», — говорит Соловьев. «София есть
тело Божие,
материя Божества, проникнутая началом Божественного единства».
Душа оставляет
тело, странствует и многое видит в то время, когда человек спит. Этим объясняются сны. Душа неодушевленных предметов тоже может оставлять свою
материю. Виденный нами мираж, с точки зрения Дерсу, был тенью (ханя) тех предметов, которые в это время находились в состоянии покоя. Та к первобытный человек, одушевляя природу, просто объясняет такое сложное оптическое явление, как мираж.
Гладышев на секунду зажмурился. Ему казалось, что он ощущает на себе, на лице, на всем
теле этот напряженно-пристальный взгляд, который как бы касался его кожи и щекотал ее, подобно паутинному прикосновению гребенки, которую сначала потрешь о сукно, — ощущение тонкой невесомой живой
материи.
Однако всем этим желаниям полагает конец жалкая ограниченность индивидуального бытия, приковывающая меня к ничтожному комку
материи, моему
телу, замыкающая меня в душную комнату и предоставляющая мне лишь тесный круг деятельности».
Форма одежды визитная, она же — бальная: темно-зеленоватый, длинный, ниже колен, сюртук, брюки навыпуск, с туго натянутыми штрипками, на плечах — золотые эполеты… какая красота. Но при такой форме необходимо, по уставу, надевать сверху летнее серое пальто, а жара стоит неописуемая, все
тело и лицо — в поту. Суконная, еще не размякшая, не разносившаяся
материя давит на жестких углах, трет ворсом шею и жмет при каждом движении. Но зато какой внушительный, победоносный воинский вид!
— В физиологии, как в науке о
теле, о
материи, едва ли можно искать подтверждения этого явления чисто нравственного мира. Вообще же можно сказать лишь одно, что первые впечатления юности всегда сильнее и продолжительнее в последующие годы.
Есть нежные и тонкие организации, которые именно от нежности не перерываются горем, уступают ему по-видимому, но искажаются, но принимают в себя глубоко, ужасно глубоко испытанное и в продолжение всей жизни не могут отделаться от его влияния; выстраданный опыт остается какой-то злотворной
материей, живет в крови, в самой жизни, и то скроется, то вдруг обнаруживается со страшной силой и разлагает
тело.
Форма
тела совсем не есть
материя, совсем не есть явление физического мира, форма
тела не только душевна, но и духовна.
Все это было просто, все это знал каждый из нас: да, диссоциация
материи, да, расщепление атомов человеческого
тела. И тем не менее это всякий раз было — как чудо, это было — как знамение нечеловеческой мощи Благодетеля.
Вся она была как-то по-особенному, законченно, упруго кругла. Руки, и чаши грудей, и все ее
тело, такое мне знакомое, круглилось и натягивало юнифу: вот сейчас прорвет тонкую
материю — и наружу, на солнце, на свет. Мне представляется: там, в зеленых дебрях, весною так же упрямо пробиваются сквозь землю ростки — чтобы скорее выбросить ветки, листья, скорее цвести.
Набоб сидел на стуле, заложив ногу за ногу, и легонько раскачивался, когда начинал смеяться; летняя пара из шелковой
материи, цвета смуглой южной кожи, обрисовывала его сильное, но уже начавшее брюзгнуть
тело.
Душевная пневма происходит от первоначального гилозоистического понимания
материи, пневма отождествлялась с воздухом, огнем или
телом, но это все же было целостное понимание жизни.
От всех этих восточных
материй, от всех этих низких и мягких диванов с массою прелестных подушек, от всех подставок из черного дерева с инкрустацией из перламутра и слоновой кости и бронзы, от этих пушистых ковров, в которых тонула нога, от всех стен, задрапированных бархатистой шерстяной
материей, от всего, казалось, распространялся тонкий аромат, который проникал во все существо человека и производил род опьянения: сладострастная дрожь охватывала
тело, кровь горела огнем, ум мутился, всецело побежденный желаниями
тела.
Ее тоже короткое, еле доходящее до колен, легкое газовое платье-бебе приподнималось при движении рук и широко отделялось своею прозрачною
материею от ее круглого, твердого
тела.
Покачиваясь, она медленно понесла по палубе свое большое
тело, окутанное голубоватой
материей, а когда поравнялась с группою итальянцев, седой прервал свою речь и сказал тихонько...
Тела живых существ исчезли в прахе, и вечная
материя обратила их в камни, в воду, в облака, а души их всех слились в одну. Общая мировая душа — это я… я… Во мне душа и Александра Великого, и Цезаря, и Шекспира, и Наполеона, и последней пиявки. Во мне сознания людей слились с инстинктами животных, и я помню все, все, все, и каждую жизнь в себе самой я переживаю вновь.
Сквозь прозрачную
материю розово светилась ее кожа и видны были все чистые линии и возвышения ее стройного
тела, которое до сих пор, несмотря на тридцатилетний возраст царицы, не утеряло своей гибкости, красоты и свежести.
А когда очнулся, то увидал, что сидит в овраге и на груди у него болтаются оборванные подтяжки, брюки лопнули, сквозь
материю жалобно смотрят до крови исцарапанные колени. Всё
тело полно боли, особенно болела шея, и холод точно кожу с него сдирал. Запрокинувшись назад, Евсей посмотрел на обрыв, — там, под белым сучком берёзы, в воздухе качался ремень тонкой змеёй и манил к себе.
В-третьих, странно говорить, что и в совершенно непрозрачных
телах мы видим только поверхность, а не самый предмет: воззрение принадлежит не исключительно глазам, известно, что в нем всегда участвует припоминающий и соображающий рассудок; соображение всегда наполняет
материей пустую форму, представляющуюся глазу.
Мужик, брюхом навалившись на голову своей единственной кобылы, составляющей не только его богатство, но почти часть его семейства, и с верой и ужасом глядящий на значительно-нахмуренное лицо Поликея и его тонкие засученные руки, которыми он нарочно жмет именно то место, которое болит, и смело режет в живое
тело, с затаенною мыслию: «куда кривая не вынесет», и показывая вид, что он знает, где кровь, где
материя, где сухая, где мокрая жила, а в зубах держит целительную тряпку или склянку с купоросом, — мужик этот не может представить себе, чтоб у Поликея поднялась рука резать не зная.
Но, впрочем, и все остальное их
тело сквозило из-под легкой прозрачной
материи и раздражало взгляд молодежи, рыскавшей среди них на своих панонских конях, украшенных перьями.
Он воображал себе, что
тело есть
материя грубая, а душа — тоже
материя, только очень тонкая, и, следовательно, вопрос, поставленный им, можно понимать некоторым образом в химическом смысле.
Но уже в воздухе, изогнувшись
телом, как падающая кошка, он меняет направление и попадает на площадку, одновременно ощущая сильную боль в колене, которым обо что-то ударился, и слыша треск разрывающейся
материи.