Неточные совпадения
— Нет, никаких войск! — крикнул
маленький, позванивая чайной
ложкой в пустом стакане. — Предали войска. Как вы не понимаете!
— Должны следить, — сказал
маленький человек не только уверенно, а даже как будто требовательно. Он достал чайной
ложкой остаток варенья со дна стакана, съел его, вытер губы платком и с неожиданным ехидством, которое очень украсило его лицо сыча, спросил, дотронувшись пальцем до груди Самгина...
Но, хотя Суслов и ехидничал, Самгину было ясно, что он опечален, его
маленькие глазки огорченно мигали, голос срывался, и
ложка в руке дрожала.
Он молчал, она подала ему чашку и подвинула хлеб. А сама начала ложечкой пить кофе, кладя иногда на
ложку маленькие кусочки мякиша.
Днем мне недомогалось: сильно болел живот. Китаец-проводник предложил мне лекарство, состоящее из смеси женьшеня, опиума, оленьих пантов и навара из медвежьих костей. Полагая, что от опиума боли утихнут, я согласился выпить несколько капель этого варева, но китаец стал убеждать меня выпить целую
ложку. Он говорил, что в смеси находится немного опиума, больше же других снадобий. Быть может, дозу он мерил по себе; сам он привык к опиуму, а для меня и
малая доза была уже очень большой.
— Вы никогда, никогда не ешьте рыбы ножом. Это не принято. И чайною
ложкой не стучите… и хлеб отламывайте
маленькими кусочками, а не откусывайте прямо от ломтя.
Маленький мальчишка и тот с утра до ночи
ложки ковыряет.
Дымов выхватил из рук Емельяна
ложку и швырнул ее далеко в сторону. Кирюха, Вася и Степка вскочили и побежали искать ее, а Емельян умоляюще и вопросительно уставился на Пантелея. Лицо его вдруг стало
маленьким, поморщилось, заморгало, и бывший певчий заплакал, как ребенок.
Ижбурдин. А позвольте узнать, почем изволили, Савва Семеныч, хлебец покупать? Эй,
малый! кипяточку! (Стучит
ложкой по стакану.)
В стороне стояла опорожненная
маленькая трактирная миска с мельхиоровой
ложкой и одна из тех тарелок, на которых в трактирах подают хлеб.
В домике было две комнаты: одна столовая, другая спальня. Девочка вошла в столовую и увидела на столе три чашки с похлебкой. Первая чашка, очень большая, была Михайлы Ивановичева. Вторая чашка, поменьше, была Настасьи Петровнина; третья, синенькая чашечка, была Мишуткина. Подле каждой чашки лежала
ложка: большая, средняя и
маленькая.
Девочка взяла самую большую
ложку и похлебала из самой большой чашки; потом взяла среднюю
ложку и похлебала из средней чашки, потом взяла
маленькую ложечку и похлебала из синенькой чашечки; и Мишуткина похлебка ей показалась лучше всех.
Кедровская дача нынешнее лето из конца в конец кипела промысловой работой. Не было такой речки или
ложка, где не желтели бы кучки взрытой земли и не чернели заброшенные шурфы, залитые водой. Все это были разведки, а настоящих работ поставлено было пока сравнительно немного. Одни места оказались не стоящими разработки, по
малому содержанию золота, другие не были еще отведены в полной форме, как того требовал горный устав. Работало десятка три приисков, из которых одна Богоданка прославилась своим богатством.
Огороды назывались вдовьими потому, что их содержали две вдовы, мать и дочь. Костер горел жарко, с треском, освещая далеко кругом вспаханную землю. Вдова Василиса, высокая пухлая старуха в мужском полушубке, стояла возле и в раздумье глядела на огонь; ее дочь Лукерья,
маленькая, рябая, с глуповатым лицом, сидела на земле и мыла котел и
ложки. Очевидно, только что отужинали. Слышались мужские голоса: это здешние работники на реке поили лошадей.
— Ах, ты, боже мой! Так и есть!.. — Она зачерпнула борщ разливательной
ложкой и раздраженно опустила ее назад. — Ты туда картофельной муки всыпал, получился кисель… Как ребенок
малый, ничего нельзя ему доверить.
Он машинально побрел во двор дома. Направо от ворот стояла дворницкая сторожка, окно которой приветливо светилось. «Погреться хоть», — решил он и, подойдя к двери, рванул за скобу. Что-то треснуло, и дверь отворилась. Сторожка была пуста, на столе стояла
маленькая лампочка. Подле лампы лежал каравай хлеба, столовый нож, пустая чашка и
ложка.
Сидела она откинувшись на спинку стула, помешивая
ложкой чай в
маленькой синей чашке, куда насыпала кусков пять сахара. Белая кофта раскрылась, показывая большую, добротную грудь в синих жилках, туго налитых кровью. Сборное лицо ее было сонно или задумчиво, губы по-детски распущены.
Кухарка всё, всё унесла, всё — сервиз, щикатулку и платье… да… и платье даже, и чулки, и белье… да… и тетенькин ридикюль, там еще была двадцатипятирублевая бумажка в такой
маленький футляр, и две
ложки анпликэ… и еще салоп, и всё…