Неточные совпадения
Да и вообще у нас в русском
обществе, самые
лучшие манеры у тех, которые биты бывали, — заметили вы это?
Лето проводила в огороде и саду: здесь она позволяла себе, надев замшевые перчатки, брать лопатку, или грабельки, или лейку в руки и, для здоровья, вскопает грядку, польет цветы, обчистит какой-нибудь куст от гусеницы, снимет паутину с смородины и, усталая, кончит вечер за чаем, в
обществе Тита Никоныча Ватутина, ее старинного и
лучшего друга, собеседника и советника.
На них
лучшие картины получали денежные премии и прекрасно раскупались. Во время зимнего сезона
общество устраивало «пятницы», на которые по вечерам собирались художники, ставилась натура, и они, «уставя брады свои» в пюпитры, молчаливо и сосредоточенно рисовали, попивая чай и перекидываясь между собой редкими словами.
Она в ярких красках описывала положение актрис, танцовщиц, которые не подчиняются мужчинам в любви, а господствуют над ними: «это самое
лучшее положение в свете для женщины, кроме того положения, когда к такой же независимости и власти еще присоединяется со стороны
общества формальное признание законности такого положения, то есть, когда муж относится к жене как поклонник актрисы к актрисе».
Я говорю об этом совершенно объективно; после юношеских попыток, окончившихся моей ссылкой в 1835 году, я не участвовал никогда ни в каком тайном
обществе, но совсем не потому, что я считаю расточение сил на индивидуальные попытки за
лучшее.
С тех пор русское
общество сделало страшные успехи; война вызвала к сознанию, сознание — к 14 декабря,
общество внутри раздвоилось — со стороны дворца остается не
лучшее; казни и свирепые меры отдалили одних, новый тон отдалил других.
Он не верил в детерминированный прогресс человечества, в неотвержимое восходящее движение
обществ к
лучшему, совершенному, счастливому состоянию.
Общество умных людей — самая
лучшая школа».
Даже не очень строгий моралист мог быть огорчен тем, что учащаяся молодежь так «загрязняет» свои
лучшие годы постоянной возне с продажными женщинами, привыкает к их
обществу, целыми днями ведет пустую и часто циничную болтовню.
И с таким-то скудным содержанием я в первую же зиму стал бывать в казанских гостиных. Мундир позволял играть роль молодого человека; на извозчика не из чего было много тратить, а танцевать в чистых замшевых перчатках стоило недорого, потому что они мылись. В
лучшие дома тогдашнего чисто дворянского
общества меня вводило семейство Г-н, где с умной девушкой, старшей дочерью, у меня установился довольно невинный флерт. Были и другие рекомендации из Нижнего.
Но все это было добродушно, без злости. Того оттенка недоброжелательства, какой теперь зачастую чувствуется в
обществе к писателю, тогда еще не появлялось. Напротив, всем было как будто лестно, что вот есть в
обществе молодой человек, которого «печатают» в
лучшем журнале.
Господа, извините, что я приглашаю Илью в наше
общество. Это мой
лучший друг. Где принимают меня, там должны принимать и моих друзей. Это мое правило.
По диванам и козеткам довольно обширной квартиры Райнера расселились: 1) студент Лукьян Прорвич, молодой человек, недовольный университетскими порядками и желавший утверждения в
обществе коммунистических начал, безбрачия и вообще естественной жизни; 2) Неофит Кусицын, студент, окончивший курс, — маленький, вострорыленький, гнусливый человек, лишенный средств совладать с своим самолюбием, также поставивший себе обязанностью написать свое имя в ряду первых поборников естественной жизни; 3) Феофан Котырло, то, что поляки характеристично называют wielke nic, [Букв.: великое ничто (польск.).] — человек, не умеющий ничего понимать иначе, как понимает Кусицын, а впрочем, тоже коммунист и естественник; 4) лекарь Сулима, человек без занятий и без определенного направления, но с непреодолимым влечением к бездействию и покою; лицом черен, глаза словно две маслины; 5) Никон Ревякин, уволенный из духовного ведомства иподиакон, умеющий везде пристроиваться на чужой счет и почитаемый неповрежденным типом широкой русской натуры; искателен и не прочь действовать исподтишка против
лучшего из своих благодетелей; 6) Емельян Бочаров, толстый белокурый студент, способный на все и ничего не делающий; из всех его способностей более других разрабатывается им способность противоречить себе на каждом шагу и не считаться деньгами, и 7) Авдотья Григорьевна Быстрова, двадцатилетняя девица, не знающая, что ей делать, но полная презрения к обыкновенному труду.
Рогнеда Романовна от природы была очень правдива, и, может быть, она не лгала даже и в настоящем случае, но все-таки ей нельзя было во всем верить на слово, потому что она была женщина «политичная». — Давно известно, что в русском
обществе недостаток людей политических всегда щедро вознаграждался обилием людей политичных, и Рогнеда Романовна была одним из
лучших экземпляров этого завода.
Дамы, обозначенные мизерным камер-юнкером под буквами Н., Р. и Ч., которых Тулузов, равно как и супругу свою, прикрываясь полицией, застал среди их невинных развлечений, подняли против него целый поход и стали частью сами, а частью через родных своих и знакомых доводить до сведения генерал-губернатора, что нельзя же дозволять разным полудиким мужьям и полупьяным полицейским чиновникам являться на совершенно неполитические сборища и только что не палками разгонять
общество, принадлежавшее к
лучшему московскому кругу.
Подлинно человеческое, человечное
общество есть
общество братское, в нем не может быть классового иерархизма, в нем по-другому будут определяться различия людей, в нем
лучшие, качественно высшие будут определяться не правами, а обязанностями.
Революции, неизбежные в существовании
обществ, внушают одним ужас и отвращение, другим же внушают надежду на новую,
лучшую жизнь.
Общество как бы говорит человеку: ты моё создание, все, что у тебя есть
лучшего, вложено мной, и потому ты принадлежишь мне и должен отдать мне всего себя.
Патриархальное
общество, которое было наиболее органическим, имело свои человечески хорошие черты,
лучшие, чем механическое буржуазное
общество, но в нем человек вел ещё полурастительное существование и не пробудился от сна органического рабства.
В основе
лучшего персоналистического
общества лежит не идея гражданина и не идея производителя, не идея политическая или экономическая, а духовная идея целостного человека, личности.
О, теоретики пенкоснимательства! о, вы, которые с пытливостью, заслуживающей
лучшей участи, допытываетесь, сколько грошей могло бы быть сбережено, если б суммы, отпускаемые на околку льда на волжских пристанях, были расходуемы более осмотрительным образом! Подумайте, не целесообразнее ли поступили бы вы, обратив вашу всепожирающую пенкоснимательную деятельность на исследование тех нравственных и материальных ущербов, которые несет человеческое
общество, благодаря господствующим над ним призракам!
Один из товарищей его по службе и его
лучший друг, граф Коновницын, поручик главного штаба гвардейской пехоты, был вовлечен в тайное
общество и со всем жаром юности усвоил себе убеждения членов «Союза благоденствия» и даже не скрывал перед своими друзьями своих стремлений и политических надежд.
Он уже позволил себе высказать губернатору лично, что считает беспрерывное вмешательство его в дела земства чересчур назойливым, и даже написал ему несколько пикантных бумаг в этом смысле, а в
обществе отзывался об нем с такою бесцеремонностью, что даже
лучшие его друзья делали вид, что они ничего не слышат.
— Ну, будем надеяться на
лучшее. Однако, присоединимся к
обществу. На наш разговор начинают обращать внимание.
Учение о законности наказания не только не содействовало и не содействует
лучшему воспитанию детей, не содействует
лучшему устройству
обществ и нравственности всех людей, верящих в наказание за гробом, но произвело и производит неисчислимые бедствия: оно ожесточает детей, ослабляет связь людей в
обществе и развращает людей обещанием ада, лишая добродетель ее главной основы.
В
обществе, руководимом желанием справедливости, никто не хотел бы творитьнесправедливостей; в самом же
лучшем государственном устройстве было бы так, что никто не хотел бы терпеть несправедливостей.
Когда все расселись по мягким низеньким креслам, князь опять навел разговор на литературу, в котором, между прочим, высказал свое удивление, что, бывая в последние годы в Петербурге, он никого не встречал из нынешних
лучших литераторов в порядочном
обществе; где они живут? С кем знакомы? — бог знает, тогда как это сближение писателей с большим светом, по его мнению, было бы необходимо.
Аннинька и m-lle Эмма проводили время в
обществе Братковского, Перекрестова и Летучего самым веселым образом и находили, что
лучшего ничего и желать невозможно.
Присутствие женщин связывало
общество, потому, что самые
лучшие анекдоты приходилось рассказывать вполголоса и, главное, постоянно быть настороже, чтобы не сболтнуть чего-нибудь лишнего, а теперь все сняли с себя верхнее платье и остались в одних рубашках.
Засим следовало цветистое описание самого спектакля, «который почтило своим присутствием наше славнобубенское
общество в лице всех
лучших его представителей».
В сущности, Лидинька не понимала Стрешневой, да никогда и не задавалась мыслью понять ее; но так как раз уже установилось между ними доброе знакомство, и так как Стрешнева оказывала ей некоторое внимание, всегда была очень мила и ласкова с нею, и наконец, так как она, благодаря себе и тетке, была довольно хорошо и независимо поставлена в славнобубенском «
обществе», то Лидинька и считала за
лучшее сохранять с ней свои хорошие отношения и по-своему даже «любила» ее.
— Вы спрашиваете, что делать? Самое
лучшее в вашем положении — бежать отсюда. Но, к сожалению, это бесполезно. Вас задержат. Когда
общество ограждает себя от преступников, психических больных и вообще неудобных людей, то оно непобедимо. Вам остается одно: успокоиться на мысли, что ваше пребывание здесь необходимо.
Он знает, что дело орловского губернатора вызвало негодование
лучших людей
общества, и сам он уже под влиянием общественного мнения тех кругов, в которых он находится, не раз выражал неодобрение ему; он знает, что прокурор, который должен был ехать, прямо отказался от участия в деле, потому что считает это дело постыдным; знает и то, что в правительстве нынче-завтра могут произойти перемены, вследствие которых то, чем выслуживались вчера, может завтра сделаться причиной немилости; знает, что есть пресса, если не русская, то заграничная, которая может описать это дело и навеки осрамить его.
Лучшие люди нашего времени стремятся в эти наиболее чтимые положения, и потому круг, из которого отбираются люди правительственные и богатые, становится всё меньше и низменнее, так что по уму, образованию и в особенности по нравственным качествам уже теперь люди, стоящие во главе управления, и богачи, не составляют, как это было в старину, цвета
общества, а, напротив, стоят ниже среднего уровня.
Движение вперед человечества совершается не так, что
лучшие элементы
общества, захватив власть, употребляя насилие против тех людей, которые находятся в их власти, делают их
лучшими, как это думают и консерваторы и революционеры, а совершается, во-первых, и главное, тем, что люди все вообще неуклонно и безостановочно, более и более сознательно усваивают христианское жизнепонимание, и, во-вторых, тем, что, даже независимо от сознательной духовной деятельности людей, люди бессознательно, вследствие самого процесса захватывания власти одними людьми и смены их другими, невольно приводятся к более христианскому отношению к жизни.
— Я вас понимаю, князь, и, поверьте, очень сочувствую вам. Жизнь, которую ведет моя племянница, хотя и не выделяется особенно из рамок жизни нашего
общества, но не заслуживает моего одобрения. Я совершенно согласен с сестрой и
лучшего мужа, чем вы, князь, не желал бы для Люды.
От волнения я пробегаю мимо своего отчета и только потом его нахожу. «Заседание Энтомологического
общества». Да, это моя статья, моя первая статья, мой первородный грех. Читаю и прихожу в ужас, какой, вероятно, испытывает солдат-новобранец, когда его остригут под гребенку. «
Лучшие места» были безжалостно выключены, а оставалась сухая реляция, вроде тех докладов, какие делали подающие надежды молодые люди. Пепко разделяет мое волнение и, пробежав отчет, говорит...
Отчего же в
обществе столько десятков и сотен лет терпится это бессильное, гнилое, дряхлое явление, давно уже отжившее свой век в сознании
лучшей, истинно, образованной части
общества?
Напротив, в мой естественный договор с
обществом входит, по самой его сущности, и обязательство стараться об изыскании возможно
лучших законов.
Получив верховную власть, он задумал, между прочим, преобразовать к
лучшему русское
общество, введением в него рыцарских элементов.
Тебе предстоит бывать в
обществе, вращаться в
лучших кругах…
Скучая их неподвижностью и крайней ограниченностью, Петр сошелся с земляками Тиммермана и Бранта, и вскоре Лефорт и Гордон делаются его
лучшими друзьями,
общество Немецкой слободы — любимым
обществом.
Потеха шутами и дураками не нужна была Петру уже и потому, что он нашел возможность
лучшего веселья, открывши свободный вход в
общество женщине.
— Да-с; я очень просто это делал: жалуется
общество на помещика или соседей. «Хорошо, говорю, прежде школу постройте!» В ногах валяются, плачут… Ничего: сказал: «школу постройте и тогда приходите!» Так на своем стою. Повертятся, повертятся мужичонки и выстроят, и вот вам
лучшее доказательство: у меня уже весь, буквально весь участок обстроен школами. Конечно, в этих школах нет почти еще книг и учителей, но я уж начинаю второй круг, и уж дело пошло и на учителей. Это, спросите, как?
Единственно, что было подмечено зоркими соглядатаями, — это появление в доме княжны Баратовой, в качестве своего человека, графа Станислава Владиславовича Довудского, принятого в
лучшем тогдашнем московском
обществе и то появлявшегося в великосветских гостиных Белокаменной, то исчезавшего из них на неопределенное время.
—
Общество слишком ко мне снисходительно! Конечно, все, что от меня зависит… я готов жертвовать жизнью… но, во всяком случае, милая Надежда Петровна, вы мне позвольте уйти с приятною мыслью… или, лучше сказать, с надеждою… что вы не захотите меня огорчить, лишая
общество, так сказать, его
лучшего украшения!
— Однако мне очень обидно, — гудел помпадур, — скажу больше… мне даже больно, что вы… как будто из-за меня… лишаете
общество, так сказать,
лучшего его украшения! Конечно, я… мои достоинства… Я не могу похвалиться опытностью…
— Извините, я больше не смею утруждать вас своим присутствием, но позволяю себе думать, что уношу с собою приятную надежду, что отныне все недоразумения между нами кончены, и вы… вы не лишите
общество его… так сказать,
лучшего украшения! — сказал он наконец, поднимаясь с дивана и вновь целуя ручку хозяйки.
— Самое
лучшее в нашем
обществе — патронесса, самое дельное, чем мы в нем занимаемся, — ухаживание за патронессой, самое трудное — сказать патронессе такой комплимент, которым она была бы довольна, а самое умное — восхищаться патронессой молча и без надежд. Так что вы, в сущности, член не «
общества попечения о», а член
общества Танталов, состоящих при Софии Медынской.
— Встаньте, дети мои, — после довольно продолжительной паузы сказала государыня, — самый
лучший подарок, который я сделаю вам теперь, это тот, если я лишу вас своего
общества… Есть другая, кроме меня, властная монархиня в ваших сердцах — это взаимная любовь.