Неточные совпадения
Мне досадно, что все эти глупые, зверские
хари обступят меня сейчас, будут пялить прямо на меня свои буркалы, задавать мне свои глупые вопросы, на которые надобно отвечать, — будут указывать пальцами…
— Кажись, и генеральские дочки, а носы все курносые! — перебил вдруг подошедший мужик, навеселе, в армяке нараспашку и с хитро смеющеюся
харей. — Вишь, веселье!
— Смирно-о! Эй, ты, рябой, — подбери брюхо! Что ты — беременная баба? Носки, носки, черт вас возьми! Сказано: пятки — вместе, носки — врозь.
Харя чертова — как ты стоишь? Чего у тебя плечо плеча выше? Эх вы, обормоты, дураково племя. Смирно-о! Равнение налево, шагом… Куда тебя черти двигают, свинья тамбовская, куда? Смирно-о! Равнение направо, ша-агом… арш! Ать — два, ать — два, левой, левой… Стой! Ну — черти не нашего бога, ну что мне с вами делать, а?
— Куда, черт? Куда,
харя?
— К черту! — крикнул он и, садясь в санки, пробормотал: — Терпеть не могу нищих. Бородавки на
харе жизни. А она и без них — урод. Верно?
Г-жа Простакова (дрожа). Ну… а ты, бестия, остолбенела, а ты не впилась братцу в
харю, а ты не раздернула ему рыла по уши…
Г-жа Простакова. А ты разве девка, собачья ты дочь? Разве у меня в доме, кроме твоей скверной
хари, и служанок нет? Палашка где?
Г-жа Простакова (Тришке). А ты, скот, подойди поближе. Не говорила ль я тебе, воровская
харя, чтоб ты кафтан пустил шире. Дитя, первое, растет; другое, дитя и без узкого кафтана деликатного сложения. Скажи, болван, чем ты оправдаешься?
— Куды тебе хороша! Стара як бис.
Харя вся в морщинах, будто выпорожненный кошелек. — И низенькое строение винокура расшаталось снова от громкого смеха.
Начнут, бывало, наряжаться в
хари — боже ты мой, на человека не похожи!
Со страхом оборотился он: боже ты мой, какая ночь! ни звезд, ни месяца; вокруг провалы; под ногами круча без дна; над головою свесилась гора и вот-вот, кажись, так и хочет оборваться на него! И чудится деду, что из-за нее мигает какая-то
харя: у! у! нос — как мех в кузнице; ноздри — хоть по ведру воды влей в каждую! губы, ей-богу, как две колоды! красные очи выкатились наверх, и еще и язык высунула и дразнит!
— Помилуй, пан голова! — закричали некоторые, кланяясь в ноги. — Увидел бы ты, какие
хари: убей бог нас, и родились и крестились — не видали таких мерзких рож. Долго ли до греха, пан голова, перепугают доброго человека так, что после ни одна баба не возьмется вылить переполоху.
И не мог не подраться, вся
харя в крови.
— Что ты глядишь на меня? Какие твои глаза? Твои глаза глядят на меня и говорят мне: «Пьяная ты
харя». Подозрительные твои глаза, презрительные твои глаза… Ты себе на уме приехал. Вот Алешка смотрит, и глаза его сияют. Не презирает меня Алеша. Алексей, не люби Ивана…
— Да, жаль, что не отколотил тебя по мордасам, — горько усмехнулся он. — В часть тогда тебя тащить нельзя было: кто ж бы мне поверил и на что я мог указать, ну а по мордасам… ух, жаль не догадался; хоть и запрещены мордасы, а сделал бы я из твоей
хари кашу.
— Как вы думаете, что ему скажет доктор? — скороговоркой проговорил Коля, — какая отвратительная, однако же,
харя, не правда ли? Терпеть не могу медицину!
Вдруг один здешний парень, Вишняков, он теперь у Плотниковых рассыльным служит, смотрит на меня да и говорит: «Ты чего на гусей глядишь?» Я смотрю на него: глупая, круглая
харя, парню двадцать лет, я, знаете, никогда не отвергаю народа.
Стоит взглянуть на
харю анафемскую, тотчас по рылу знать, что не простых свиней…
Когда Родиона Свиньина сдали в семинарию, он рек: «Не подобает служителю алтаря именование столь гнусного животного носить», и родословного Свиньина перекрестил в Харисаменова, прозванье очень хорошее по-гречески, но которого русский простой человек с морозу, пожалуй, не выговорит, а если и выговорит, то непременно скажет: «
харя самая», что не раз и случалось с отцом Родионом.
— Он, ваше благородие, цигаркой ей в
харю для смеха, а она — не будь дура и тяпни… Вздорный человек, ваше благородие!
— Замерзла, пьяная
харя, духгак! Как собака замерзнешь, вставай! Вставай!
Вскочила это она, кричит благим матом, дрожит: „Пустите, пустите!“ Бросилась к дверям, двери держат, она вопит; тут подскочила давешняя, что приходила к нам, ударила мою Олю два раза в щеку и вытолкнула в дверь: „Не стоишь, говорит, ты, шкура, в благородном доме быть!“ А другая кричит ей на лестницу: „Ты сама к нам приходила проситься, благо есть нечего, а мы на такую
харю и глядеть-то не стали!“ Всю ночь эту она в лихорадке пролежала, бредила, а наутро глаза сверкают у ней, встанет, ходит: „В суд, говорит, на нее, в суд!“ Я молчу: ну что, думаю, тут в суде возьмешь, чем докажешь?
— Ах ты, пьяная
харя! Сам образа обдирает, да еще бога проповедует!
А харя-то какая, если б вы знали! точно вот у моего Прошки, словно антихрист на ней с сотворения мира престол имел!
— Прошлялся я по фабрикам пять лет, отвык от деревни, вот! Пришел туда, поглядел, вижу — не могу я так жить! Понимаешь? Не могу! Вы тут живете — вы обид таких не видите. А там — голод за человеком тенью ползет и нет надежды на хлеб, нету! Голод души сожрал, лики человеческие стер, не живут люди, гниют в неизбывной нужде… И кругом, как воронье, начальство сторожит — нет ли лишнего куска у тебя? Увидит, вырвет, в
харю тебе даст…
Немка — ах! — да как хлобыснет его по
харе, он — опрокинулся через скамью, а она его, в морду-то, башмаком да каблуком!
— Ты что позволяешь смеяться над собой, лыковая
харя? Бей кацапа в морду!
— А того ради и учу. Откуда баре, холеные
хари? Всё из нас, из черноты земной, а откуда еще-то? Чем больше науки, тем длинней руки, больше возьмут; а кем больше взято, у того дело и свято… Бог посылает нас сюда глупыми детьми, а назад требует умными стариками, значит — надо учиться!
— Выпялился козел, бесстыжая
харя! — ворчит мать Людмилы. Тонкая и высокая, с длинным, нечистым лицом, с коротко остриженными — после тифа — волосами, она была похожа на изработанную метлу.
Так вот-с, захотелось взглянуть на Олю, а ему, обольстителю, швырнуть в
харю деньги.
А на неделе хозяйка велела мне почистить селедку, а я начал с хвоста, а она взяла селедку и ейной мордой начала меня в
харю тыкать.
Но в более глубоком смысле гоголевская Россия осталась и в России советской, и советская, коммунистическая Россия полна рожами и
харями, и в ней искажен человеческий образ.
Гоголя мучило, что Россия одержима духами зла и лжи, что она полна рож и
харь, и трудно в ней найти человека.
— Так бы всех — по
харям! Погоди, вырасту я…
— А ты зареви! Ишь, сморщил харю-то!
В первое время Костя не нравился Юлии Сергеевне; его бас, его словечки вроде выставил, заехал в
харю, мразь, изобрази самоварчик, его привычка чокаться и причитывать за рюмкой казались ей тривиальными.
Я было хотел одного задержать да побоялся, что
харю измажут, да и на мне новое пальто было.
— Врешь, какой у меня пятачок, у меня человечья
харя, — бормотал он.
Портрет на стене разрывается, и из него высовывается дю Круази — пьяная
харя с красным носом, в докторских очках и колпаке.
— А я тебе вот что, пьяная ты
харя, скажу, — перебивает потерявший терпение Степка. — Слушай да всякое мое слово считай: вот тебе свет пополам; тебе полсвета и мне полсвета. Иди и не встречайся ты больше мне. Надоел!
— Ты… — зловеще протянул махновец. — Поди-ка сюда, жидовская
харя! И спокойной рукою он взялся за револьвер у пояса.
— Ах ты беззубая! Ну с твоей ли
харей прятаться от молодцов? — сказал Нагиба, ударив кулаком Григорьевну. — Вон отсюда, старая чертовка! А ты, рыжая борода, ступай с нами да выпроводи нас на большую дорогу.
Я разумею высокое, прекрасное, возвышенное, а не какую-нибудь красную
харю?
Восьмое отделение глумилось над спесью. Знак был павлиний хвост, окруженный нарциссами, а под ними зеркало, с отразившеюся надутой
харей, с надписью: «Самолюбие без достоинств».
Разъяренный, забыв, что он во дворце, кабинет-министр замахнулся на шута тростью… удар был силен и пришел в шутовскую
харю. С ужасным криком растянулся Педрилло; кровь полила из носу струею.
— Я тебя спрашиваю, как тут очутилась эта эфиопская
харя?! Мы их в толпе не видели, когда у вагонов стояли… С той стороны их впустил, на чаек получил?.. Мы здесь кровь проливали, нам нету места, а они кэк-уок танцевали, им нашлось отдельное купе?!
— Ах ты,
харя! ах ты, осиновый кол!
— Знаешь ли, Антонио? — примолвил он, оставаясь у дверей. — Синьорине, к которой я теперь иду, сказали, что ты с рогами и с какой-то ужасной
харей.
Вот покажется ужасная
харя с мышиными ушами, вот выглянут клыки, вот захлопают совиные глаза и осыплют вас бесовским огнем.