Неточные совпадения
— В
логике есть закон исключенного третьего, — говорил он, — но мы видим, что
жизнь строится не по
логике. Например: разве логична проповедь гуманизма, если признать борьбу за
жизнь неустранимой? Однако вот вы и гуманизм не проповедуете, но и за горло не хватаете никого.
Но тут Самгин нахмурился, вспомнив, что Иван Карамазов советовал: «
Жизнь надо любить прежде
логики».
Отчего вдруг, вследствие каких причин, на лице девушки, еще на той неделе такой беззаботной, с таким до смеха наивным лицом, вдруг ляжет строгая мысль? И какая это мысль? О чем? Кажется, все лежит в этой мысли, вся
логика, вся умозрительная и опытная философия мужчины, вся система
жизни!
Нельзя нормально познавать без этики познания не потому, что
логика и гносеология имеют исключительно дело с нормами долженствования, а потому, что познание есть функция
жизни и предполагает здоровую
жизнь познающего.
В
жизни духа можно открыть все качества
логики, противоборствующие релятивизму и скептицизму.
Но автор комедии вводит нас в самый домашний быт этих людей, раскрывает перед нами их душу, передает их
логику, их взгляд на вещи, и мы невольно убеждаемся, что тут нет ни злодеев, ни извергов, а всё люди очень обыкновенные, как все люди, и что преступления, поразившие нас, суть вовсе не следствия исключительных натур, по своей сущности наклонных к злодейству, а просто неизбежные результаты тех обстоятельств, посреди которых начинается и проходит
жизнь людей, обвиняемых нами.
По нашему же мнению, для художественного произведения годятся всякие сюжеты, как бы они ни были случайны, и в таких сюжетах нужно для естественности жертвовать даже отвлеченною логичностью, в полной уверенности, что
жизнь, как и природа, имеет свою
логику и что эта
логика, может быть, окажется гораздо лучше той, какую мы ей часто навязываем…
— А ты, — прибавил он Плавину, — ступай, брат, по гримерской части — она ведь и в
жизни и в службе нужна бывает: где, знаешь, нутра-то не надо, а сверху только замазывай, — где сути-то нет, а есть только, как это у вас по
логике Кизеветтера [Кизеветтер Иоганн (1766—1819) — немецкий философ, последователь Канта.
Но первое: я не способен на шутки — во всякую шутку неявной функцией входит ложь; и второе: Единая Государственная Наука утверждает, что
жизнь древних была именно такова, а Единая Государственная Наука ошибаться не может. Да и откуда тогда было бы взяться государственной
логике, когда люди жили в состоянии свободы, то есть зверей, обезьян, стада. Чего можно требовать от них, если даже и в наше время откуда-то со дна, из мохнатых глубин, — еще изредка слышно дикое, обезьянье эхо.
— Разве тут думают, несчастный?.. Ах, мерзавец, мерзавец… Помнишь, я говорил тебе о роковой пропорции между количеством мужчин и женщин в Петербурге: перед тобой жертва этой пропорции. По
логике вещей, конечно, мне следует жениться… Но что из этого может произойти? Одно сплошное несчастие. Сейчас несчастие временное, а тогда несчастие на всю
жизнь… Я возненавижу себя и ее. Все будет отравлено…
Но мы видим, что Катерина — не убила в себе человеческую природу и что она находится только внешним образом, по положению своему, под гнетом самодурной
жизни; внутренно же, сердцем и смыслом, сознает всю ее нелепость, которая теперь еще увеличивается тем, что Дикие и Кабановы, встречая себе противоречие и не будучи в силах победить его, но желая поставить на своем, прямо объявляют себя против
логики, то есть ставя себя дураками перед большинством людей.
Но — чудное дело! — в своем непререкаемом, безответственном, темном владычестве, давая, полную свободу своим прихотям, ставя ни во что всякие законы и
логику, самодуры русской
жизни начинают, однако же, ощущать какое-то недовольство и страх, сами не зная перед чем и почему.
Отсутствие всякого закона, всякой
логики — вот закон и
логика этой
жизни.
Очевидно, что характеры, сильные одной логической стороной, должны развиваться очень убого и иметь весьма слабое влияние на жизненную деятельность там, где всею
жизнью управляет не
логика, а чистейший произвол.
Этой простой
логики она держалась во всех более или менее важных обстоятельствах своей
жизни и не изменила ей в отношении к Долинскому и Дорушке, разорвавшим ее скромное счастье.
Ольга, по своему развитию, представляет высший идеал, какой только может теперь русский художник вызвать из теперешней русской
жизни, оттого она необыкновенной ясностью и простотой своей
логики и изумительной гармонией своего сердца и воли поражает нас до того, что мы готовы усомниться в ее даже поэтической правде и сказать: «Таких девушек не бывает».
Франция своим путем дошла до заключений, очень близких к заключениям науки германской, но не умеет перенести их на всеобщий язык науки, так как Германия не умеет языком
жизни повторить
логику.
— Павел Андреич, — сказала она, печально улыбаясь. — Простите, я не верю вам: вы не уедете. Но я еще раз прошу. Называйте это, — она указала на свои бумаги, — самообманом, бабьей
логикой, ошибкой, как хотите, но не мешайте мне. Это всё, что осталось у меня в
жизни. — Она отвернулась и помолчала. — Раньше у меня ничего не было. Свою молодость я потратила на то, что воевала с вами. Теперь я ухватилась за это и ожила, я счастлива… Мне кажется, в этом я нашла способ, как оправдать свою
жизнь.
Логики в нашей
жизни нет, вот что!
У всех порядок
жизни и
логика были одинаковы.
Клеопатра Сергеевна(с возрастающим жаром). Должен!.. Да!.. Он заел у меня молодость, всю
жизнь мою, и это уж не твое дело, а мое: пусть будет моя
логика и моя нравственность! (Подумав немного.) Все это, конечно, пустяки!.. Я не допущу этому быть! Для меня гораздо важнее тут другое! (Вдруг останавливается.) А теперь, пожалуйста, дай мне воды!.. Я чувствую, что мне в самом деле что-то очень нехорошо делается!.. (Показывает себе на горло.)
Для нас довольно и того, что в рассказах Марка Вовчка мы видим желание и уменье прислушиваться к [этому еще отдаленному для нас, но сильному в самом себе, гулу] народной
жизни; мы чуем в них присутствие русского духа, встречаем знакомые образы, узнаем ту
логику, те [требования и наклонности,] которые мы и сами замечали когда-то, но пропускали без внимания.
Шли бы к себе в комнату! Самая лишняя вещь в несчастье — это слезы… Должно было случиться и случилось… B природе есть законы, а в нашей
жизни…
логика… По
логике и случилось…
Правда, если бы они были последовательней и внимательнее прислушивались бы к
логике своего собственного учения, то они могли бы заметить, что и в пределах здешней
жизни, при постоянном обновлении материального организма потоком частиц, в него втекающих и из него истекающих, и при постоянной смене психического содержания в сознании единство и непрерывность
жизни установляется только сверхвременным ее началом, связывающим ее отдельные моменты в единое, текучее время; и без этого начала
жизнь организма превратилась бы в серию состояний, постоянно меняющихся и нанизанных как бусы на нитку времени.
«Всякая великая философия, — говорит Ницше, — представляла до сих пор самопризнание ее творца и род невольных, бессознательных мемуаров… сознательное мышление даже у философа в большей своей части ведется и направляется на определенные пути его инстинктами. И позади всякой
логики и кажущейся самопроизвольности ее движения стоят оценки, точнее говоря, физиологические требования сохранения определенного рода
жизни».
Какая
логика может заставить его жить и ценить
жизнь, раз его ждет неизбежная смерть?
К важнейшим вопросам
жизни Достоевский подходит с меркою разума и
логики.
Начинается бой. Перед глазами Пьера растет и развертывается та могучая сила
жизни, перед которою в бессильном недоумении стоит сухая
логика. На батарее рвутся ядра, падают раненые.
— Нет-с, нет-с, я этого не доказываю! Нужно быть только добросовестным работником, не смотреть на
жизнь свысока, не презирать ее! Не презирать чужой души, не презирать чужой
логики!
И они плыли вперед, веселые и смеющиеся. Токарев с глухою враждою следил за ними. И вдруг ему пришла в голову мысль: все, все различно у него и у них; души совсем разные — такие разные, что одна и та же
жизнь должна откликаться в них совсем иначе. И так во всем — и в мелочах и в самой сути. И как можно здесь столковаться хоть в чем-нибудь, здесь, где различие — не во взглядах, не в
логике, а в самом строе души?
В философском смысле я приехал с выводами тогдашнего немецкого свободомыслия. Лиловый томик Бюхнера"Kraft und Stoff"и"Kreislauf des Lebens"(Круговорот
жизни) были давно мною прочитаны; а в Петербурге это направление только что еще входило в моду. Да и философией я, занимаясь химией и медициной, интересовался постоянно, ходил на лекции психологии,
логики, истории философских систем.
И пусть бы начался общий танец. Танцевали бы все стройные миросозерцания, все неопровержимые
логики, все объяснения смысла
жизни. Танцевали бы, крутились и сшибались, как золотые искорки в бокале, сходились бы и расходились. А я бы смотрел и смеялся…
— Это я рассказывал вам про свою жену, про себя. О, боже мой! Ну, я виноват, я оскорбил, но неужели умереть легче, чем простить! Вот уж именно бабья
логика, жестокая, немилосердная
логика. О, она и тогда при
жизни была жестокой! Теперь я припоминаю! Теперь для меня всё ясно!
— Все это я хорошо знаю, графиня, но я в принципе против брака, не дающего, как вы сами знаете, никаких гарантий на счастье… Мое предложение любимой девушке я мог бы сделать на более прочных основаниях любви и
логики… Я человек свободный, с независимым и даже, если хотите, хорошим состоянием, имею около сорока тысяч франков дохода… что позволит мне жить безбедно вместе с той, которая меня полюбит и согласится сделаться подругой моей
жизни.