Неточные совпадения
Он ощущал позыв к женщине все более определенно, и это вовлекло его в приключение, которое он назвал смешным. Поздно вечером он забрел в какие-то узкие, кривые
улицы, тесно застроенные высокими домами.
Линия окон была взломана, казалось, что этот дом уходит в землю от тесноты, а соседний выжимается вверх. В сумраке, наполненном тяжелыми запахами, на панелях, у дверей сидели и стояли очень демократические люди, гудел негромкий говорок, сдержанный смех, воющее позевывание. Чувствовалось настроение усталости.
Крестясь, мужики и бабы нанизывались на веревку, вытягиваясь в одну
линию, пятясь назад, в
улицу, — это напомнило Самгину поднятие колокола: так же, как тогда люди благочестиво примолкли, веревка, привязанная к замку магазина, натянулась струною. Печник, перекрестясь, крикнул...
— А я люблю ее… — добавил Леонтий тихо. — Посмотри, посмотри, — говорил он, указывая на стоявшую на крыльце жену, которая пристально глядела на
улицу и стояла к ним боком, — профиль, профиль: видишь, как сзади отделился этот локон, видишь этот немигающий взгляд? Смотри, смотри:
линия затылка, очерк лба, падающая на шею коса! Что, не римская голова?
В Богословском (Петровском) переулке с 1883 года открылся театр Корша. С девяти вечера отовсюду поодиночке начинали съезжаться извозчики, становились в
линию по обеим сторонам переулка, а не успевшие занять место вытягивались вдоль
улицы по правой ее стороне, так как левая была занята лихачами и парными «голубчиками», платившими городу за эту биржу крупные суммы. «Ваньки», желтоглазые погонялки — эти извозчики низших классов, а также кашники, приезжавшие в столицу только на зиму, платили «халтуру» полиции.
Асфальтовые Петровские
линии. Такая же, только что вымытая Петровка. Еще против одного из домов дворник поливает из брандспойта
улицы, а два других гонят воду в решетку водосточного колодца.
Через десять минут они вдвоем спустились с лестницы, прошли нарочно по ломаным
линиям несколько
улиц и только в старом городе наняли извозчика на вокзал и уехали из города с безукоризненными паспортами помещика и помещицы дворян Ставницких. О них долго не было ничего слышно, пока, спустя год, Сенька не попался в Москве на крупной краже и не выдал на допросе Тамару. Их обоих судили и приговорили к тюремному заключению.
Да разве один он здесь Лупетка! Среди экспонентов выставки, выбившихся из мальчиков сперва в приказчики, а потом в хозяева, их сколько угодно. В бытность свою мальчиками в Ножовой
линии, на Глаголе и вообще в холодных лавках они стояли целый день на
улице, зазывая покупателей, в жестокие морозы согревались стаканом сбитня или возней со сверстниками, а носы, уши и распухшие щеки блестели от гусиного сала, лоснившего помороженные места, на которых лупилась кожа. Вот за это и звали их «лупетками».
Я поехал. Но, проехав по набережной несколько шагов, отпустил извозчика и, воротившись назад в Шестую
линию, быстро перебежал на другую сторону
улицы. Я увидел ее; она не успела еще много отойти, хотя шла очень скоро и все оглядывалась; даже остановилась было на минутку, чтоб лучше высмотреть: иду ли я за ней или нет? Но я притаился в попавшихся мне воротах, и она меня не заметила. Она пошла далее, я за ней, все по другой стороне
улицы.
Прошло не более 8 лет с тех пор, как были распланированы его
улицы у
линии новой железной дороги, и с тех пор городок жил тихою жизнью американского захолустья.
В открытое окно виднелась
линия воздушной дороги, вдоль
улицы, по которой приехали и они.
Дорн. Там превосходная уличная толпа. Когда вечером выходишь из отеля, то вся
улица бывает запружена народом. Движешься потом в толпе без всякой цели, туда-сюда, по ломаной
линии, живешь с нею вместе, сливаешься с нею психически и начинаешь верить, что в самом деле возможна одна мировая душа, вроде той, которую когда-то в вашей пьесе играла Нина Заречная. Кстати, где теперь Заречная? Где она и как?
Такое громкое название дано было
улице, которая тянулась с перехватами пустырей, от Луговой
линии к Аничковой слободе.
Жили Норки в небольшом деревянном доме на углу одной из ближайших
линий и Большого проспекта, дома которого, как известно, имеют вдоль фасадов довольно густые и тенистые садики, делающие проспект едва ли не самою приятною
улицею не только острова, но и всего Петербурга.
Прямо по грязи и по лужам шагал он, блестя в них красной подкладкой расстегнутого пальто, прямо пересекал
улицы, не замечая ни козырявших городовых, ни экипажей и останавливая их движение; и если бы сверху проследить его ежедневный путь ожидания, то представился бы он причудливым сцеплением прямых и коротких
линий, вонзающихся друг в друга, спутывающихся в колючий, болезненно изломанный клубок.
Между каждым рядом войск была как бы
улица. Резко отделялись одна от другой три части этой армии: боевая Кутузовская (в которой на правом фланге в передней
линии стояли павлоградцы), пришедшие из России армейские и гвардейские полки и австрийское войско. Но все стояли под одну
линию, под одним начальством и в одинаковом порядке.