Неточные совпадения
Остаток вечера он провел в мыслях об этой женщине, а когда они прерывались, память показывала темное, острое лицо Варвары, с плотно закрытыми глазами, с кривой улыбочкой на губах, — неплотно сомкнутые с правой стороны, они открывали три неприятно белых зуба, с
золотой коронкой на резце. Показывала пустынный кусок кладбища, одетый толстым слоем снега,
кучи комьев рыжей земли, две неподвижные фигуры над могилой, только что зарытой.
Тут стояло двое-трое столовых часов, коробка с перчатками, несколько ящиков с вином, фортепьяно; лежали материи, висели
золотые цепочки, теснились в
куче этажерки, красивые столики, шкапы и диваны, на окнах вазы, на столе какая-то машина, потом бумага, духи.
Несмотря на длинные платья, в которые закутаны китаянки от горла до полу, я случайно, при дуновении ветра, вдруг увидел хитрость. Женщины, с оливковым цветом лица и с черными, немного узкими глазами, одеваются больше в темные цвета. С прической а la chinoise и роскошной
кучей черных волос, прикрепленной на затылке большой
золотой или серебряной булавкой, они не неприятны на вид.
Стекла наваленных
кучами оконниц горели; зеленые фляжки и чарки на столах у шинкарок превратились в огненные; горы дынь, арбузов и тыкв казались вылитыми из
золота и темной меди.
Может быть, долго еще бы рассуждал кузнец, если бы лакей с галунами не толкнул его под руку и не напомнил, чтобы он не отставал от других. Запорожцы прошли еще две залы и остановились. Тут велено им было дожидаться. В зале толпилось несколько генералов в шитых
золотом мундирах. Запорожцы поклонились на все стороны и стали в
кучу.
Но рядом с его светлой, веселой комнатой, обитой красными обоями с
золотыми полосками, в которой не проходил дым сигар, запах жженки и других… я хотел сказать — яств и питий, но остановился, потому что из съестных припасов, кроме сыру, редко что было, — итак, рядом с ультрастуденческим приютом Огарева, где мы спорили целые ночи напролет, а иногда целые ночи
кутили, делался у нас больше и больше любимым другой дом, в котором мы чуть ли не впервые научились уважать семейную жизнь.
Теперь это уже был не директор банка, а этакий лихой, молодцеватый малый, спортсмен и
кутила из
золотой молодежи.
— Вот деньги! — крикнул я, показывая на свою
золотую кучу, — сколько надо?
А большой человек опивается, объедается, на
золотой куче сидит, а все в сердце у него одна тоска.
И граф Олсуфьев вовсе уже не был стар и хил. Бодрая героическая музыка выправила его спину и сделала гибкими и послушными его ноги. Да! теперь он был лихой гусар прежних
золотых, легендарных времен, гусар-дуэлист и
кутила, дважды разжалованный в солдаты за дела чести, коренной гусар, приятель Бурцева или Дениса Давыдова.
Слава о подвигах идеального для многих
кутилы и бонвивана циркулировала среди петербургского офицерства в частности и среди «
золотой молодежи» столицы, в которую вступил и князь Виктор Гарин, вообще.
Ужас был в доме Морозова. Пламя охватило все службы. Дворня кричала, падая под ударами хищников. Сенные девушки бегали с воплем взад и вперед. Товарищи Хомяка грабили дом, выбегали на двор и бросали в одну
кучу дорогую утварь, деньги и богатые одежды. На дворе, над грудой серебра и
золота, заглушая голосом шум, крики и треск огня, стоял Хомяк в красном кафтане.
Почти обезумев, сидел он за
золотою кучею, всё еще спрашивая себя, не во сне ли всё это.
Здесь он набросил руку на
золотую кучу, лежавшую пред ним, и сердце забилось сильно от такого прикосновенья.
— Будет!.. — прохрипел граф Сигизмунд Владиславович, подвигая
кучу кредитных билетов и
золото графу Вельскому. — Больше я не могу, сегодня мне не везет фатально.
Теперь Володе оставалось только ждать приказа, и тогда он будет стоять офицерскую вахту, то есть исполнять обязанности вахтенного начальника под ответственностью капитана, как исполняли уже другие гардемарины. Тогда он и получит сразу целую
кучу денег — во-первых, жалованье со времени производства его товарищей и, кроме того, экипировочные деньги. А деньги будут весьма кстати, так как
золото, подаренное дядей-адмиралом, уже было совсем на исходе.
Глумов. Помнишь, сколько к нам провинциалов наезжало! Подумаешь, у него горы
золотые, — так развернется. А глядишь,
покутит недель шесть, либо в солдаты продается, либо его домой по этапу вышлют, а то приедет отец, да как в трактире за волосы ухватит, так и везет его до самого дому верст четыреста. (Глядит на часы.) Однако мне пора. Как я заболтался. (Быстро уходит.)
У англичан вон военачальник Магдалу какую-то, из глины смазанную, в Абиссинии взял, да и за ту его
золотом обсыпали, так что и внуки еще макушки из
золотой кучи наружу не выдернут; а этот ведь в такой ад водил солдат, что другому и не подумать бы их туда вести: а он идет впереди, сам пляшет, на балалайке играет, саблю бросит, да веткой с ракиты помахивает: «Эх, говорит, ребята, от аглицких мух хорошо и этим отмахиваться».
Ложится на песок или на
кучу стружек и быстро засыпает. В зеленоватом небе ласково разгорается заря; вот солнце хвастливо развернуло над землёю павлиний хвост лучей и само,
золотое, всплыло вслед за ним; проснулись рабочие и, видя распростёртое, большое тело, предупреждают друг друга...
С какою алчностью смотрю я на игорный стол, по которому разбросаны луидоры, фридрихсдоры и талеры, на столбики
золота, когда они от лопатки крупёра рассыпаются в горящие, как жар,
кучи, или на длинные, в аршин, столбы серебра, лежащие вокруг колеса.
Ей особенно понравился в конце стола один очень молодой человек, игравший в очень большую игру, ставивший тысячами и наигравший, как шептали кругом, уже тысяч до сорока франков, лежавших перед ним в
куче,
золотом и в банковых билетах.
Не то что какой-нибудь шематон, изроет целую навозную
кучу, чтоб достать червончик, да еще подумает, нельзя ли из навозу сделать
золота.
О, я люблю густые облака,
Когда они толпятся над горою,
Как на хребте стального шишака
Колеблемые перья! Пред грозою,
В одеждах
золотых, издалека
Они текут безмолвным караваном,
И, наконец, одетые туманом,
Обнявшись, свившись будто
куча змей,
Беспечно дремлют на скале своей.
Настанет день, — их ветер вновь уносит:
Куда, зачем, откуда? — кто их спросит?
Заглянув в печь на
золотую кучу углей, он стал вылезать из приямка.
Это чистое, как жар блестящее
золото кучей лежит у корней.
Целый ряд высоких комнат с паркетными полами, оклеенных дорогими, тисненными
золотом, обоями; столовая «под дуб» с развешанными по стенам плохими моделями дичи, с огромным резным буфетом, с большим круглым столом, на который лился целый поток света из висячей бронзовой лампы с молочным абажуром; зал с роялем, множеством разной мебели из гнутого бука, диванчиков, скамеек, табуреток, стульев, с дорогими литографиями и скверными олеографиями в раззолоченных рамах; гостиная, как водится, с шелковой мебелью и
кучей ненужных вещей.