Неточные совпадения
— Интеллигент-революционер считается героем. Прославлен и возвеличен. А по смыслу деятельности своей он — предатель
культуры. По намерениям — он враг ее. Враг нации. Родины. Он, конечно, тоже утверждает себя как личность. Он чувствует: основа
мира, Архимедова точка опоры — доминанта личности. Да. Но он мыслит ложно. Личность должна расти и возвышаться, не опираясь на массу, но попирая ее. Аристократия и демократия. Всегда — это. И — навсегда.
— «Русская интеллигенция не любит богатства». Ух ты! Слыхал? А может, не любит, как лиса виноград? «Она не ценит, прежде всего, богатства духовного,
культуры, той идеальной силы и творческой деятельности человеческого духа, которая влечет его к овладению
миром и очеловечению человека, к обогащению своей жизни ценностями науки, искусства, религии…» Ага, религия? — «и морали». — Ну, конечно, и морали. Для укрощения строптивых. Ах, черти…
— Да, — тут многое от церкви, по вопросу об отношении полов все вообще мужчины мыслят более или менее церковно. Автор — умный враг и — прав, когда он говорит о «не тяжелом, но губительном господстве женщины». Я думаю, у нас он первый так решительно и верно указал, что женщина бессознательно чувствует свое господство, свое центральное место в
мире. Но сказать, что именно она является первопричиной и возбудителем
культуры, он, конечно, не мог.
Машинность, механичность
культуры распыляет плоть
мира, убивает органическую материю, в ней отцветает и погибает органическая материя, родовая материальная жизнь.
Все великие народы, имевшие свою идею и свое призвание в
мире, в высоких достижениях своей
культуры приобретали универсальное значение.
Но духовная
культура России, то ядро жизни, по отношению к которому сама государственность есть лишь поверхностная оболочка и орудие, не занимает еще великодержавного положения в
мире.
Мировая война приводит в исключительное соприкосновение
мир Запада и
мир Востока, она соединяет через раздор, она выводит за границы европейской
культуры и европейской истории.
Повсюду германизм, одержимый идеей своей исключительной культурной миссии, несет свою замкнуто-европейскую и замкнуто-германскую
культуру, ничем не обогащаясь, никого и ничего в
мире не признавая…
Самодовольная западная гуманистическая
культура склонна признавать свой тип
культуры универсальным и единственным, не признает существования разных типов
культур, не ищет восполнения другими
мирами.
Темные разрушительные силы, убивающие нашу родину, все свои надежды основывают на том, что во всем
мире произойдет страшный катаклизм и будут разрушены основы христианской
культуры.
Ему остается чужда духовная ограниченность позитивизма, то миродовольство, которым отравлены и философия, и наука, — оно чувствует себя залетным гостем, вестником из иного
мира, и составляет наиболее религиозный элемент внерелигиозной
культуры.
Но у меня было непреодолимое и горькое чувство, что это умирающий
мир,
мир великой, но отошедшей
культуры.
Я совсем не отрицаю творчества
культуры, совсем не отрицаю смысла продуктов творчества в этом
мире.
Он сделал большие усилия выйти за пределы замкнутой латинской
культуры, раскрыться для других
миров.
Я переживаю не только трагический конфликт личности и истории, я переживаю также историю, как мою личную судьбу, я беру внутрь себя весь
мир, все человечество, всю
культуру.
Старое христианское сознание всегда колебалось между аскетическим, мировраждебным сознанием и сознанием, оправдывающим творчество
культуры в этом
мире и освящающим формы общества.
Во мне всегда это вызывало протест, хотя я очень люблю французскую
культуру, самую утонченную в западном
мире, и во мне самом есть французская кровь.
Наиболее близок к этому был Н. Федоров, который тоже обличал ложь
культуры и хотел полного изменения
мира, достижения родства и братства не только социального, но и космического.
То было очень интересное и напряженное время, когда для наиболее культурной части интеллигенции раскрывались новые
миры, когда души освобождались для творчества духовной
культуры.
Представители
культуры допрашивали иерархов церкви, является ли христианство исключительно аскетической, враждебной
миру и жизни религией или оно может освятить
мир и жизнь.
Вместе с тем эта
культура представлялась им универсальной и единственной, весь же остальной
мир варварским.
Православие, и особенно русское православие, не имеет своего оправдания
культуры, в нем был нигилистический элемент в отношении ко всему, что творит человек в этом
мире.
«За границу»-Липецкие знакомства-Беготня по Парижу-Вырубов-Возвращение в Латинский квартал-Театры Наполеоно III-Французкая комедия-Французкие драматурги-Русские в Париже-Привлекательность Парижа-Литтре-Мои кредиторы не дремали-Работа в газетах-Сансон-Театральные профессора-Театральная критика-Гамбетта-Рикур-Наполеон III-Шнейдер-Онегин-В Лондоне-Английские манеры-Нормандия-Возвращение в Париж-"Жертва вечерняя"-Разнообразие парижской жизни-Гамбетта-Гамбетта, Рошфор, Фавр-Тьер-Французские литераторы-Лабуле-Сорбонна-Тэн-Повальное жуирство-О русских эмигрантах-Газетные мастера-Опять Лондон-Лондонская громадина-Луи Блан-Блан и Марлей-Джордж Элиот-Милль-Дизраэли-Спенсер-Театральный
мир Лондона-Английские актеры-Контрасты мировой культуры-В Лондоне все ярче-Английское искусство-Английские увеселения-На континент
То, что Тургенев и Григорович сделали для знакомства с
миром мужика, с его душой и бытом, то весьма и весьма возможно было и для среднего барско-чиновничьего
мира, где вырабатывалась вся дальнейшая русская
культура.
Греческая религия привела античную
культуру к безысходной тоске, к унынию и мраку, который охватил весь
мир в эпоху явления Христа.
Вот почему христианское учение о воскресении плоти утверждает смысл жизни в этом
мире, смысл мировой истории, оправдывает мировую
культуру.
Лишь в самом конце античной
культуры почувствовалась тоска и ужас перед индивидуальной судьбой, но то было уже созревание
мира для принятия Христа, сознание неизбежности Спасителя.
Человечество, как бы предоставленное самому себе в делах этого
мира, в историческом творчестве
культуры и общественности, беспомощно строило свою антропологию, свое человеческое учение об обществе и о пути истории.
Духа в истории
мира не было бы соборного действия Промысла, не было бы отблеска Божества на всем, что творится в истории, во вселенской
культуре, в общественности, не было бы космического единства человечества.
Человечество должно было пройти все стадии первоначального, естественного откровения, пережить языческий политеизм, индийское мироотрицание и иудейское единобожие, должно было достигнуть высших ступеней философского самосознания в Греции и совершить полные предчувствий греческие мистерии, должно было устроиться римское всемирное царство, объединяющее человечество в мировой
культуре, чтобы
мир созрел для явления Христа, чтобы тоскующее, жаждущее человечество увидело Логос во плоти.
Все
культуры древнего
мира имели в этом деле свою миссию, существование их имело религиозный смысл.
«Переживание» мы находим не только в душе человека, но и в душе
мира, в истории, в
культуре.
Культура в своем цветении всегда символична, полна знаками иного, потустороннего, она зарождается в храме и из храма идет в
мир.
В своей внешней реализации, в продуктах
культуры творческий акт находится во власти «
мира» и скован «
миром».
Смертен не только человек, не только народы и
культуры смертны, но и все человечество в целом, и весь
мир, вся тварь.
Творчество в
культуре до того вырождается и разлагается, что возникает духовная реакция против всякого творчества, связанная с потребностью в аскезе и уходе из
мира.
Творческий акт есть взлет, победа над тяжестью объективированного
мира, над детерминизмом, продукт творчества в
культуре есть уже притяжение вниз, оседание.
Творчество человека, меняющее структуру сознания, может быть не только закреплением этого
мира, не только
культурой, но и освобождением
мира, концом истории, то есть созданием Царства Божия, не символического, а реального.
Но исключительная
культура созерцания может быть пассивностью человека, отрицанием активной роли в
мире.
Но
культура хочет оставить человека в этом
мире, она прельщает человека своими ценностями и своими достижениями имманентного совершенства.
Я буду употреблять слово «природа» и не в смысле противоположения её
культуре, цивилизации или сверхприродному, благодатному и не в старом смысле космоса или Божия творения и не в смысле исключительно пространственного материального
мира, отличного от души.
Но доныне все творчество «
культуры» было лишь подготовляющим намеком, знаком подлинного творчества
мира иного.
Критическая
культура вся основана на трансцендентном богочувствии и богосознании, на бесконечной дистанции, на дуалистическом разрыве Бога и
мира.
Ибо то лишь есть
культура, что кровно связано с
миром греко-римским, с античными истоками и с церковью западной или восточной, получившей преемство от античной
культуры.
Но миссия эта не заключается в создании наиболее общеобязательной и наиболее всемирной
культуры, достойной подражания всеми народами
мира.
Но это требует сосредоточенной решимости освободиться от ложных, призрачных наслоений
культуры и ее накипи — этого утонченного плена у «
мира».
В строе русской души есть противление тому творчеству, которое создает дурно-бесконечную, буржуазно-серединную
культуру, есть жажда творчества, которое создает новую жизнь и иной
мир.
«Политика» входит в общую
культуру, но она не есть путь к новому
миру, к новой жизни.
Доныне
мир знал по преимуществу два пути: созидание собственной души или созидание совершенной
культуры.
Мир господствующих привилегированных классов, преимущественно дворянства, их
культура, их нравы, их внешний облик, даже их язык, был совершенно чужд народу-крестьянству, воспринимался как
мир другой расы, иностранцев.