— Через пять дней я окончательно выписываюсь из лазарета. Могут в Литве начаться военные действия, стыдно мне в это время не быть при полку. Пожалуй, еще трусом назовут, а я скорее готов всадить себе пулю в лоб, чем заслужить такое позорное название. Со мною выписываются десять солдат. С этим отрядом делаю
крюку верст пятьдесят, может быть, и более от маршрута нашего. Хоть бы пришлось опять под суд, как Бог свят, я это исполню. Мы завертываем уж, конечно, не к пану Стабровскому, а… отгадаете ли куда?
Неточные совпадения
«Вот как только я выйду на тот угол, — думал я про себя, — тут сейчас и будет дорога, а с
версту крюку я дал!»
— Это как есть так, — ввернула бабенка с одушевлением, — потому, коли на лошадях по берегу, —
верст тридцать
крюку будет.
Мужик с коровой стоял на своем, уверяя, что по берегу
верст сорок
крюку будет и что непременно надобно на праходе.
Лыняев. А я вас на почте прождал. Что бы вам потрудиться заглянуть туда! А то заставляете две
версты крюку делать, заезжать к вам.
— Мы напрямки прокатим в деревню Сосунки, — объяснял Флегонт Флегонтович, — а там меня уж дожидается доверенный с партией, а другой доверенный тоже с партией ждет в Причинке. Настоящей дорогою ехать —
крюк будет
верст в десять, а лесом — рукой подать.
После обеда
Крюков, недовольный супом и жарким, велел заложить беговые дрожки. Медленно выехал он со двора, проехал шагом четверть
версты и остановился.
— Вот тебе и матка! — крикнул Патап Максимыч. — Пятьдесят
верст крюку, да на придачу волки чуть не распластали!.. Эх ты, голова, Яким Прохорыч, право, голова!..
— Разве к нашим дворам, на Лыковщину, отсель свернете, — отвечал дядя Онуфрий. — От нас до Воскресенья путь торный, просека широкая, только
крюку дадите:
верст сорок, коли не все пятьдесят.
— Эко горе какое! — молвил Патап Максимыч. — Вечор целый день плутали, целу ночь не знай куда ехали, а тут еще пятьдесят
верст крюку!.. Ведь это лишних полтора суток наберется.
— На дороге сказали, — отвечал Алексей. — В Урене узнал… Едучи туда, кой-где по дороге расспрашивал я, как поближе проехать в Красноярский скит, так назад-то теми деревнями ехать поопасился, чтоб не дать подозренья. Окольным путем воротился — восемьдесят
верст крюку дал.
Старый князь Николай Андреич Болконский в декабре 1805 года получил письмо от князя Василия, извещавшего его о своем приезде вместе с сыном. («Я еду на ревизию, и, разумеется, мне 100
верст не
крюк, чтобы посетить вас, многоуважаемый благодетель, — писал он, — и Анатоль мой провожает меня и едет в армию; и я надеюсь, что вы позволите ему лично выразить вам то глубокое уважение, которое он, подражая отцу, питает к вам».)