Неточные совпадения
Агафья Матвеевна
выросла, Анисья расправила свои руки, как орлица
крылья, и жизнь закипела и потекла рекой.
Он не знал, что Левин чувствовал, что у него
выросли крылья.
На
крыльях своих они, наверно, унесли капли
росы, и песни их казались орошенными
росою.
Самгин слушал молча и настороженно. У него
росло подозрение, что этот тесть да и Попов, наверное, попробуют расспрашивать о делах Марины, за тем и пригласили. В сущности, обидно, что она
скрывает от него свои дела…
Эти размышления позволяли Климу думать о Макарове с презрительной усмешкой, он скоро уснул, а проснулся, чувствуя себя другим человеком, как будто
вырос за ночь и
выросло в нем ощущение своей значительности, уважения и доверия к себе. Что-то веселое бродило в нем, даже хотелось петь, а весеннее солнце смотрело в окно его комнаты как будто благосклонней, чем вчера. Он все-таки предпочел
скрыть от всех новое свое настроение, вел себя сдержанно, как всегда, и думал о белошвейке уже ласково, благодарно.
Вообще не
скрывал, что он
вырос, и под конец переговоров вел себя гораздо хуже, нежели в начале.
Тетка покойного деда рассказывала, — а женщине, сами знаете, легче поцеловаться с чертом, не во гнев будь сказано, нежели назвать кого красавицею, — что полненькие щеки козачки были свежи и ярки, как мак самого тонкого розового цвета, когда, умывшись божьею
росою, горит он, распрямляет листики и охорашивается перед только что поднявшимся солнышком; что брови словно черные шнурочки, какие покупают теперь для крестов и дукатов девушки наши у проходящих по селам с коробками москалей, ровно нагнувшись, как будто гляделись в ясные очи; что ротик, на который глядя облизывалась тогдашняя молодежь, кажись, на то и создан был, чтобы выводить соловьиные песни; что волосы ее, черные, как
крылья ворона, и мягкие, как молодой лен (тогда еще девушки наши не заплетали их в дрибушки, перевивая красивыми, ярких цветов синдячками), падали курчавыми кудрями на шитый золотом кунтуш.
Так началась семейная жизнь Галактиона в Заполье. Наружно он помирился с женой, но это плохо
скрывало глубокий внутренний разлад. Между ними точно
выросла невидимая стена. Самым скверным было то, что Галактион заметно отшатнулся от Анфусы Гавриловны и даже больше — перешел на сторону Харитона Артемьича.
Тихо, спокойно потекла жизнь Марьи Гавриловны, заживали помаленьку сердечные раны ее, время забвеньем
крыло минувшие страданья. Но вместе с тем какая-то новая, небывалая, не испытанная дотоле тоска с каждым днем
росла в тайнике души ее… Что-то недоставало Марье Гавриловне, а чего — и сама понять не могла, все как-то скучно, невесело… Ни степенные речи Манефы, ни резвые шалости Фленушки, ни разговоры с Настей, которую очень полюбила Марья Гавриловна, ничто не удовлетворяло… Куда деваться?.. Что делать?
— Ах, не смейтесь, — проговорила она с живостью, — а то я вам скажу сегодня то, что вы мне сказали вчера: «Зачем вы смеетесь?» — и, помолчав немного, она прибавила: — Помните, вы вчера говорили о
крыльях?..
Крылья у меня
выросли — да лететь некуда.
— А
крылья могут у нас
вырасти, — возразил я.
— Так пойдемте, пойдемте… Я попрошу брата сыграть нам вальс… Мы вообразим, что мы летаем, что у нас
выросли крылья.
У самой дороги вспорхнул стрепет. Мелькая
крыльями и хвостом, он, залитый солнцем, походил на рыболовную блесну или на прудового мотылька, у которого, когда он мелькает над водой,
крылья сливаются с усиками, и кажется, что усики
растут у него и спереди, и сзади, и с боков… Дрожа в воздухе как насекомое, играя своей пестротой, стрепет поднялся высоко вверх по прямой линии, потом, вероятно испуганный облаком пыли, понесся в сторону, и долго еще было видно его мелькание…
Бричка покатила дальше, и чебаны со своими злыми собаками остались позади. Егорушка нехотя глядел вперед на лиловую даль, и ему уже начинало казаться, что мельница, машущая
крыльями, приближается. Она становилась все больше и больше, совсем
выросла, и уж можно было отчетливо разглядеть ее два
крыла. Одно
крыло было старое, заплатанное, другое только недавно сделано из нового дерева и лоснилось на солнце.
— Сердечная сумка, надо полагать, задета, — шепнула Марья Власьевна, цепко взялась за край стола и стала всматриваться в бескровные веки раненого (глаза его были закрыты). Тени серо-фиолетовые, как тени заката, все ярче стали зацветать в углублениях у
крыльев носа, и мелкий, точно ртутный, пот
росой выступал на тенях.
Нет, я никого не могу любить, кроме бога, ни в чем не могу найти утешения, кроме религии! Знаешь ли, иногда мне кажется, что у меня
выросли крылья и что я лечу высоко-высоко над этим дурным миром! А между тем сердце еще молодо… зачем оно молодо, друг мой? зачем жестокий рок не разбил его, как разбил мою жизнь?
— Ох, трудно, милушка… Малый венец трудно принимать, а большой труднее того. После малого пострижения запрут тебя в келью на шесть недель, пока у тебя не отрастут ангельские
крылья, а для схимницы вдвое дольше срок-то. Трудно, голубушка, и страшно… Ежели в эти шесть недель не отрастишь
крыльев, так потом уж никогда они не
вырастут… Большое смущение бывает.
Как будто
выросли крылья».
Постоянно раннему их подъему могут быть три причины: 1) или старые кулики садятся ранее на гнезда; 2) или сидят на яйцах менее трех недель; 3) или перья, собственно в
крыльях, у молодых
вырастают скорее.
Покуда они малы, матка, или старка, как называют ее охотники, держит свою выводку около себя в перелесках и опушках, где много молодых древесных побегов, особенно дубовых, широкие и плотные листья которых почти лежат на земле, где
растет густая трава и где удобнее укрываться ее беззащитным цыплятам, которые при первых призывных звуках голоса матери проворно прибегают к ней и прячутся под ее распростертыми
крыльями, как цыплята под
крыльями дворовой курицы, когда завидит она в вышине коршуна и тревожно закудахчет.
Высиженные ею лебедята
вырастают в стае домашних гусей (первый год с подрезанными
крыльями), делаются совершенно ручными и ведутся, как дворовые гуси.
После обыкновенного трехнедельного сиденья вылупляются перепелята, покрытые серым пухом с пеньками в
крыльях, из которых, в несколько дней,
вырастают перышки, отчего перепелята еще в пуху начинают понемногу перепархивать и называются поршками.
—
Выросла ваша матушка, дай Бог ей царство небесное, красавицей-раскрасавицей… Вы несколько на нее похожи, но, не
скрою, красивее вас она была…
Бери пример с шелковичного червя: он работает до тех пор, пока не в силах летать. А ты прилип к земле. Работай над своей душой, и у тебя
вырастут крылья.
Точно с момента знакомства с Мадлен у него
выросли крылья.
Сын ненавидел ее любовника и презирал ее, свою мать. С летами он даже перестал
скрывать это презрение, между тем как любовь ее к нему
росла и
росла. Из-за этой любви Станислава Феликсовна решилась на более тяжелую жертву — расстаться с сыном.
Аленушка начала смотреть и удивлялась все больше и больше. Божья Коровка расправила верхние жесткие
крылья и увеличилась вдвое, потом распустила тонкие, как паутина, нижние крылышки и сделалась еще больше. Она
росла на глазах у Аленушки, пока не превратилась в большую-большую, в такую большую, что Аленушка могла свободно сесть к ней на спинку, между красными крылышками. Это было очень удобно.
Взмахнула Ворона
крыльями раз десяток и догнала воробьиную стаю. Желтенькая птичка выбилась из последних сил и бросилась в маленький садик, где
росли кусты сирени, смородины и черемухи. Она хотела спрятаться от гнавшихся за ней воробьев. Забилась желтенькая птичка под куст, а Ворона — тут как тут.
От места скрещивания двух перекладинок шло сияние, вроде расходящихся во все стороны коротких лучей. Чжан-Бао сказал, что это перья. Вот почему у «лоца севохини» всегда руки раскрыты и вот почему он улетел на небо. И опять начались разговоры про летающих людей, у которых на спине и руках
вырастают крылья — и у китайца и у удэхейца были свои аргументы. Первый обосновывал свои доказательства на мнениях древних мудрецов, а удэхеец ссылался на какого-то гольдского шамана, сильнее которого не было еще на земле.
Фантазируя таким образом, он незаметно доходил до опьянения; земля исчезала у него из-под ног, за спиной словно
вырастали крылья. Глаза блестели, губы тряслись и покрывались пеной, лицо бледнело и принимало угрожающее выражение. И, по мере того как
росла фантазия, весь воздух кругом него населялся призраками, с которыми он вступал в воображаемую борьбу.
Кусты жимолости, акации, боярышника и бузины
росли в оградах,
скрывая ветвями могилы.
И всюду из земли мощно пробивались к свету травы и кусты,
скрывая собою печальные могилы, вся зелень кладбища была исполнена напряжённого стремления
расти, развиваться, поглощать свет и воздух, претворять соки жирной земли в краски, запахи, в красоту, ласкающую сердце и глаза.
Когда человека начинает со всех сторон одолевать счастье, когда у него на лопатках словно
крылья какие-то
вырастают, которые так и взмывают, так и взмывают его на воздух, то в сердце у него все-таки нечто сосет и зудит, точно вот так и говорит: «Да сооруди же, братец, ты такое дело разлюбезное, чтобы такой-то сударь Иваныч не усидел, не устоял!» И до тех пор не успокоится бедное сердце, покуда действительно не исполнит человек всего своего предела.
— Постараюсь-с. Но не
скрываю от себя, что задача будет трудная, потому что зло слишком глубоко пустило корни… Ну-с, а скажите, и лес в вашей губернии
растет?
Она кружилась, притопывала ногами и вздрагивала плечом, совсем как деревенская девка, и было смешно видеть это у ней, затянутой в корсет, с пушистою, изящною прическою. Александра Михайловна и Прасковья Федоровна подпевали и хлопали в такт ладошами. У Александры Михайловны кружилась голова. От вольных, удалых движений Тани становилось на душе вольно,
вырастали крылья, и казалось — все пустяки и жить на свете вовсе не так уж скучно.
Оставаясь в праздники дома, я замечал, что жена и сестра
скрывают от меня что-то и даже как будто избегают меня. Жена была нежна со мною по-прежнему, но были у нее какие-то свои мысли, которых она не сообщала мне. Было несомненно, что раздражение ее против крестьян
росло, жизнь для нее становилась все тяжелее, а между тем она уже не жаловалась мне. С доктором теперь она говорила охотнее, чем со мною, и я не понимал, отчего это так.
Рвались снаряды, трещала ружейная перестрелка. На душе было жутко и радостно, как будто
вырастали крылья, и вдруг стали близко понятны солдаты, просившиеся в строй. «Сестра-мальчик» сидела верхом на лошади, с одеялом вместо седла, и жадными, хищными глазами вглядывалась в меркнувшую даль, где все ярче вспыхивали шрапнели.
Ольге Федотовне, разумеется, нелегко было
скрывать, что она любит богослова; чем она тщательнее хоронила в себе эту тайну своего сердца, тем чистое чувство ее сильнее
росло и крепло в этих похоронках и бунтливо рвалось наружу.
— Дай бог тебе счастье, если ты веришь им обоим! — отвечала она, и рука ее играла густыми кудрями беспечного юноши; а их лодка скользила неприметно вдоль по реке, оставляя белый змеистый след за собою между темными волнами; весла, будто
крылья черной птицы, махали по обеим сторонам их лодки; они оба сидели рядом, и по веслу было в руке каждого; студеная влага с легким шумом всплескивала, порою озаряясь фосфорическим блеском; и потом уступала, оставляя быстрые круги, которые постепенно исчезали в темноте; — на западе была еще красная черта, граница дня и ночи; зарница, как алмаз, отделялась на синем своде, и свежая
роса уж падала на опустелый берег <Суры>; — мирные плаватели, посреди усыпленной природы, не думая о будущем, шутили меж собою; иногда Юрий каким-нибудь движением заставлял колебаться лодку, чтоб рассердить, испугать свою подругу; но она умела отомстить за это невинное коварство; неприметно гребла в противную сторону, так что все его усилия делались тщетны, и челнок останавливался, вертелся… смех, ласки, детские опасения, всё так отзывалось чистотой души, что если б демон захотел искушать их, то не выбрал бы эту минуту...
— Не желаю, как не желаю того, чтоб у меня
выросли крылья, — сказал он. — Нельзя!
Наконец рыбы рассказывают ей, что гроб волнами отнесло в море и прибило к Библосу, где вокруг него
выросло громадное дерево и
скрыло в своем стволе тело бога и его плавучий дом.
На этом расстоянии и слесарному ученику и конюху стало видно, что пар, которым дышали лошади, более не поднимался вверх расходящимися трубами, а ложился коням на спины и у них на спинах
выросли громадные
крылья, на которых они черт их знает куда и делись, вместе с санями, собакой и хозяином.
В заговоре как бы
растут и расправляются какие-то
крылья, от него веет широким и туманным полем, дремучим лесом и тем богатым домом, из которого ушел сын на чужую сторону.
Он дал мне некрупную ассигнацию и отпустил от себя, потому что новые толпы просителей ожидали его. Я не шел домой, а летел, точно у меня
выросли сзади
крылья. По дороге я забежал в Палкин трактир и разом съел две порции бифштекса.
В тех уездах Оренбургской губернии, где
растет сосна и где водятся вместе с простыми, полевыми тетеревами глухари или глухие тетерева,
кроют и их также простыми тетеревиными шатрами, только всегда в малом числе.
Но, видите ли, в жизни каждой самой болотной души бывает возраст, когда эта душа преображается, — у нее
вырастают крылья.
Какой я мельник, говорят тебе,
Я ворон, а не мельник. Чудный случай:
Когда (ты помнишь?) бросилась она
В реку, я побежал за нею следом
И с той скалы прыгнуть хотел, да вдруг
Почувствовал, два сильные
крылаМне
выросли внезапно из-под мышек
И в воздухе сдержали. С той поры
То здесь, то там летаю, то клюю
Корову мертвую, то на могилке
Сижу, да каркаю.
Но есть и еще одно, что сама ты узнай и навсегда запомни, но от детей моих, когда
вырастут,
скрой, чтобы не позорить их отца.
Иллюзию нарушил, во-первых, новый выстрел замерзшей реки. Должно быть, мороз принимался к ночи не на шутку. Звук был так силен, что ясно слышался сквозь стены станционной избушки, хотя и смягченный. Казалось, будто какая-то чудовищная птица летит со страшною быстротой над рекою и стонет… Стон приближается,
растет, проносится мимо и с слабеющими взмахами гигантских
крыльев замирает вдали.