Я имел случай много раз наблюдать его в прозрачных водах: завидя добычу,
крупный окунь прямо бросается к ней, сначала быстро, но чем ближе, тем медленнее; приближаясь, разевает рот и, почти коснувшись губами куска, вдруг останавливается неподвижно и, не делая движения ртом, как будто потянет в себя воду: крючок с насадкой исчезает, а окунь продолжает плыть как ни в чем не бывало, увлекая за собой и лесу, и наплавок, и даже удилище.
Удочки бывают различной величины смотря по своему назначению: маленькие для мелкой рыбы: гольцов, пескарей, ершей, уклеек (в Оренбургской губернии их называют сентявками и белоглазками), ельцов, мелких окуней и плотвы; средние, более других употребительные, для
крупных окуней, язей, головлей, лещей, линей и карасей; большие удочки назначаются для самой крупной рыбы: для пород, сейчас мною поименованных, достигающих иногда огромной величины, и особенно для пород хищных: для щук, жерихов, сазанов, судаков, карпий и лохов, или красуль.
Неточные совпадения
Отец и Евсеич выудили на раковые сырые шейки в самое короткое время очень много и очень
крупной рыбы, особенно
окуней и небольших жерехов, которые брали беспрестанно в глубокой яме под вешняком, около свай и кауза.
Выбрав места посуше, неподалеку от кауза, стали мы удить — и вполне оправдались слова отца: беспрестанно брали
окуни,
крупная плотва, средней величины язи и большие лини.
По глубоким местам в саду и с плотины на мельнице удили мы
окуней и плотву такую
крупную, что часто я не мог вытащить ее без помощи Евсеича.
Всякий день кто-нибудь из охотников убивал то утку, то кулика, а Мазан застрелил даже дикого гуся и принес к отцу с большим торжеством, рассказывая подробно, как он подкрался камышами, в воде по горло, к двум гусям, плававшим на материке пруда, как прицелился в одного из них, и заключил рассказ словами: «Как ударил, так и не ворохнулся!» Всякий день также стал приносить старый грамотей Мысеич разную
крупную рыбу: щук, язей, головлей, линей и
окуней.
Крупная рыба попадалась все отцу, а иногда и Евсеичу, потому что удили на большие удочки и насаживали большие куски, а я удил на маленькую удочку, и у меня беспрестанно брала плотва, если Евсеич насаживал мне крючок хлебом, или
окуни, если удочка насаживалась червяком.
Рыбы поймали такое множество, какого не ожидали, и потому послали за телегой; по большей части были серебряные и золотые лещи, ярко блиставшие на лунном свете; попалось также довольно
крупной плотвы, язей и
окуней; щуки, жерехи и головли повыскакали, потому что были вороваты, как утверждали рыбаки.
По моему замечанию, мелкая рыба жаднее берет червяка с хвостика, а
крупная, особенно
окунь, — как случится и всего чаще поперек.
Если
окуни берут не часто, то можно удить и на три удочки, из которых одну, большего размера, насадив
крупной насадкой, положить на дно, а две пустить на весу.
Впрочем,
окунь неразборчив и клюет почти всегда на все вышеименованные насадки, даже на кусочки сырого мяса; на
крупных же земляных червей
окуни берут очень жадно во всякое время года.
Берут по большей части
окуни, средние головли, язи и
крупные ельцы.
На него охотно берут
крупные язи,
окуни, особенно головли.
Средние
окуни чаше берут на весу, а
крупные — со дна, если оно чисто.
С весны надобно удить на червей, летом — на раковые шейки и линючих раков и особенно на большие линючие раковые клешни, которые
окуни очень любят; к осени же, до самой зимы, всего лучше удить на маленьких рыбок; если же их нет, что часто случается, то надобно поймать плотичку или какую-нибудь нехищную рыбку, изрезать ее на кусочки,
крупные или мелкие, смотря по рыбе, какая берет, и по величине удочки, и насаживать ими крючки.
Это тот же крючок, только рыбку надобно насаживать живую в спинку (наилучший способ насадки: животку пришивать боком к крючку) и пускать ее не глубже, как на один аршин, для чего длинная бечевка или шнурок всегда с металлическим поводком наматывается на рогульку и ущемляется в нарочно сделанный раскол одного из ее рожков; сама же рогулька коротко и крепко привязывается к длинному рычагу, который другим заостренным концом своим втыкается в наклоненном положении в берег или неглубокое дно; на
крупных щук обыкновенно насаживают
окуней, и немаленьких.
При устьях впадающих речек и ручьев всегда держится мелкая рыбешка, а около нее держатся все породы хищных рыб: щуки, жерихи, судаки,
окуни и даже головли, которые, несмотря на свою нехищную, по-видимому, породу очень охотно глотают маленьких рыбок. В глубоких ямах, выбиваемых паденьем полой воды под вешняками или скрынями, всегда водится много
крупной рыбы. Под шумом воды, падающей с мельничных колес, также всегда стоит рыба, хотя и не так
крупная.
Головли, язи, лини,
окуни, щуки и
крупная плотва (фунта по три и более) брали беспрестанно и во всякое время дня.
Впервые познакомился я тогда с высшим наслаждением рыбака, с уженьем
крупной рыбы: до тех пор я лавливал только плотву,
окуней и пескарей; конечно, две первые породы достигают также значительной величины, но мне как-то очень
крупная не попадалась, а если и попадалась, то я не мог ее вытащить, потому что удил на тонкие лесы и маленькие крючки.
Много попадалось очень
крупных голавлей, язей,
окуней, линей (фунтов по семи) и особенно больших щук.
Клев был, против обыкновения, очень удачен,
окуни брали
крупные, и мы вознаградили свою потерю.
Обгорелых бабочек крепко сминают с хлебом или тестом и шариками этой смеси насаживают крючки. Рыба берет на такую насадку с необыкновенной жадностью, и очень
крупная: язи, голавли, лещи и даже
окуни и судаки. Таким образом, в самое пустое время выходит славное и добычливое уженье. Должно заметить, что
окуни и судаки на хлеб никогда не берут, следовательно вся приманка заключается в бабочках.
Тургенева, вовсе не охотника до рыбной ловли, который на ту пору был у меня в деревне. В исходе мая 1854 года были поставлены на ночь обыкновенные удочки с крепкими лесами и крючками, насаженными рыбкою или земляными червями: ибо днем
окуни брали мало, а по ночам попадались довольно
крупные.
Обыкновенно попадаются щучки,
окуни, ерши, плотва, по большей части мелкая, но иногда захватываются другие породы рыб, довольно
крупные.
Он свел концы мережки вместе и потащил мережку на берег. Издали еще можно было видеть блестевшую, как серебряная монета, сорожку (плотва), запутавшуюся в мелкой сети. Но эта добыча не интересовала Николая Матвеича. В
крупных ячейках наружных сетей запуталось несколько
окуней и отчаянно билась аршинная щука. Это была настоящая рыба, и Николай Матвеич торжествовал.