Неточные совпадения
Ведьма, вцепившись руками в обезглавленный труп, как
волк, пила из него
кровь…
Волк почуял
кровь и пришел к тому месту, где лежали коза, кабан, человек и его лук.
Старче всё тихонько богу плачется,
Просит у Бога людям помощи,
У Преславной Богородицы радости,
А Иван-от Воин стоит около,
Меч его давно в пыль рассыпался,
Кованы доспехи съела ржавчина,
Добрая одежа поистлела вся,
Зиму и лето гол стоит Иван,
Зной его сушит — не высушит,
Гнус ему
кровь точит — не выточит,
Волки, медведи — не трогают,
Вьюги да морозы — не для него,
Сам-от он не в силе с места двинуться,
Ни руки поднять и ни слова сказать,
Это, вишь, ему в наказанье дано...
Во мне была только радость, как у голодного
волка, который дорвался до
крови…
Вдруг большая дверь быстро распахнулась. Ввалился пьяный
Волк, растерзанный, растрепанный, все лицо в синяках и рубцах с запекшейся
кровью, губы разбиты, глаза опухли, сам весь в грязи: по всем статьям кабацкий завсегдатель.
— Порешили! — спокойно ответил Мосей, стараясь затоптать капли
крови на снегу. —
Волка убили, Макар. Сорок грехов с души сняли.
А зимою, тихими морозными ночами, когда в поле, глядя на город, завистливо и жалобно выли
волки, чердак отзывался волчьему вою жутким сочувственным гудением, и под этот непонятный звук вспоминалось страшное: истекающая
кровью Палага, разбитый параличом отец, Сазан, тихонько ушедший куда-то, серый мозг Ключарёва и серые его сны; вспоминалась Собачья Матка, юродивый Алёша, и настойчиво хотелось представить себе — каков был видом Пыр Растопыр?
— Молчал бы! — крикнул Ананий, сурово сверкая глазами. — Тогда силы у человека больше было… по силе и грехи! Тогда люди — как дубы были… И суд им от господа будет по силам их… Тела их будут взвешены, и измерят ангелы
кровь их… и увидят ангелы божии, что не превысит грех тяжестью своей веса
крови и тела… понимаешь?
Волка не осудит господь, если
волк овцу пожрет… но если крыса мерзкая повинна в овце — крысу осудит он!
Богу быть
волком, перехватывающим горло и пьющим
кровь!
Волк поднял кинжал и утопил его в груди несчастной жертвы. Розовая
кровь брызнула на руку убийцы и забила ключом на белой, высокой груди мученика. Трава под ним далеко окрасилась. Скоро прекрасное, цветущее лицо Владислава подернулось белым покровом смерти.
Тело Владислава не было, однако ж, тронуто
волками оттого ли, что они удовольствовались снедью кучера и слуги, или испуганные заревом пожара, может быть и стрельбою, бывшею накануне. Смертные останки его также пощажены были смертью, так как вся
кровь его уж истекла, а кто не знает, что такие трупы сохраняются долее трупов людей, умерших естественною смертью.
— С тем, — заметил
Волк, — чтобы он упился
кровью изменника, если бы изменник между нами оказался.
— Эй, Гермоген, побойся бога, не проливай напрасной
крови… Келарь Пафнутий давно бы сдал нам монастырь и братия тоже, а ты один упорствуешь. На твою голову падет
кровь на брани убиенных. Бог-то все видит, как ты из пушек палишь.
Волк ты, а не инок.
У
волка есть берлога, и гнездо у птицы —
Есть у жида пристанище;
И я имел одно — могилу!..
Чудовище! зачем ты отнял у меня
Могилу!.. все старанья ваши — зло!
Спасти от смерти человека для того,
Чтоб сделать зло! — безумцы;
Прочь!.. пусть течет свободно
кровь моя,
Пусть веселит… о! жалко! нет монаха здесь!..
Одни евреи бедные — что нужды?
Они всё люди же — а
кровьПриятна людям! — прочь!
Поточил свою саблю о камень — чирк! чирк! — и отрубил
волку хвост, а чтобы
кровь не текла, залепил английским пластырем. Заплакал
волк и побежал домой, но хвоста у него нет, и такой он без хвоста смешной: смотрят все и смеются. А городовой хвост спрятал и потом сделал из него щетку, чтобы чистить стекла у ламп.
Шел по улице
волк и всех прохожих бил хвостом. Хвост у него был щетинистый, твердый, как палка: и то мальчика
волк ударит, то девочку, а то одну старую старушку ударил так сильно, что она упала и расшибла себе нос до
крови. Другие
волки хвост поджимают к ногам, когда ходят, а этот держал свой хвост высоко. Храбрый был
волк, но и глупый тоже.
Работник. Видел? Теперь заговорила свиная
кровь. Из
волков свиньями поделались. (Показывает на хозяина.) Лежит, как боров в грязи, хрюкает.
Старшой. Заслужил! Сначала как лисицы, потом как
волки, а теперь как свиньи сделались. Ну, уж питье! Скажи ж, как ты такое питье сделал? Должно, ты туда лисьей, волчьей и свиной
крови пустил.
Работник (старшому). Теперь видел? Заговорила в них волчья
кровь. Как
волки, все злы сделались.