Неточные совпадения
Когда дым рассеялся, на земле
лежала раненая лошадь и возле нее Бэла; а Казбич, бросив ружье, по кустарникам, точно
кошка, карабкался на утес; хотелось мне его снять оттуда — да не было заряда готового!
Однажды вечером, когда я уже выздоравливал и
лежал развязанный, — только пальцы были забинтованы в рукавички, чтоб я не мог царапать лица, — бабушка почему-то запоздала прийти в обычное время, это вызвало у меня тревогу, и вдруг я увидал ее: она
лежала за дверью на пыльном помосте чердака, вниз лицом, раскинув руки, шея у нее была наполовину перерезана, как у дяди Петра, из угла, из пыльного сумрака к ней подвигалась большая
кошка, жадно вытаращив зеленые глаза.
Вечером Лихонин с Любкой гуляли по Княжескому саду, слушали музыку, игравшую в Благородном собрании, и рано возвратились домой. Он проводил Любку до дверей ее комнаты и сейчас же простился с ней, впрочем, поцеловав ее нежно, по-отечески, в лоб. Но через десять минут, когда он уже
лежал в постели раздетый и читал государственное право, вдруг Любка, точно
кошка, поцарапавшись в дверь, вошла к нему.
Иногда, в жаркий полдень, я разыскивал эту
кошку, брал ее с собой на задний двор, где у нас
лежали кузова старых саней, и, улегшись в одном из этих кузовов, принимался ласкать ее.
Во-первых, на полу простерта была простреленная насквозь
кошка, и, во-вторых, на лавке
лежал в глубоком обмороке мой друг.
Чуть касаясь пола, как
кошка, добралась она до двери этой комнаты и приложила свой глаз к замочной скважине. Представившаяся ей картина вполне подтвердила доклад Агафонихи. Еле мерцающая, сильно нагоревшая свеча полуосвещала комнату и спавшего крепким сном поперек кровати Егора Егоровича. Он даже сполз с перины и
лежал, закинув голову назад. Богатырский храп гулко раздавался среди окружающей тишины.
В окнах домов зажигались огни, на улицу падали широкие, жёлтые полосы света, а в них
лежали тени цветов, стоявших на окнах. Лунёв остановился и, глядя на узоры этих теней, вспомнил о цветах в квартире Громова, о его жене, похожей на королеву сказки, о печальных песнях, которые не мешают смеяться…
Кошка осторожными шагами, отряхивая лапки, перешла улицу.
Юхванка вздохнул, встряхнул волосами (взгляд его опять обежал избу) и, заметив
кошку, которая спокойно мурлыкала,
лежа на лавке, крикнул на нее «брысь, подлая» и торопливо оборотился к барину. — Лошадь, которая, васясо, негодная… Коли бы животина добрая была, я бы продавать не стал, васясо…
— Собака…
кошка… мышь — жива, а нет Корделии! Вот этот жук летает лунной ночью, а Дора мертвая
лежит в сырой могиле! — мелькнуло в голове Долинского.
— На выдумки ловок, беда! Нож из жести оконной у него, об камень выточен. А шапку видели… на окне у него
лежит? Тоже сам сшил. Окно-то у него разбито, чорт ему
кошку шальную и занеси. Он ее сцапал, содрал шкуру зубами, — вот и шапка! Иголка тоже у него имеется, нитки из тюфяка дергает… Ну, зато набожен: молитвы получше иного попа знает. Бога у него свои, а молитвы наши… Молится, да!.. И послушен тоже… Тимошка, спой песенку! Тимошка прервал молитву, взял в руки палку и повернулся к Михеичу.
Жарко пылают дрова в печи, я сижу пред нею рядом с хозяином, его толстый живот обвис и
лежит на коленях, по скучному лицу мелькают розовые отблески пламени, серый глаз — точно бляха на сбруе лошади, он неподвижен и слезится, как у дряхлого нищего, а зеленый зрачок все время бодро играет, точно у
кошки, живет особенной, подстерегающей жизнью. Странный голос, то — высокий по-женски и ласковый, то — сиплый, сердито присвистывающий, сеет спокойно-наглые слова...
В кухне на остывающей плите
лежала и мурлыкала серая хозяйская
кошка. С незнакомым раньше любопытством я подошел к ней со свечкою и тоже заглянул в глаза.