Неточные совпадения
Не помня, как оставила дом, Ассоль бежала уже к морю, подхваченная неодолимым ветром события; на
первом углу она остановилась почти без сил; ее ноги подкашивались, дыхание срывалось и гасло, сознание держалось на волоске. Вне себя от страха потерять волю, она топнула ногой и оправилась. Временами то крыша, то забор скрывали от нее алые паруса; тогда, боясь, не исчезли ли они, как простой призрак, она торопилась миновать мучительное препятствие и, снова увидев
корабль, останавливалась облегченно вздохнуть.
Но эта
первая буря мало подействовала на меня: не бывши никогда в море, я думал, что это так должно быть, что иначе не бывает, то есть что
корабль всегда раскачивается на обе стороны, палуба вырывается из-под ног и море как будто опрокидывается на голову.
Я с
первого шага на
корабль стал осматриваться.
В 1521 году Магеллан,
первый, с своими
кораблями пристал к юго-восточной части острова Магинданао и подарил Испании новую, цветущую колонию, за что и поставлен ему монумент на берегу Пассига. Вторая экспедиция приставала к Магинданао в 1524 году, под начальством Хуана Гарсия Хозе де Лоаиза. Спустя недолго приходил мореплаватель Виллалобос, который и дал островам название Филиппинских в честь наследника престола, Филиппа II, тогда еще принца астурийского.
Робко ходит в
первый раз человек на
корабле: каюта ему кажется гробом, а между тем едва ли он безопаснее в многолюдном городе, на шумной улице, чем на крепком парусном судне, в океане.
На
корабле с нами было два мальчика. Мальчики
первые попрыгали в воду, но им тесно было в парусе, они вздумали плавать наперегонки в открытом море.
Вина составляли главный доход Елисеева. В его погребах хранились самые дорогие вина, привезенные отцом владельца на трех собственных парусных
кораблях, крейсировавших еще в
первой половине прошлого века между Финским заливом и гаванями Франции, Испании, Португалии и острова Мадейры, где у Елисеева были собственные винные склады.
Лейб-гвардии капитаном Измайловского полка он находился при миссии в Лондоне; Павел, увидя это в списках, велел ему немедленно явиться в Петербург. Дипломат-воин отправился с
первым кораблем и явился на развод.
— Эх, други мои любезные, — молвит на то Гаврила Маркелыч. — Что за невидаль ваша
первая гильдия? Мы люди серые, нам, пожалуй, она не под стать… Говорите вы про мой капитал, так чужая мошна темна, и денег моих никто не считал. Может статься, капиталу-то у меня и много поменьше того, как вы рассуждаете. Да и какой мне припен в
первой гильдии сидеть?
Кораблей за море не отправлять, сына в рекруты все едино не возьмут, коль и по третьей запишемся, из-за чего же я стану лишние хлопоты на себя принимать?
Тут в
первый раз тон и содержание его протестов показывали, что этот человек уже"сжег свои
корабли"; но и раньше я догадывался, что его считают прикосновенным к революционной организации после его поездки за границу, в Лондон.
Для всех это был только маленький, глупенький аукцион, а для меня — то
первое бревно того
корабля, на котором Колумб поехал открывать Америку.
Утренняя заря только что начинает окрашивать небосклон над Сапун-горою; темно-синяя поверхность моря уже сбросила с себя сумрак ночи и ждет
первого луча, чтобы заиграть веселым блеском; с бухты несет холодом и туманом; снега нет — всё черно, но утренний резкий мороз хватает за лицо и трещит под ногами, и далекий неумолкаемый гул моря, изредка прерываемый раскатистыми выстрелами в Севастополе, один нарушает тишину утра. На
кораблях глухо бьет 8-я стклянка.
Если
кораблю потонуть, то крысы
первые из него выселяются.
Не прошло трех месяцев, как уж он получил место при русской миссии в Лондоне и с
первым отходившим английским
кораблем (пароходов тогда еще в помине не было) уплыл за море.
Россия, уничтожив последнее татарское царство, вместе с тем приобрела весь северный берег Черного моря, откуда неприятельские
корабли при
первом удобном случае могли появиться под стенами Константинополя.
При
первых же выстрелах порох вспыхнул, и
корабль вместе с экипажем взлетел на воздух, на глазах Потемкина и де Линя.
В 1784 году небольшая эскадра линейных
кораблей, фрегатов и малых судов, под начальством капитана I ранга графа Войновича,
первого командира
первого черноморского
корабля «Слава Екатерины», крейсировал уже около берегов Крыма; а в 1785 году составлен штат черноморского адмиралтейства и флота, которых непосредственным начальником был назначен Григорий Александрович, со званием «главнокомандующего черноморским флотом».
Его любимое создание — севастопольский флот, на который князь возлагал все свои надежды, при
первом выходе в море подвергся страшной буре, которая унесла один линейный
корабль в Константинопольский пролив, где турки взяли его со всем экипажем; остальные
корабли и суда были так повреждены, что с трудом вернулись в Севастополь. Эскадру Войновича, как некогда знаменитую армаду Филиппа II Испанского, истребили не враги, а бури.
— Ну, а я уж такими пустяками не занимался-с. Человеку нашего поколения и нашего развития пожалуй что оно и стыдно бы, да и некогда заниматься подобными глупостями! Хм! говорят тоже вот, что Шекспир этот реально смотрел на вещи! — продолжал он, благо уж имена ему под руку подвернулись, — ни черта в нем нет реального! Во-первых, невежда:
корабли у него вдруг к Богемии пристают! Ха, ха, ха!.. к Богемии!
–…есть указания в городском архиве, — поспешно вставил свое слово рассказчик. — Итак, я рассказываю легенду об основании города.
Первый дом построил Вильямс Гобс, когда был выброшен на отмели среди скал.
Корабль бился в шторме, опасаясь неизвестного берега и не имея возможности пересечь круговращение ветра. Тогда капитан увидел прекрасную молодую девушку, вбежавшую на палубу вместе с гребнем волны. «Зюйд-зюйд-ост и три четверти румба!» — сказала она можно понять как чувствовавшему себя капитану.
С самого начала, когда я сел на
корабль, Гез стал соображать, каким образом ему от меня отделаться, удержав деньги. Он строил разные планы. Так, например, план — объявить, что «Бегущая по волнам» отправится из Дагона в Сумат. Гез думал, что я не захочу далекого путешествия и высажусь в
первом порту. Однако такой план мог сделать его смешным. Его настроение после отплытия из Лисса стало очень скверным, раздражительным. Он постоянно твердил: «Будет неудача с этим проклятым Гарвеем».
На следующее утро
первая смена моряков с «Коршуна» возвратилась в Гревзенд на пароходе, пробираясь буквально сквозь чащи
кораблей у самого Лондона.
Вот на другом закружились белые дымки, опять заухало, опять завыли «самовары», затрещал лес, раздались два-три далеких взрыва,
первый корабль отошел дальше, и на нем опять заклубились дымки.
Для наших берданок это не было страшно. В лодках суматоха, гребцы выбывают из строя, их сменяют другие, но все-таки лодки улепетывают. С ближайшего
корабля спускают им на помощь две шлюпки, из них пересаживаются в
первые новые гребцы; наши дальнобойные берданки догоняют их пулями… Англичанин, уплывший
первым, давно уже, надо полагать, у всех на мушках сидел. Через несколько минут все четыре лодки поднимаются на
корабль. Наши берданки продолжают посылать пулю за пулей.
Это был
корабль —
первые русские моряки.
Так, Алексей Михайлович перестал думать о флоте, когда сожжен был Разиным
первый корабль, им построенный.
Вспомним, что и такого человека, как Тиммерман, с трудом могли отыскать для Петра; вспомним, что
первый учитель Петра, Зотов, избранный к нему из подьячих, вероятно, как лучший человек, едва мог научить его грамоте и не мог приучить к орфографии, какая тогда была принята; примем в соображение, что и Карштен Брант был выписан в Россию при Алексее Михайловиче для участия в постройке
корабля как для такого дела, к которому способных людей у нас в то время не находилось.
Ясно, что
первая мысль о флоте мелькнула у Петра только при виде иностранных
кораблей в Белом море, то есть в сентябре 1693 года.
Но когда опомнились? — тогда, милая тетенька, когда старые
корабли уже были сожжены, когда уйти назад в прошлое было нельзя, а идти вперед значило погрузиться в тот омут, в котором кишат расхитители, клеветники, сыщики и те неслыханные"публицисты", чудовищная помесь Мессалины и Марата, сумевшие соединить в своем ремесле распутство
первой и человеконенавистничество последнего.
С
первого взгляда трудно даже определить, что это такое: дом,
корабль или экипаж.
Липман вошел в кабинет, весело съежившись, подобно коту, желающему приласкаться к своему хозяину. Но, взглянув на клочки манжет, рассеянных, как обломки
корабля после бури, сбавил несколько своего удовольствия.
Первое слово его было о малороссиянине…
Как она обернулась и мимоходом повела глазами на Дон-Кихота, так он и намагнетизировался. Та смотрит на него, потому что видит его смотрящим в
первый раз после долгого беспамятства, а он от нее глаз оторвать не может. Глаза большие, иссера-темные, под черною бровью дужкою, лицо горит жизнью, зубы словно перл, зерно к зерну низаны, сочные алые губы полуоткрыты, шея башенкой, на плечах — эполет клади, а могучая грудь как
корабль волной перекачивает.
Ясно видно, что план Орлова заманить самозванку на русский
корабль и отправить в Кронштадт явился у него при
первом известии о ее существовании.
— В
корабль! — и
первый бежит к широкой турецкой тахте.
Инквизиторский глаз настоятеля их разглядел. Боясь будущего, он выхлопотал от Ротгана почетную миссию для Столыгина в Монтевидео. И наследник Степана Степановича и Михаила Степановича, обладатель поместий в Можайском и Рузском уездах, отправился на
первом корабле за океан, проповедовать религию, в которую не верил, и умереть от желтой лихорадки…
Расшатанный
корабль Фалалея, как ударился о
первый камень, так и расселся, а сторожившие этот случай селяне тотчас же подоспели на легких челнах и прикончили плывших и моливших о помощи корабельщиков ударами весел по их головам.
Кормчий пускает их погулять по острову, к которому пристало судно, но дает всем наставление не отходить далеко и спешить назад на
корабль по
первому звуку призывной трубы.
С утра и до вечера стучат. Строят башню, чтобы пустить ракету, когда появится в море
первый корабль.
На десятки верст протянулась широкая и дрожащая серебряная полоса лунного света; остальное море было черно; до стоявшего на высоте доходил правильный, глухой шум раскатывавшихся по песчаному берегу волн; еще более черные, чем самое море, силуэты судов покачивались на рейде; один огромный пароход («вероятно, английский», — подумал Василий Петрович) поместился в светлой полосе луны и шипел своими парами, выпуская их клочковатой, тающей в воздухе струей; с моря несло сырым и соленым воздухом; Василий Петрович, до сих пор не видавший ничего подобного, с удовольствием смотрел на море, лунный свет, пароходы,
корабли и радостно, в
первый раз в жизни, вдыхал морской воздух.