Неточные совпадения
Даже начальство изъяснилось, что это был черт, а не человек: он отыскивал в
колесах, дышлах, [Дышло — толстая оглобля, прикрепляемая к середине передней оси
повозки при парной упряжке.] лошадиных ушах и невесть в каких местах, куда бы никакому автору не пришло в мысль забраться и куда позволяется забираться только одним таможенным чиновникам.
Подложили цепи под
колеса вместо тормозов, чтоб они не раскатывались, взяли лошадей под уздцы и начали спускаться; направо был утес, налево пропасть такая, что целая деревушка осетин, живущих на дне ее, казалась гнездом ласточки; я содрогнулся, подумав, что часто здесь, в глухую ночь, по этой дороге, где две
повозки не могут разъехаться, какой-нибудь курьер раз десять в год проезжает, не вылезая из своего тряского экипажа.
Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши
повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под
колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
— Тут он отвернулся, чтоб скрыть свое волнение, пошел ходить по двору около своей
повозки, показывая, будто осматривает
колеса, тогда как глаза его поминутно наполнялись слезами.
— Не наше дело, — сказал и третий, вздохнув. Затем все трое сели в
повозку и, затрещав
колесами по каменистой дороге, скрылись в пыли.
— Всё одно, — пробормотал прохожий, пролезая между
колес столпившихся
повозок; — видно, тоже харбуза купить повечерять, вишь что говорят люди.
Не слыхал Паткуль, как его посадили в
повозку; не видал, как мчалась она, в сопровождении сильного конного отряда, сквозь аллею народа. Когда его вытащили из
повозки, подвели к
колесу и сняли с него цепи, он затрепетал и сказал духовнику судорожным голосом...
Кони помчали, зарябили круги
колес, и скоро колымага исчезла из виду изумленного Владимира, не имевшего времени разглядеть, кто сидел в ней. «Голос знакомый», — думал он, но чей — не мог себе объяснить. Спросить было некого; задние
повозки полетели вслед за переднею. Ломая себе голову над этой загадкой и, между тем, утешенный отечественными звуками, он повернул на тропу, им избранную.
Бедная
повозка, у которой
колеса скреплены рванями, стоит на судне: в ней лежит воин, накрытый синим плащом.
На дороге по-прежнему медленно тянулись к северу бесконечные обозы. У края валялись стащенные с дороги два солдатских трупа, истоптанные
колесами и копытами, покрытые пылью и кровью. А где же японцы? Их не было. Ночью произошла совершенно беспричинная паника. Кто-то завопил во сне: «Японцы! Пли!» — и взвился ужас.
Повозки мчались в темноте, давили людей, сваливались с обрывов. Солдаты стреляли в темноту и били своих же.
Обозы мчались… На дороге было тесно, часть
повозок свернула в сторону и скакала прямо по полю, через грядки. Из лесу вылетел на нашу дорогу артиллерийский парк. Двойные зеленые ящики были запряжены каждый в три пары лошадей, ездовые яростно хлестали лошадей по взмылившимся бокам. Ящики мчались, гремя огромными коваными
колесами. Артиллеристы скакали, как будто перед ними была пустая дорога, а она вся была полна обозами.
Оглушительно ахнуло у спуска к мосту. Из дыма вылетела лошадь с сломанными оглоблями. Мчался артиллерийский парк, задевая и опрокидывая
повозки. Мелькнул человек, сброшенный с козел на землю, вывернувшаяся рука замоталась под
колесами, он кувыркнулся в пыли, поднялся на колени и, сбитый мчавшимися лошадьми, опять повалился под
колеса.
Но те мчались, опрокидывая
повозки. Над крутившимися обозами пронесся отчаянный крик и вдруг оборвался: дышло зарядного ящика на всем скаку ударило в голову солдата, поддерживавшего на косогоре свою
повозку, он с расколотым черепом повалился под
колеса. Парк промчался дальше.
С этой улицы нужно было перейти в переулок, который был так узок, что если случалось встретиться в нем двум
повозкам в одну лошадь, то они уже не могли разъехаться и оставались в таком положении до тех пор, покамест, схвативши за задние
колеса, не вытаскивали их каждую в противную сторону на улицу.
Поскрипывая
колесами, как киргиз с
повозкой.
Ночь была темна, а в нашей
повозке, конечно, еще темнее.
Колеса стучали по крепко замерзшим колеям, над головой чуть маячит переплет обтянутого кожей верха: он казался темным полукругом, и трудно было даже разобрать, действительно ли это переплет над самой головой или темная туча, несущаяся за нами в вышине. Фартук был задернут, и в небольшое пространство, оставшееся открытым, то и дело залетали к нам из темноты острые снежинки, коловшие лицо, точно иглами.
За
повозкой сзади
колес жались четыре борзые собаки в ошейниках.
— Экой ты, братец мой! — говорил казак фурштатскому солдату с
повозкой, напиравшему на толпившуюся у самых
колес и лошадей пехоту, — экой ты! Нет, чтобы подождать: видишь, генералу проехать.