Неточные совпадения
В передней не дали даже и опомниться ему. «Ступайте! вас
князь уже
ждет», — сказал дежурный чиновник. Перед ним, как в тумане, мелькнула передняя с курьерами, принимавшими пакеты, потом зала, через которую он прошел, думая только: «Вот как схватит, да без суда, без всего, прямо в Сибирь!» Сердце его забилось с такой силою, с какой не бьется даже у наиревнивейшего любовника. Наконец растворилась пред ним дверь: предстал кабинет, с портфелями, шкафами и книгами, и
князь гневный, как сам гнев.
Ждем князя Пётра Ильича,
А
князь уж здесь! А я забился там, в портретной.
Где Скалозуб Сергей Сергеич? а?
Нет, кажется, что нет. — Он человек заметный —
Сергей Сергеич Скалозуб.
То ли ему было неловко, что он, потомок Рюрика,
князь Облонский,
ждал два часа в приемной у Жида, или то, что в первый раз в жизни он не следовал примеру предков, служа правительству, а выступал на новое поприще, но ему было очень неловко.
Нынче вечером
ждали с поезда Степана Аркадьича, и старый
князь писал, что, может быть, и он приедет.
— Здравствуйте, княжна! — сказала Анна Павловна с притворною улыбкой, столь непохожею на прежнее ее обращение. — Очень приятно познакомиться, — обратилась она к
князю. — Вас давно
ждали,
князь.
Игорь-князь с могучею дружиной
Мила брата Всеволода
ждет.
Молвит буй-тур Всеволод: «Единый
Ты мне брат, мой Игорь, и оплот!
Дети Святослава мы с тобою,
Так седлай же борзых коней, брат!
А мои давно готовы к бою,
Возле Курска под седлом стоят».
— Я согласилась, я дала клятву, — возразила она с твердостию, —
князь мой муж, прикажите освободить его и оставьте меня с ним. Я не обманывала. Я
ждала вас до последней минуты… Но теперь, говорю вам, теперь поздно. Пустите нас.
Ежедневно все игроки с нетерпением
ждали прихода
князей: без них игра не клеилась. Когда они появлялись, стол оживал. С неделю они ходили ежедневно, проиграли больше ста тысяч, как говорится, не моргнув глазом — и вдруг в один вечер не явились совсем (их уже было решено провести в члены-соревнователи Кружка).
— Сегодня сообщили в редакцию, что они арестованы. Я ездил проверить известие: оба эти
князя никакие не
князья, они оказались атаманами шайки бандитов, и деньги, которые проигрывали, они привезли с последнего разбоя в Туркестане. Они напали на почту, шайка их перебила конвой, а они собственноручно зарезали почтовых чиновников, взяли ценности и триста тысяч новенькими бумажками, пересылавшимися в казначейство. Оба они отправлены в Ташкент, где их
ждет виселица.
— А вас, monsieur Герцен, вся комиссия
ждала целый вечер; этот болван привез вас сюда в то время, как вас требовали к
князю Голицыну. Мне очень жаль, что вы здесь прождали так долго, но это не моя вина. Что прикажете делать с такими исполнителями? Я думаю, пятьдесят лет служит и все чурбан. Ну, пошел теперь домой! — прибавил он, изменив голос на гораздо грубейший и обращаясь к квартальному.
Шубинский
ждал, что при этом слове все примутся благодарить
князя; но вышло не так.
Я не застал В. дома. Он с вечера уехал в город для свиданья с
князем, его камердинер сказал, что он непременно будет часа через полтора домой. Я остался
ждать.
— Она говорила о каких-то векселях Евгения Павловича, — очень просто отвечал
князь, — которые попались от какого-то ростовщика к Рогожину, по ее просьбе, и что Рогожин
подождет на Евгении Павлыче.
— Если позволите, — сказал
князь, — я бы
подождал лучше здесь с вами, а там что ж мне одному?
—
Подожди, любезный, не торопись, не испорти свое торжество! — отвечала Лизавета Прокофьевна, усаживаясь в подставленные ей
князем кресла.
В первой же комнате
ждала и Настасья Филипповна, тоже одетая весьма просто и вся в черном; она встала навстречу, но не улыбнулась и даже
князю не подала руки.
Все встретили
князя криками и пожеланиями, окружили его. Иные были очень шумны, другие гораздо спокойнее, но все торопились поздравить, прослышав о дне рождения, и всякий
ждал своей очереди. Присутствие некоторых лиц заинтересовало
князя, например Бурдовского; но всего удивительнее было, что среди этой компании очутился вдруг и Евгений Павлович;
князь почти верить себе не хотел и чуть не испугался, увидев его.
— Скажите, почему же вы не разуверили меня давеча, когда я так ужасно… в вас ошиблась? — продолжала Настасья Филипповна, рассматривая
князя с ног до головы самым бесцеремонным образом; она в нетерпении
ждала ответа, как бы вполне убежденная, что ответ будет непременно так глуп, что нельзя будет не засмеяться.
Рогожин едко усмехнулся; проговорив свой вопрос, он вдруг отворил дверь и, держась за ручку замка,
ждал, пока
князь выйдет.
Князь удивился, но вышел. Тот вышел за ним на площадку лестницы и притворил дверь за собой. Оба стояли друг пред другом с таким видом, что, казалось, оба забыли, куда пришли и что теперь надо делать.
— Да ведь это лучше же, Ганя, тем более что, с одной стороны, дело покончено, — пробормотал Птицын и, отойдя в сторону, сел у стола, вынул из кармана какую-то бумажку, исписанную карандашом, и стал ее пристально рассматривать. Ганя стоял пасмурный и
ждал с беспокойством семейной сцены. Пред
князем он и не подумал извиниться.
— Вот в чем беда, — задумался на минуту
князь, — вы хотите
подождать, пока они разойдутся, а ведь бог знает, когда это будет. Не лучше ли нам теперь сойти в парк; они, право,
подождут; я извинюсь.
— Что же вы про тех-то не скажете? — нетерпеливо обратилась Вера к отцу. — Ведь они, коли так, сами войдут: шуметь начали. Лев Николаевич, — обратилась она к
князю, который взял уже свою шляпу, — там к вам давно уже какие-то пришли, четыре человека,
ждут у нас и бранятся, да папаша к вам не допускает.
Странно:
князь начал ему вдруг, с радости, рассказывать, лепеча и почти не договаривая слов, как он
ждал его сейчас в коридоре, в трактире.
Она тотчас же встала, все по-прежнему серьезно и важно, с таким видом, как будто заранее к тому готовилась и только
ждала приглашения, вышла на средину террасы и стала напротив
князя, продолжавшего сидеть в своих креслах.
Князь смотрел и
ждал; время шло, начинало светать.
Был уже давно вечер;
князь всё еще сидел, слушал и
ждал генерала, начинавшего бесчисленное множество анекдотов и ни одного из них не доканчивавшего.
Князя опять покоробило; ему становилось ясным, что все вдруг стали чего-то
ждать от него, что все взглядывают на него, как бы желая его с чем-то поздравить, с намеками, улыбками и подмигиваниями.
— Не труните, милые, еще он, может быть, похитрее всех вас трех вместе. Увидите. Но только что ж вы,
князь, про Аглаю ничего не сказали? Аглая
ждет, и я
жду.
— Да, да, друг мой, это такой в старину был игумен… а я к графу,
ждет, давно, и главное, сам назначил…
Князь, до свидания!
Прежде всех, перед вечером, приехал Ипполит и, чувствуя себя гораздо лучше, пожелал
подождать князя на террасе.
Но
князь молчал и был серьезен; все
ждали его ответа.
— Да вот сидел бы там, так вам бы всего и не объяснил, — весело засмеялся
князь, — а, стало быть, вы все еще беспокоились бы, глядя на мой плащ и узелок. А теперь вам, может, и секретаря
ждать нечего, а пойти бы и доложить самим.
Наконец,
князь встал и сказал, что
ждать больше не может.
Князь вдруг замолчал; все
ждали, что он будет продолжать и выведет заключение.
Ипполит всё это время
ждал князя и беспрерывно поглядывал на него и на Евгения Павловича, когда они разговаривали в стороне.
На другой день она прождала целое утро;
ждали к обеду, к вечеру, и когда уже совершенно смерклось, Лизавета Прокофьевна рассердилась на всё и перессорилась со всеми, разумеется, в мотивах ссоры ни слова не упоминая о
князе.
— Сконфузился-таки, я так и
ждал! — шепнул вдруг Евгений Павлович на ухо
князю. — Это ведь опасно, а? Вернейший признак, что теперь, со зла, такую какую-нибудь эксцентричность выкинет, что и Лизавета Прокофьевна, пожалуй, не усидит.
Но хоть дело было и кончено, а
князь остался озабочен чуть ли не более прежнего. Он с нетерпением
ждал завтрашнего свидания с генералом.
— Ищу вас,
князь.
Поджидал вас у дачи Епанчиных, разумеется, не мог войти. Шел за вами, пока вы шли с генералом. К вашим услугам,
князь, располагайте Келлером. Готов жертвовать и даже умереть, если понадобится.
Князя встретила девушка (прислуга у Настасьи Филипповны постоянно была женская) и, к удивлению его, выслушала его просьбу доложить о нем безо всякого недоумения. Ни грязные сапоги его, ни широкополая шляпа, ни плащ без рукавов, ни сконфуженный вид не произвели в ней ни малейшего колебания. Она сняла с него плащ, пригласила
подождать в приемной и тотчас же отправилась о нем докладывать.
— Неужели вы думали, что я не предвидел всей этой ненависти! — прошептал опять Ипполит, засверкав глазами и смотря на
князя, точно и в самом деле
ждал от него ответа.
— А знаете,
князь, — сказал он совсем почти другим голосом, — ведь я вас все-таки не знаю, да и Елизавета Прокофьевна, может быть, захочет посмотреть на однофамильца…
Подождите, если хотите, коли у вас время терпит.
—
Подожди,
князь, — крикнул Рогожин, — я через пять минут ворочусь на время.
Подождите, я еще
князя хочу отблагодарить!..
Она заметила, между прочим, что, «кажется, они там все, по своей всегдашней привычке, слишком забежали вперед и из мухи сочинили слона; что сколько она ни вслушивалась, не убедилась, чтоб у них действительно произошло что-нибудь серьезное; что не лучше ли
подождать, пока что-нибудь еще выйдет; что
князь, по ее мнению, порядочный молодой человек, хотя больной, странный и слишком уж незначительный.
—
Подождите в приемной, а узелок здесь оставьте, — проговорил он, неторопливо и важно усаживаясь в свое кресло и с строгим удивлением посматривая на
князя, расположившегося тут же рядом подле него на стуле, с своим узелком в руках.
— По лицу видно. Поздоровайтесь с господами и присядьте к нам сюда поскорее. Я особенно вас
ждал, — прибавил он, значительно напирая на то, что он
ждал. На замечание
князя: не повредило бы ему так поздно сидеть? — он отвечал, что сам себе удивляется, как это он три дня назад умереть хотел, и что никогда он не чувствовал себя лучше, как в этот вечер.
По-видимому, ни
князь, ни доктор, у которого он жил в Швейцарии, не захотели
ждать официальных уведомлений или делать справки, а
князь, с письмом Салазкина в кармане, решился отправиться сам…
Но если Ганя и в самом деле
ждал целого рода нетерпеливых вопросов, невольных сообщений, дружеских излияний, то он, конечно, очень ошибся. Во все двадцать минут его посещения
князь был даже очень задумчив, почти рассеян. Ожидаемых вопросов, или, лучше сказать, одного главного вопроса, которого
ждал Ганя, быть не могло. Тогда и Ганя решился говорить с большою выдержкой. Он, не умолкая, рассказывал все двадцать минут, смеялся, вел самую легкую, милую и быструю болтовню, но до главного не коснулся.
— Но своего, своего! — лепетал он
князю, — на собственное иждивение, чтобы прославить и поздравить, и угощение будет, закуска, и об этом дочь хлопочет; но,
князь, если бы вы знали, какая тема в ходу. Помните у Гамлета: «Быть или не быть?» Современная тема-с, современная! Вопросы и ответы… И господин Терентьев в высшей степени… спать не хочет! А шампанского он только глотнул, глотнул, не повредит… Приближьтесь,
князь, и решите! Все вас
ждали, все только и
ждали вашего счастливого ума…