Неточные совпадения
Самгин ярко вспомнил, как на этой
площади стояла, преклонив колена пред царем, толпа «карликовых людей», подумал, что ружья, повозки, собака — все это лишнее, и, вздохнув, посмотрел налево, где возвышался поседевший купол Исакиевского собора, а над ним опрокинута чаша неба, громадная, но неглубокая и точно выточенная из серого
камня.
Утром, выпив кофе, он стоял у окна, точно на краю глубокой ямы, созерцая быстрое движение теней облаков и мутных пятен солнца по стенам домов, по мостовой
площади. Там, внизу, как бы подчиняясь игре света и тени, суетливо бегали коротенькие люди, сверху они казались почти кубическими, приплюснутыми к земле, плотно покрытой грязным
камнем.
У него спросили, как он это сделает. И он сказал: «Я выкопаю подле самого
камня большую яму; землю из ямы развалю по
площади, свалю
камень в яму и заровняю землею».
На
площади в одном городе лежал огромный
камень.
Камень занимал много места и мешал езде по городу. Призвали инженеров и спросили их, как убрать этот
камень и сколько это будет стоить.
Площадь этого двора покрыта толстым слоем находящейся между
камнями запекшейся крови и обрывков внутренностей, подле стен лежит дымящийся навоз, кишки и другие гниющие отбросы.
На
площади там и сям валялись кучки песку, свежего доменного шлака, громадные горновые
камни и полузаросшие свежей зеленой травкой сломанные чугунные шестерни и катальные валы, походившие издали на крепостные пушки.
Она громко, болезненно охнула, и стало тихо. Я нащупал
камень, пустил его вниз, — зашуршала трава. На
площади хлопала стеклянная дверь кабака, кто-то ухнул, должно быть, упал, и снова тишина, готовая каждую секунду испугать чем-то.
Между тем толпа хлынула со всех концов
площади так густо, что, потеряв шляпу и оттесненный публикой от центра сцены, где разъяренное скопище уничтожало опрокинутую дьявольскую машину, я был затерян, как
камень, упавший в воду.
Влажная холодная кисея [Тонкая, редкая ткань, начально из индейской крапивы, ныне из хлопка — Ред.] висела над городской
площадью, недавно вымощенною крупным булыжником, отчего она стала глазастой; пять окон «Лиссабона» были налиты жёлтым светом, и на тёмных шишках
камней мостовой лежало пять жёлтых полос.
Но казалось однако, что весь город принимает издали участие в этих похоронах без блеска, без певчих: всюду по улицам, точно жучки по воде устоявшегося пруда, мелькали озабоченные горожане, на
площади перед крыльцом «Лиссабона» и у паперти собора толклись по
камням серые отрёпанные люди, чего-то, видимо, ожидая, и гудели, как осы разорённого гнезда.
Небольшой
камень этот, возвышающийся над водой ровною и круглою
площадью фута в два в диаметре, служил теперь помещением для пяти человек, из коих четверо: Порохонцев, Пизонский, лекарь и Ахилла, размещались по краям, усевшись друг к другу спинами, а Комарь стоял между ними в узеньком четыреугольнике, образуемом их спинами, и мыл голову своего господина, остальные беседовали.
Лекарь в несколько взмахов переплыл пространство, отделявшее его от
камня, вскочил на гладкую верхнюю
площадь камня и, захохотав, крикнул...
Почти каждую минуту вдали на
площадь ложилась тень, ползла по
камням, лезла на деревья, и такая она была тяжёлая, что ветви деревьев качались под нею; потом она окутывала церковь от подножия до креста, переваливалась через неё и без шума двигалась дальше на здание суда, на людей у двери его…
По
площади шумно бегают дети, разбрасывая шутихи; по
камням, с треском рассыпая красные искры, прыгают огненные змеи, иногда смелая рука бросает зажженную шутиху высоко вверх, она шипит и мечется в воздухе, как испуганная летучая мышь, ловкие темные фигурки бегут во все стороны со смехом и криками — раздается гулкий взрыв, на секунду освещая ребятишек, прижавшихся в углах, — десятки бойких глаз весело вспыхивают во тьме.
Мреет даль; там в тумане тихо плывет — или, раскален солнцем, тает — лиловый остров, одинокая скала среди моря, [Остров Капри,
площадью в 10,4 кв. км; расположен у южного входа в Неаполитанский залив (Тирренское море).] ласковый самоцветный
камень в кольце Неаполитанского залива.
На Красной
площади, с самого раннего утра копошился народ между беспорядочно построенными лавками и шалашами; здесь и на кресцах производилась главная народная торговля; здесь бедный и расчетливый человек мог купить все, что ему было нужно, и за дешевую цену, начиная с съестных припасов, одежды и до драгоценных
камней, жемчуга, золота и серебра. В уменьшенном виде это продолжается и теперь на толкучке у Пролома.
На
площади, там и сям, виднелись кучки песку, шлаков, громадные горновые
камни, сломанные катальные валы и красивые ряды только что приготовленных рельсов, сложенных правильными квадратами.
Они, разорвав гору динамитом, дробили ее кирками, расчищая
площадь для линии железной дороги, они месили в громадных творилах цемент и, делая из него саженные кубические
камни, опускали их в море, строя оплот против титанической силы его неугомонных волн.
«Что же мне теперь делать? Это невозможно, чтобы человек, для свидания с которым я снят с моего
камня и выведен из пустыни, был скоморох? Какие такие добродетели, достойные вечной жизни, можно заимствовать у комедианта, у лицедея, у фокусника, который кривляется на
площадях и потешает гуляк в домах, где пьют вино и предаются беспутствам».
В окно он видел залитую солнцем
площадь, мощенную круглыми, ровными
камнями, и напротив каменную стену длинного, без окон, сарая. На углу стоял извозчик, похожий на глиняное изваяние, и непонятно было, зачем он стоит здесь, когда по целым часам не показывалось ни одного прохожего.
Картечные пули затрещали по
камню ворот, бревнам и щитам; и два облака дыма заколебались на
площади.