Неточные совпадения
Старый, худощавый,
восковой старичок, в черном фраке, коротеньких панталонах, в черных шелковых чулках и башмаках с пряжками,
казался только что вышедшим из какой-нибудь драмы XVIII столетия.
Когда она с улыбкой поклонилась, Привалову
показалось, что он где-то видал это худенькое
восковое лицо с тонким профилем и большими темными глазами.
Восковая свеча, стоявшая на маленьком высоком шкапчике у изголовья кровати, освещала лицо аракчеевской экономки, и это лицо, с хитрыми прекрасными глазами,
казалось вылитым из светлой бронзы, и если бы не яркий румянец на смуглых щеках, да не равномерно колыхавшаяся высокая грудь лежавшей, ее можно было принять за прекрасно исполненную статую.
Церковь была довольно большая; но величина ее
казалась решительно громадною от слабого освещения: горели только лампадки да тонкие
восковые свечи перед местными иконами, которые, вследствие этого, как бы выступали из иконостаса, и тем поразительнее было впечатление, что они ничего не говорили об искусстве, а напоминали мощи.
Восковая свеча, стоявшая на тумбе перед кроватью, отражалась в кованой золотой ризе, но блеск золота мерк перед,
казалось, лившим лучи неземного света ликом Заступницы сирых, убогих и несчастных — Царицы Небесной. Князь Сергей Сергеевич остановился, как бы озаренный какою-то мыслью. Спустя минуту он уже стоял на коленях у постели и горячо молился.
Он сейчас походит на одну из тех
восковых фигур, какие
показываются на ярмарочных балаганах, это — смешной, выцветший и захватанный руками дрянной манекен, к которому нельзя дотронуться, чтобы не нарушить семейного счастья какой-нибудь добродетельной моли.
Я понял одно, что дядя над чем-то издевался, и мне
показалось, что насмешки его имеют некоторое соотношение к
восковому купидону, которого в большом от меня секрете золотила для меня моя мать.
Тут только Алеша заметил, что подле попугая стояла кровать с белыми кисейными занавесками, сквозь которые он мог различить старушку, лежащую с закрытыми глазами: она
показалась ему как будто
восковая.
Весна, так страстно любимая Ниной, хотела,
казалось, приласкать в последний день пребывания на земле маленькую покойницу. Луч солнца скользнул по
восковому личику и, ударясь о золотой венчик на лбу умершей, разбился на сотню ярких искр…
Игуменья Досифея была худая, как сушеная рыба, старуха, с пожелтевшими от старости волосами. Ей было восемьдесят лет, из которых она провела в своей обители шестьдесят. Строгое
восковое лицо глядело мутными глазами. Черное монашеское одеяние резко выделяло и эту седину и эту старость:
казалось, в игуменье не оставалось ни одной капли крови. Она встретила воеводшу со слезами на глазах и благословила ее своею высохшею, дрожавшею рукой, а воеводша поклонилась ей до земли.
Но о. Василий только посмотрел на него с суровым любопытством и дал отпущение грехов. У выхода Мосягин обернулся: на том же месте расплывчато темнела одинокая фигура попа; слабый свет
восковой свечки не мог охватить ее всю, она
казалась огромной и черной, как будто не имела она определенных границ и очертаний и была только частицею мрака, наполнявшего церковь.
Странно ему
кажется, что на лице у старухи не тает снег, странно, что само лицо как-то особенно вытянулось, приняло бледно-серый, грязно-восковой цвет и стало строгим, серьезным.
Он поставил на его гроб подсвечник с
восковым огарком и сказал: «Это Косцюшко!» Мне
кажется, что и на гробе, в ногах, написано только одно простое слово, это слово есть: «Kościuszko».